Глава 117.

Воспоминания Ноэль были смутными с того момента, как её избил Первосвященник.

Но при своих спутанных мыслях она, по крайней мере, смогла вспомнить, кто исцелил её тело.

Ноэль посмотрела на Лириэт и пошевелила рукой:

– Лири исцелила меня, верно?

– ……Да, – с опозданием кивнула девушка.

– Божественной силой?

– ……Да.

Глаза Ноэль расширились при этих словах, но затем она ярко улыбнулась.

Лириэт немного растерялась.

Первосвященник и люди, узнававшие, что она может использовать божественную силу, страшно смеялись, думая о том, как использовать эту силу.

Но Ноэль говорила с искренним лицом:

– Лири было трудно долгое время не иметь возможности использовать свои силы.

– ……!

– Поздравляю, Лири.

– ……!

– И спасибо. За моё исцеление, – Ноэль сердечно поблагодарила её и крепко обняла.

Объятья живой Ноэль были тёплыми. А ещё она приятно пахла.

Возможно, божественная сила, которой я обладаю, – скорее благословение, чем проклятие, – находясь в объятьях женщины, впервые подумала Лириэт.

Это чудодейственная сила, способная защитить драгоценных мне людей.

Когда Ноэль узнала, что Лириэт может использовать свою силу, разрезая кожу руки кинжалом, она расплакалась, словно никогда до этого не была счастлива, но эта история произошла чуть позже.

*****

Ноэль и Лириэт кушали вместе в комнате.

Когда их трапеза закончилась, дверь в комнату открылась и вошёл Герцог.

Лауренсио остановил Ноэль, которая уже собиралась вскочить с кровати с удивлённым лицом:

– Лежите удобно.

– Всё в порядке. Лири исцелила меня, поэтому ничего не болит, – Ноэль встала со своего места и замерла, скрестив руки, с нервным лицом.

Лауренсио и Ноэль, стоявшие лицом друг к другу, одновременно сказали:

– Спасибо, что спасла Лириэт.

– Спасибо, что спасли Лири.

На мгновение между ними воцарилось молчание.

Лишь Лириэт, стоявшая посередине, покраснела, как яблоко.

Вау-у, как приятно быть с двумя самыми любимыми людьми на свете.

В отличие от девушки, которая была бесконечно счастлива, Ноэль, очень нервно смотря на Герцога, махнула рукой, спрашивая:

– Что случилось с господином Первосвященником?

Лауренсио вскинул брови, услышав вопрос женщины от Лириэт.

Она говорила, что Первосвященник для Ноэль как отец.

Как бы тяжело это ни было для Лириэт, предательство и уход от такого существа, возможно, станет для этой женщины огромной болью.

– Он не умер, – поэтому Герцог ответил так, стараясь максимально уберечь Ноэль от шока.

Хотя я отрубил ему одну руку.

Глаза Ноэль расширились, и она пошевелила пальцами:

– Что, если господин Первосвященник снова сделает что-то с Лири?

– …… – Лириэт и Лауренсио посмотрели на Ноэль с таким лицом, словно их ударили по затылку.

В чёрных глазах женщины был отчётливый страх.

Но это чувство было не просто страхом перед Первосвященником, это было беспокойство, что он может снова что-то сделать с Лириэт.

– Тебе не нужно беспокоиться о Первосвященнике, – странно посмотрев на Ноэль, сказал Лауренсио. – С этого момента я буду защищать Лириэт.

Но, вопреки словам Герцога, нынешняя ситуация была не такой уж хорошей.

Всё потому, что Император, услышавший о том, что сделал Лауренсио, объявил об этом всему миру, словно ждал этого:

<Герцог Винджоайс возглавил группу рыцарей, чтобы вторгнуться в священный Храм, и жестоко растоптал священников и Имперских рыцарей, которые мешали злоумышленникам.

Мало того, он даже совершил ужасный поступок, отрезав запястье Первосвященнику.

Это серьёзное преступление, которое не может игнорировать даже герцог Винджоайс, защищающий Империю.

Если у Герцога есть желание защитить честь аристократа, он должен немедленно приехать в столицу и понести заслуженное наказание.>

Даже герцог Винджоайс, которого многие уважали, не мог оставить без внимания проблему подобного масштаба.

– Его Величество Император никогда не упустит эту возможность, – сказал Симон, опустив брови.

Император сделает всё возможное, чтобы заклеймить Его Высочество Герцога преступником.

Даже если Его Высочеству каким-то образом удастся прикрыться своей огромной властью, факт совершения им великого преступления не изменится, поэтому очевидно, что многие люди отвернутся от Герцога.

Какой бы великой ни была герцогская семья Винджоайс, будет большой проблемой, если Императорская семья, религия, знать и простолюдины превратятся в её врагов, – лицо дворецкого стало необычайно серьёзным при мысли о том, что семья Герцога находится в беспрецедентном кризисе.

Но Лауренсио ответил с крайне спокойным лицом:

– В чём проблема? Причина того, что произошло, в первую очередь заключается в том, что Первосвященник похитил Лириэт.

Какой родитель в мире просто проигнорирует человека, который похитил его дочь?

Каким бы почтенным аристократом, каким бы благородным ты ни был, для человека естественно быть чувствительным к благополучию своей крови.

– Я изложу свою позицию, сосредоточив внимание не на том факте, что я вторгся в Храм, а на том, что Первосвященник похитил Лириэт.

Тогда поток одобрения должен был обратиться к Герцогу.

*****

Неважно аристократ или простолюдин, все жители Империи говорили о герцоге Винджоайс и Первосвященнике.

– Говорят, что хоть господин Первосвященник не мог открыть дверь, Его Высочество герцог Винджоайс не обратил на это внимание и вторгся в Храм. Где в мире может произойти что-то настолько тревожное и ужасное?

– Его Высочество Герцог внезапно ведь не сошёл с ума, так зачем ему делать что-то подобное? Это из-за того, что дочь Его Высочества была похищена. Ха, ещё ужаснее и страшнее, что кто-то, кто поклоняется Богине, может сделать что-то подобное.

– Вы верите в подобную абсурдную вещь?

– Как не верить?! Самый важный человек в этом деле, младшая Принцесса Винджоайс, прямо сказала это!

Ещё до того, как полностью пришла в себя, Лириэт появилась перед людьми и сказала:

– Меня похитил Первосвященник. У моего папы не было другого выбора, кроме как вторгнуться в Храм, чтобы спасти меня. Преступник, совершивший гнусный поступок, – не герцог Винджоайс, а Первосвященник Кануто!

Более того, рядом с Лириэт находилась Ноэль, жрица, долгое время служившая Первосвященнику.

– То, что сказала Лири – правда, – заговорила она, двигая пальцами с отчаянным лицом. – Жертвой является Лири. Пожалуйста, поверьте ей.

Никто не мог счесть ложью слова девушки и женщины, глаза которых кричали ясностью.

Общественное мнение быстро перешло на сторону герцога Винджоайс.

– Давным-давно Первосвященник хвастался, что ребёнок, которого он воспитывает, обладает божественными силами, и собирал пожертвования от разных людей. Должно быть, ему было душераздирающе видеть, как такая девочка упала в объятья герцога Винджоайс.

Даже после того, как Лириэт стала младшей Принцессой Винджоайс, Первосвященник продолжал кричать, что она не биологическая дочь Герцога.

Из-за этого многие люди знали, что Первосвященник Кануто испытывает давнюю привязанность к Лириэт. Но понятия не имели, что это чувство было достаточно сильным, чтобы сотворить что-то подобное.

– Что бы вы ни чувствовали, похищение ребёнка – грех, который никогда нельзя простить!

В этой ситуации Лауренсио достал оружие, которое скрывал.

Тайная информация о Первосвященнике Кануто, тщательно собираемая несколько лет, была раскрыта.

– Говорят, что пожертвования, которые Первосвященник получал на протяжении десятилетий, использовались не для помощи бедным, а для покупки предметов роскоши.

– Говорят, что когда Первосвященник гневается, он нападает на священников. Ходят даже слухи, что некоторые священники, погибшие в Храме, были забиты до смерти Первосвященником.

– Как, как он может делать такое? Как может делать такое человек, который наиболее близко к Богине!

*****

– Ходят слухи, призывающие к наказанию Первосвященника, совершавшего безобразные поступки за своим доброжелательным лицом.

Лицо Кануто побледнело от слов Императора.

Между тем внешний вид Первосвященника был непередаваем.

Его пухлое лицо осунулось, а вид отрубленного запястья, перевязанного бинтом, вызывал странное чувство.

В его речи не было и следа того щедрого Первосвященника, которого уважали многие люди:

– Ваше Величество, никогда не следует поддаваться таким словам. Если мы сможем доказать, что Лириэт не является биологической дочерью Герцога, мы сможем снова перевернуть общественное мнение.

Причина, по которой люди так остро принимают сторону Герцога, заключается в том, что они думают, что он – биологический отец Лириэт.

Если это окажется ложью, Герцог станет бессловесным лжецом и похитителем, который обманом заставил невинного ребёнка стать его дочерью.

Тогда появится брешь, через которую я смогу сбежать.

– Если мы скажем, что все грязные скандальные слухи обо мне – это ложь, созданная Герцогом, обязательно найдутся люди, которые в это поверят.

От этих слов лицо Императора исказилось, и он закричал:

– Так как же ты собираешься доказать, что Герцог не биологический отец ребёнка!

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –