На следующий день я отправилась на работу с той же сумкой, что брала на вечеринку к Ли Чжэгвану, через плечо был перекинут большой пакет из магазина.

Даже снова увидев внедорожник, я сознательно старалась не смотреть в его сторону. На всякий случай я сжимала в руке мобильный телефон — уже набрала 112, готовая в мгновение ока позвать на помощь — и держалась улиц с большим количеством пешеходов или видимыми камерами видеонаблюдения.

Возможно, нервы были на взводе из-за постоянного напряжения. К тому времени, как я добралась до репетиционной комнаты, я чувствовала себя совершенно измотанной.

— О? Сохэ-щи, ты куда-то собираешься сегодня? Выглядишь немного иначе, чем обычно… Это что, новая сумка?

Пока я приветствовала пришедших пораньше участников и складывала свои вещи, некоторые из них заметили, что сумка была от известного люксового бренда.

Я непринужденно бросила подготовленное оправдание.

— О, эту? Это подделка.

— Правда? Вау, сейчас их так хорошо делают. Я подумала, что настоящая.

— Похоже что ли?

— Ты обычно одеваешься довольно просто, Сохэ-щи, а сегодня выглядишь как человек с планами — будто действительно подумала о своём наряде. И появиться с такой красивой сумкой — я гадала, что происходит.

— Мне просто захотелось перемен. Дизайн был таким красивым, что я купила её импульсивно, но если бы знала с самого начала, что это подделка, не купила бы.

— Если ты не фанатеешь от дизайнерских брендов, разницу трудно заметить. В наши дни дизайны все выглядят так похоже — все копируют друг друга.

К счастью, они поверили. И в этом был смысл — сумка была из ценового диапазона, о покупке которой большинство людей не могло бы и мечтать, даже собрав все свои последние гроши. Скажи я, что она настоящая, они бы заподозрили неладное ещё сильнее.

После прибытия в репетиционную комнату я старалась оставаться с другими участниками и не передвигалась в одиночку. Так как приближались наши гастроли, мы были заняты репетициями, чтобы всё отточить, так что у меня не было ни причин, ни времени выходить.

После усердных репетиций и скудных перекусов между ними мы наконец сделали короткий перерыв. Все были слишком измождены, чтобы двигаться, за исключением нескольких человек, которые, пошатываясь, вышли, сказав, что идут за кофе, потому что чувствуют, что вот-вот упадут в обморок.

Я была не лучше. Не имея сил подняться, я осталась сидеть на месте, притянула к себе на колени санджо каягым и перебирала струны, чтобы размять пальцы. Я делала это в ритме своего настроения, когда кто-то, проходя мимо, небрежно бросил реплику.

— Что за… почему «Jingle Bells» звучит так грустно? Сначала я подумала, что это другая песня.

Именно тогда до меня дошло.

Музыка удивительно интуитивна. Эмоции исполнителя передаются слушателю напрямую — иногда даже те чувства, которые исполнитель не до конца осознавал или пытался скрыть, выходят на поверхность.

— Сохэ-щи, не могла бы ты сыграть ещё раз, но в более быстром, весёлом темпе? Мы как-то недавно говорили, и я подумала, что было бы неплохо снять короткое видео о буднях оркестра, как мы готовимся к выступлению, — тут же подхватила другая коллега.

Словно ничего и не произошло, я быстро наиграла несколько старых рождественских колядок лёгким, оживлённым тоном.

— Раз нам завтра нужно встретиться рано утром, может давайте на сегодня закончим и пойдём по домам?

Было чуть больше четырёх дня, когда мы все согласились завершить сегодняшнюю репетицию.

Пока остальные участники расходились, я проскользнула в туалетную комнату. Там я переоделась в одежду, которую взяла с собой в пакете из магазина, и надвинула кепку пониже на лицо. Я не взяла с собой ничего, кроме сумки. Поскольку игра на инструментах дома могла побеспокоить соседей, я редко брала свой домой, если для этого не было особой причины.

Я быстро взглянула в зеркало. Козырек кепки закрывал больше половины моего лица, отчего я выглядела почти как другой человек по сравнению с утром. Мешковатая одежда, которую я намеренно выбрала, чтобы скрыть силуэт, тоже помогала.

Я не выходила из туалета, пока мне не сообщили, что заказанное мной такси прибыло. Моим пунктом назначения был бизнес-отель неподалёку от сюда.

Пока мой план состоял в том, чтобы оставаться вне их поля зрения в течение дня.

Я оставила свой заранее упакованный чемодан у входной двери и попросила местного курьера, который регулярно занимается посылками в нашем районе, забрать его. Адресом доставки был отель «Lishi». Когда я доберусь туда, мне останется только получить доставку на своё имя.

Если я просто благополучно переживу сегодня, то буду в безопасности на выходных, пока буду в поездке с оркестром.

Я мысленно заново проговорила свой план шаг за шагом. Пока я всё ещё была частью оркестра, было важно не создавать проблем коллегам и сосредоточиться на выступлении в другом городе. Когда вернусь в понедельник, то планирую найти поблизости женский госитель*. Поскольку я всё равно буду целый день в репетиционной студии, места, где можно поспать, будет более чем достаточно.

*это тип бюджетного жилья, широко распространенный в Южной Корее. По сути, это небольшое однокомнатное жилое помещение (капсульного типа или чуть больше), часто с общей кухней и санузлом на этаже. Госители обычно сдаются на долгий срок (месяц и более) и предлагают минималистичные, но функциональные условия для проживания.

Было абсурдно думать о поиске нового жилья, когда у меня уже был прекрасный дом, но если рассматривать это как цену безопасности, я могла это вынести.

Как и ожидалось, внедорожник не узнал меня в моем новом облике. Мне удалось оторваться от незнакомца и добраться до бизнес-отеля, где я забронировала на ночь дешёвый одноместный номер.

На следующее утро я благополучно присоединилась к другим участникам оркестра, собравшимся рано утром, чтобы сесть на арендованный туристический автобус.

Это был успех.

— Ух, я вся одеревенела!

Кюджин, совершенно измождённая от сидения в одной позе часами в автобусе, рухнула на отельную кровать. Я вошла, волоча свой чемодан, который забрала у консьержа.

— Ты отправила свой багаж курьером?

— Да.

— Вау, Сохэ-щи, это гениально. Ну, это и логично — службы доставки в нашей стране действительно эффективны. Всего за несколько тысяч вон тебе не нужно ничего тащить; они приносят всё прямо к твоей двери. Если бы я знала раньше, то сделала бы так же, как ты… Может, я тоже отправлю свои вещи курьером на обратном пути ю. Как только люди услышали, что я еду в Кёнджу, они сразу начали просить меня привезти им хлеб и печенье. Я и понятия не имела, что в Кёнджу так много видов хлеба!

Кюджин, не знавшая всей подоплёки моей ситуации, отреагировала с лёгким восхищением.

Распаковав вещи в выделенных нам комнатах и успешно отрепетировав для подготовки к завтрашнему выступлению, мы рано разошлись вечером. Мы все вместе поужинали в ресторане, который кто-то порекомендовал, а затем насладились ночным видом на дворец Тонгун и пруд Вольджи, вспоминая старые школьные поездки прошлых лет.

К тому времени, как мы вернулись на отельном автобусе, предоставленном для гостей, была уже глубокая ночь. Тем не менее, Кюджин и некоторые другие энергичные коллеги покинули свои комнаты, полные решимости насладиться пребыванием в этом много обсуждаемом отеле «Lishi» по полной.

Оставшись одна в комнате, я легла на кровать и попыталась поспать перед завтрашним расписанием. Я оставила приглушённый свет у входа включённым, чтобы не было слишком темно, когда вернётся Кюджин, затем свернулась калачиком на боку, обняв хрустящее отельное постельное белье.

Я проваливалась в неглубокий, прерывистый сон, когда внезапною экран моего мобильного телефона, лежавшего на тумбочке, засветился. Вздрогнув, я открыла глаза.

[Выходи. Немедленно.]

На этот раз это была практически команда.

Я уставилась на экран.

«Выходи» — просто вот так, без всякого контекста или объяснений. Куда именно я должна была выйти? У меня не было возможности это знать.

Даже если бы и знала, я была в отъезде из Сеула на выступлении. Как бы я могла с ним встретиться, даже если бы захотела?

Я подумывала проигнорировать его, как обычно, но мысль о том, что он, возможно, уже едет ко мне, и о той ярости, которая может на него найти, если я не появлюсь, заставила меня замешкаться. Поэтому на этот раз я ответила.

[Я не приду.]

Часть меня жаждала ответить потоком ругательств, таких же грязных, как его сообщения. ЮНо если бы я повела себя подобным образом, он мог бы начать сомневаться в моей личности. Так что, собрав в кулак все до последней капли терпения, я написала спокойное сообщение, притворяясь Ынсэ.

Как только ответ был отправлен, я перевернула телефон экраном вниз. Я дала понять свою позицию — что бы он ни написал дальше, это больше не было моей заботой. Если я хотела прийти на завтрашнее выступление со спокойной головой, лучше не быть постоянно на взводе в ожидании следующей реакции Ли Чжэгвана.

Попытавшись уснуть, я наконец ненадолго провалилась в сон.

Затем я проснулась снова.

Думаю, виной была непривычная кровать. Даже вчера, в бизнес-отеле, я просыпалась два или три раза среди ночи.

В какой-то момент Кюджин, должно быть, вернулась и выключила свет — теперь в комнате было совершенно темно. Было, наверное, около двух или трёх часов ночи. С соседней кровати доносилось её мягкое, ровное дыхание. Я потянулась к подушке и на ощупь нашла телефон, чтобы проверить его — как раз в этот момент на экране появилось новое сообщение.

[Какого чёрта ты себе позволяешь, стерва? Эй, ты где?]