Глава 122.

Лауренсио кивнул с довольным лицом (естественно, внешне разницы между его прошлым выражением и нынешним не было):

– Так и есть.

Симон почувствовал облегчение от быстро теплеющей атмосферы.

– Мне нужно кое-что сказать Лириэт наедине, – сказал Лауренсио дворецкому.

Глаза Симона расширились, но он вежливо поклонился и вышел из комнаты.

Лириэт взволнованно сглотнула слюну, поскольку для Герцога было необычно просить дворецкого выйти.

Что он хочет сказать мне?

После того, как Лириэт вернулась в замок, Лауренсио обращался с ней бережно, как со стеклянной.

Всё потому, что он не желал ни в малейшей степени усложнять жизнь дочери, пережившей нечто ужасное.

К счастью, спустя несколько месяцев Лириэт вернула себе прежнюю жизнерадостность.

Поэтому Лауренсио спросил то, что хотел спросить всё это время:

– Твоя кровь может исцелять людей?

– ……! – сердце Лириэт упало при этом вопросе.

Когда она порезала ладонь, чтобы исцелить Ноэль, Герцог был рядом.

Но, несмотря на то, что он видел, что сделала Лириэт, Лауренсио ничего не сказал.

Поэтому она подумала, что Герцог закроет эту тему и не будет спрашивать о её силе, как и раньше.

Но это оказалось не так.

Ясные сапфировые глаза Лауренсио смотрели на Лириэт, ожидая ответа.

Я больше не могу держать это в секрете, как раньше.

– Верно, – кивнула Лириэт с помрачневшим лицом.

– …… – Лауренсио какое-то время молчал, словно время остановилось, а затем снова задал вопрос. – Значит, когда ты давным-давно излечила мне глаза, ты тоже сделала это кровью?

Его голос был спокойным.

Но Лириэт чувствовала, что голос отца, холодный, как зимний ветер, стал ещё более приглушённым.

– ……Да, – смотря на Герцога дрожащими глазами, ответила Лириэт.

В этот момент Лауренсио почувствовал, как его сердце разрывается на части.

В тот же момент он вспомнил сцену 5-летней давности, когда не мог видеть из-за травмы глаз.

Крошечная 10-летняя Лириэт стояла перед огромным Герцогом, глаза которого были завязаны.

Девочка порезала руку небольшим кинжалом, создавая рану. На кончике тоненького пальца стали выступать капли ярко-красной крови.

Лириэт подошла к мужчине, который был намного выше неё, и осторожно приложила кровь из своего пальца к его глазам.

– Это лекарство исцелит глаза господина Герцога, – сказала она, надевая перчатки из дешёвой грубой ткани на пальчики, которые всё ещё кровоточили.

Лириэт просила меня ничего не спрашивать о лекарстве.

Поэтому я не стал подробно задумываться о том, как она меня исцелила.

Я лишь догадывался, что Лириэт может использовать божественную силу……

Но……

Но не так.

– Я должен был знать, как ты используешь свою силу, – сказал Лауренсио, сжимая кулаки так сильно, что у него, казалось, вот-вот лопнут вены.

Эмоции в глазах мужчины, у которого было пугающее выражение лица, заставили бы задрожать любого…… Он чувствовал ужасающую вину.

Лириэт представляла, что было бы, если бы Герцог узнал секрет её силы.

Но я никогда не думала, что ему будет так больно.

– Не говори так, папа! Это я обманула тебя, – закричала девушка с взволнованным лицом.

– ……

– И поскольку я всего лишь делала небольшой порез на пальце, особой боли не было. Зато было лекарство, которое хорошо помогало, и рана быстро заживала.

Но чем больше Лириэт говорила, тем сильнее темнели глаза Лауренсио, словно при погружении в глубокое море.

Я думал об этом несколько раз на дню.

Вид Лириэт, без колебаний разрезавшей свою ладонь, чтобы исцелить Ноэль, – перед глазами Герцога вновь возник образ маленькой Лириэт, мажущей кровь из пальца.

Возможно, Лириэт резала себе руку не только в этот момент, но и во многие другие, – когда Лауренсио подумал об этом, он почувствовал боль во всём теле, словно его резали.

Я……

Не хочу видеть, как Лириэт причиняет себе боль.

Какой бы ни была ситуация. Никогда.

– Я не хочу, чтобы ты снова использовала эту силу.

Глаза Лириэт расширились от этих слов Герцога.

Прошло 5 лет с тех пор, как она стала его дочерью. И это был первый раз, когда Лауренсио велел ей что-то не делать.

Девушка, которая молча смотрела на Герцога, наконец заговорила:

– Прости, папа. Я не могу сделать это.

У неё во рту пересохло.

Это был первый раз, когда она не подчинилась словам отца.

Но Лириэт набралась смелости и продолжила говорить:

– Я понимаю, почему папа говорит так. Знаю, что ты делаешь это, потому что тебе плохо от того, что мне больно. Но…… – она подняла две тонкие белые руки. – Я буду использовать свою силу. В любое время, чтобы защитить кого-то дорогого мне.

Я так решила.

Даже если этот факт станет известен миру, даже если станет трудно вести спокойную повседневную жизнь.

Лауренсио посмотрел на дочь с неописуемым выражением лица.

15-летняя Лириэт всё ещё была намного меньше него. Пусть она и стала достаточно большой, чтобы превратиться из белки в кролика.

Герцог всё же явно почувствовал это.

Она и правда уже не ребёнок.

В небесно-голубых глазах Лириэт, смотревших на него, были не неуверенные эмоции ребёнка, а твёрдая решимость девушки, которая вот-вот станет взрослой.

Лауренсио признал, что ему придётся отступить.

Неважно насколько он волнуется или злится.

– Я понял.

Лицо Лириэт, которое было крайне напряжённым, смягчилось после ответа отца.

– Но ты не можешь продолжить использовать силу так же, как сейчас, – продолжил Герцог. – Нужно найти способ использовать силу безопасно, – и добавил кое-что необычное. – Если ты не хочешь увидеть, как сгорает моё сердце, я надеюсь, что ты тоже прислушаешься ко мне.

Глаза девушки расширились от просьбы-угрозы Лауренсио, которую она никогда ранее не слышала от него.

– Хорошо, – улыбнувшись, кивнула Лириэт.

Тогда и Герцог с большим облегчением погладил маленькую голову дочери.

Долго, без остановки.

Той ночью Лауренсио задал Лириэт множество вопросов.

Как она узнала, что может исцелять людей кровью, на ком она уже использовала свою силу……

Лириэт рассказывала всё, ничего не скрывая.

– Я узнала о силе случайно.

*****

Однажды в прошлой жизни Первосвященник кричал на Лириэт:

– Причина, по которой ты не можешь проявить свою божественную силу, заключается в том, что тебе не хватает веры в Богиню. Молись, пока не сможешь проявить божественную силу!

И запер её в молитвенной комнате.

Лириэт, скулящая от голода и страха, услышала тихий звук.

– Мя-я-у-

Когда она подняла глаза, то увидела, что на маленьком окне перед ней сидел кот.

Животным был запрещён вход в Храм, но бездомные кошки часто заходили на территорию без разрешения.

– Мя-яу.

Увидев, что Лириэт тихо плачет, кот завилял хвостом, и девочка, сама того не осознавая, перестала плакать и ярко улыбнулась:

– Миленький.

Кот был маленьким подарком для девочки, которая в одиночестве рыдала в молитвенной комнате.

Но на следующий день, когда кот появился снова, Лириэт закричала.

Всё из-за того, что на одной из лапок кота висел капкан с острыми зубами и из его лапки текла кровь.

Шокированная, Лириэт поднялась на носочки и протянула руки:

– Эй, мяу. Иди сюда скорее. Я помогу тебе, – девочка серьёзно разговаривала с котом, который не отходил от окна. – Я не причиню тебе вреда, правда.

Понял ли он чувства Лириэт?

Кот спустился с окна на пол. Девочка подошла к нему, стискивая зубы.

Рана была достаточно серьёзной.

К счастью, это был не тот капкан, который открывался ключом, а тот, что можно было открыть руками.

Но это было непростой задачей для Лириэт, которая была ещё маленькой. Она повредила руки, случайно задевая зубья капкана. Девочка выдержала боль и с силой раскрыла ловушку.

Кот вытащил лапу из едва открывшегося капкана.

Но радоваться было некогда.

Всё потому, что рана от зубьев ловушки была серьёзной.

– Если оставить так, то рана загноится, и это может поставить твою жизнь под угрозу. Что же делать? – в тот момент, когда Лириэт с обеспокоенным лицом коснулась лапы кота……

Рана на его лапке исчезла.

Девочка, которая понятия не имела, что произошло, поняла лишь спустя некоторое время.

Тот факт, что рана кота зажила из-за крови, капающей с её руки.

Это была сила, которую она так долго ждала, но вместо радости Лириэт наполнил удушающий страх.

– Если господин Первосвященник узнает об этом, оставит ли он меня целой?

Нет, это невозможно.

Вероятно, он разрежет моё тело на куски.

Чтобы получить божественную силу, которую он так отчаянно желает, – личико Лириэт стало бледным, как у трупа.

*****

– Поэтому я полностью скрывала свои силы. К счастью, скрыть эту тайну было несложно. Первосвященник ненавидел вид крови на своих руках, поэтому всегда бил меня тростью. Священники в Храме думали, что я – собственность Первосвященника, поэтому не трогали даже волоса с моей головы, – лицо Лириэт, говорящей о прошлом, было спокойным.

Но Лауренсио таким похвастаться не мог.

Первосвященник, с*кин сын.

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –