В конце концов, Ли Сольвон был тем, кто распознал мою истинную сущность с того самого дня, как я села рядом с ним, притворяясь Ынсэ. Я хотела возразить, но быстро смирилась.

— Наверное, только ты можешь безошибочно отличить нас с первого взгляда.

Если подумать, и родители, и родственники, и знакомые — все, кто знал нас, всегда говорили одно и то же: что мы особенные, неразделимые, предназначенные поддерживать друг друга, как одно целое, всю жизнь. Даже я верила в это без вопросов. Причина, по которой я могла жить под обоими именами, Сохэ и Ынсэ, наверное, была в том, что вокруг меня были люди, которые иногда принимали меня за неё. Со временем я привыкла откликаться на оба имени.

Впервые кто-то настаивал, что Ынсэ и я вовсе не похожи, что мы совершенно разные личности.

— Так вот что это было за чувство. Кажется, я наконец понимаю, почему я была для тебя так особена в больнице.

Но дальше этого мне не было дано проникнуться.

Я понятия не имела, как распутать эти сложные чувства, эти запутанные отношения. Этот мужчина был тем, кого Ынсэ любила издалека. А теперь мне говорили, что мужчина, которым восхищалась моя сестра, всё это время наблюдал за мной. Что я должна была с этим делать?

— Но… кроме этого, мало что известно. Ты и понятия не имеешь, через что я прошла с тех пор, как потеряла Ынсэ.

Я выбросила из жизни всё, что строила, движимая одной целью: уничтожить того, кто был ответственен за то, что с ней случилось. И что теперь? Теперь ты спрашиваешь меня, что делать, куда возвращаться?

— Я не понимаю, чего ты надеялся достичь, разорвав помолвку. Я сейчас не в том положении, чтобы быть с кем-либо — не с чистой совестью. И уж тем более не с тем, к кому испытывала чувства моя сестра. Как я могу, с грузом вины за Ынсэ, всё ещё давящим на меня?

Я отступила назад и покачала головой.

Несмотря на то, что я ясно дала понять, что отвергаю Ли Сольвона, его выражение лица не изменилось. Он оставался спокоен. Затем он внезапно произнёс:

— Тогда просто прими это как мою безответную любовь.

— Что… что ты говоришь?

— Не беспокойся обо мне. Чего ты хочешь теперь?

Его непоколебимый голос звучал в моих ушах.

Я на мгновение застыла в оцепенении, но быстро взяла себя в руки. Это был не сложный вопрос — если отставить в сторону чувства Ли Сольвона. Цель, которой я должна была достичь, была для меня уже ясна.

— Я хочу, чтобы Ли Джэхёп навсегда исчез. Я хочу, чтобы он понёс наказание за то, что сделал с Ынсэ.

— Тогда просто сосредоточься на этом.

Он дал свой ответ просто, без колебаний.

— Я не буду просить тебя встречаться со мной. Просто делай то, что должна. А тем временем я буду делать то, что хочу делать я.

— И что же ты хочешь делать?

— Обеспечивать твою безопасность.

Тук-тук — моё сердце снова зашумело.

— Так что действуй и мсти за сестру, как задумала. Я возьму на себя ответственность за твою безопасность.

— И что от этого выйграет Сольвон-щи?

В самом деле казалось, что из-за меня рушатся все его жизненные планы. С какой стати он станет так рисковать, просто чтобы помочь мне?

В ответ на мой вопрос Ли Сольвон коротко рассмеялся.

— Разве не такой и должна быть безответная любовь?

***

Год подходил к концу.

Это был самый бесчувственный конец года, который я когда-либо переживала. Шёл снег, но он не задерживался надолго. Обычно дни между Рождеством и Новым годом наполнены каким-то захватывающим волнением, будто даже сам воздух колышется, но в этом году они были не более чем чередой унылых, нудных дней.

Я позвонила родителям в США, чтобы поздравить их, и отвечала на новогодние сообщения от знакомых тщательно подобранными поздравительными открытками.

Затем я позвонила Ли Сольвону.

— Это Хён Сохэ.

Даже мне пришлось признать, что это был ужасно неловкий способ начать разговор. Но, с другой стороны, этот мужчина не славился особой душевностью. Даже когда его кузены появлялись на всех светских страницах, посещая гламурные мероприятия, он просто сидел в своём кабинете, тихо и усердно занимаясь работой.

— Я подумываю поехать домой, но не была уверена, что делать с вещами, которые предоставил отель… да и не очень знаю, как выселяться.

Ли Сольвон говорил, что я могу оставаться в отеле сколько захочу, но теперь, когда я физически здорова, мне было неловко жить в таком дорогом номере. Ёнсо упоминала, что это не тот вид сьюта, который может забронировать просто кто угодно, и это засело у меня в голове. Поэтому я посмотрела детали проживания в отеле и обнаружила, что цены даже не указаны в открытом доступе. Поискав в интернете, я наткнулась на статью, где говорилось, что подобные сьюты в отелях уровня пять звёзд могут стоить от нескольких сотен тысяч вон за ночь до десяти или даже двадцати миллионов. Я была шокирована, ведь прожила в этом невероятно дорогом номере целых две недели.

— Просто собери то, что нужно тебе сейчас. Остальное я разберу и отправлю тебе позже.

Не «забери с собой», а «отложи в сторону».

Мне было интересно, что он имел в виду, и я решила спросить.

— Ты приедешь в отель?

— Я буду там после работы, так что жди меня.

— Тебе действительно не нужно ехать так далеко. Я могу сама.

— Знаю. Как сама тогда выписалась из больницы, не так ли?

Я удивилась его внезапному упоминанию едва запомнившегося момента из прошлого. Ещё больше меня удивило осознание того, что он уделял мне столько внимания — он даже знал, что я покинула больницу одна.

— Всё равно жди меня.

Это был тот самый мужчина, который сказал, что моя безопасность — первостепенна. Возможно, он даже тайно приставил ко мне телохранителей — нет, скорее всего, так и было. И в таком случае, для меня будет куда привычнее и комфортнее ехать в его машине, чем возвращаться домой в такси в сопровождении внедорожников.

— Хорошо. Я подожду.

Он появился незадолго до одиннадцати ночи.

Сказал собрать то, что нужно, но помимо одежды и обуви, которые были на мне, брать было особо нечего. Я положила телефон и кошелёк в сумку и села в машину, которая за мной приехала.

— Тогда просто прими это как мою безответную любовь.

В тот миг, как я увидела его лицо, этот спокойный, бесстрастный голос снова прозвучал у меня в ушах. За всю свою жизнь я никогда не получала признания в неразделённой любви, еще и такого уверенного.

Он и вправду был странным мужчиной. То, как он свел наши сложные, трудноопределимые отношения к простому случаю безответной любви. И тот факт, что он мог сидеть здесь, спокойный и собранный, как всегда, даже после того, как сказал мне о своих чувствах. Все соответствовало ему.

Как он может оставаться таким невозмутимым? Неужели он и вправду влюблен в меня?

Эти сомнения продолжали подкрадываться, и, сама того не замечая, я снова и снова ловила себя на том, что смотрю на него, не в силах перестать об этом думать.

На этом этапе я с трудом могла сказать, кто из нас влюблён.

Такова его любовь?

Прохладно и сухо — прямо как его имя.

Хо Ёнсо призналась, что ей так и не удалось сходить с ним на настоящее свидание.

Что он не может водить машину из-за своей синестезии, и что у них просто никогда не было времени побыть наедине.

Я смутно понимала, почему она не встречалась с Ли Сольвоном, или, возможно, не могла встречаться. Для неё свидание, вероятно, означало, что мужчина заезжает за ней, ведёт на хороший ужин, отвозит куда-нибудь с красивым видом или тщательно готовит билеты в кино, на мюзикл или выставку. У Ёнсо был такой опыт с бывшим парнем, а долгие отношения всегда оставляют след.

Честно говоря, я даже не могла представить Ли Сольвона в сладких, романтических отношениях. К тому же, он был тем, у кого почти не было свободного времени — даже просто увидеть его лично было сложно. Я сама была артисткой исполнительского жанра, тем, кто работает, когда другие отдыхают, но Сольвон был ещё более крайним случаем. Я начала задумываться, есть ли у него вообще время ходить на свидания.

— Ли Сольвон, давай как-нибудь сходим поужинать.

Если подумать, я встречала этого мужчину несколько раз — через всякие происшествия, которые попали бы в заголовки, если бы о них сообщили — и всё же ни разу мы не делили что-то столь обыденное, как еда.

Не звучало ли это слишком похоже на вежливую формальность?

Обеспокоенная, я добавила:

— Прежде чем я уеду в США.

Я старалась быть тактичной с этим условием, но вместо «да» или «нет» он парировал собственным вопросом:

— Разве это не означает, что ты на самом деле не хочешь этого ужина?

— Почему? Думаешь, я не доберусь до США? Что я окажусь в тюрьме или что-то в этом роде?

Когда я пошутила, брови Сольвона нахмурились так, что это не казалось легкомысленным.

— Ты планируешь отправиться в тюрьму?

— Кто знает. Возможно, я столкнусь с Ли Джэхёпом и выйду из себя — просто накинусь на него. Старшие дочери, знаешь ли, склонны к вспыльчивости.

— Похоже на тебя.

Сказал он, искренне соглашаясь — хотя это была лишь небрежно брошенная реплика.

— Что ты имеешь в виду?

— У тебя вспыльчивый характер. Разве не поэтому ты напала на меня?

Что ж, это было правдой. Сама мысль имитировать сестру и устроить скандал при первой встрече с Ли Сольвоном не пришла бы мне в голову, если бы у меня не было вспыльчивого нрава. Мне было нечего возразить.

— Я позабочусь о том, чтобы у тебя был хороший адвокат. Не позволю тебе отправиться в тюрьму.