С лёгким чувством нервозности я заглянула внутрь и осмотрела комнату. В отличие от моей, где я поставила кровать «супер-сингл» у стены и которую украсила милыми безделушками из дома, вся мебель в его комнате была большой и простой. Это было именно то, что можно было ожидать от Ли Сольвона, иначе и не скажешь. Особенно кровать посередине комнаты — она была настолько большой, что даже четверо людей могли бы лечь на неё и с комфортом переворачиваться.

— Ах, в любом случае, мне нужно принять душ, так что я вернусь.

— Воспользуйся ванной здесь. Там есть халат.

Он предложил мне ванную комнату, примыкающую к его спальне.

— Тогда я пойду первая.

Я без колебаний вошла в его ванную. Везде в его комнате вещи были аккуратно организованы, ни одна деталь не выбивалась. Ощущалось спокойствие, исходящее от человека с естественно опрятными привычками.

Я выбрала то, что мне нужно, из аккуратно расставленных туалетных принадлежностей. Когда я выдавила немного и понюхала, это был тот же аромат, что проносился мимо меня каждый раз, когда я оказывалась рядом с ним. Мысль о том, что запах Ли Сольвона перейдёт на меня, вызывала внутри покалывание.

Я стояла под тёплой водой и мылась довольно долго. Затем, вытащив халат, чтобы надеть его, я издала восклицание.

— Ух, он огромный.

Это был не стандартный унисекс-халат, а мужской, сшитый для него. Пришлось закатать рукава дважды, а подол доходил мне до икр. Это действительно заставило меня осознать, насколько он крупный.

Я вышла, вытирая мокрые волосы полотенцем, накинутым на голову. За это время он тоже вернулся, теперь одетый в свой собственный халат. Похоже, он воспользовался ванной снаружи, уступив мне более удобную смежную.

— Я думал, ты - маленькая, но теперь, когда вижу, так оно и есть.

Он попытался сдержать смех, глядя на меня, как на ребёнка, прокрашегося в мамину одежду.

— Да ну. Меня ещё никогда не называли низкой. Просто ты высокий, Сольвон-щи. — сказала я, игриво глянув на него.

И это было правдой — я действительно выше среднего. Обычно я могу стоять на одном уровне глаз с большинством мужчин, так что то, что я была удивлена, насколько высок и хорошо сложен Ли Сольвон, лишь говорит о том, насколько необычно высок он на самом деле.

Мы некоторое время стояли, молча глядя друг на друга в самом что ни на есть домашнем виде. Было странно и завораживающе видеть его не в обычном костюме, а в свободном банном халате.

Пока я медленно разглядывала его — что делала редко — я вдруг вздрогнула. Была зима, поэтому он всегда носил плотную одежду, и я раньше этого не замечала. Но теперь, в тёплой комнате, с единственным свободно завязанным халатом на нём, я могла смутно различить очертания его нижней части тела — то, что он не смог бы легко скрыть, даже если бы попытался.

Я быстро отвела взгляд, делая вид, что ничего не видела.

— Ах… точно. Я принесу свою подушку.

На его кровати лежала одна большая, простая белая подушка. Было очевидно, что он живёт один.

Я поспешила в свою комнату и собрала все свои подушки. Пока была там, воспользовалась возможностью, чтобы остудить пылающие щёки, и переоделась из халата в пижаму.

— Разве это не выглядит немного неуместно? Мне кажется, мои подушки разрушают атмосферу твоей спальни. Ты тоже так думаешь, да, Сольвон-щи?

Я было уже разложила подушки, но снова подняла их. Покрытые яркими, красочными наволочками, мои подушки действительно выделялись на фоне тяжёлых, приглушённых тонов декора его спальни. Куда бы я их ни клала, я не была довольна.

— Ничего страшного. Оставь их, где они есть — со временем привыкну. Позже, возможно, даже будет казаться пустовато без них.

— Хм… ладно. Если только хозяину спальни это не мешает. О, и я обычно сплю на боку. А ты, Сольвон-щи?

— Я никогда особо об этом не задумывался, но, пожалуй, я склонен спать на спине.

— Тебе приходится спать, почти не двигаясь. А я имею привычку ворочаться. Я буду осторожна.

— Зачем быть осторожной?

— Ну… чтобы тебе не было неудобно?

— Нет необходимости быть осторожной.

Он взял охапку подушек, которые я держала, и небрежно швырнул их на кровать.

— Когда кто-то действительно заставляет тебя чувствовать себя комфортно, всё, что он делает, ощущается как утешительное объятие. Но если это кто-то, кто вызывает в тебе дискомфорт, то даже самые мелкие его жесты, какими бы деликатными они ни были, лишь будят беспокойство в сердце. Если бы забота, усилия или старание могли изменить то, что чувствует твоё сердце, я бы уже давно полюбил Хён Ынсэ или Хо Ёнсо. Когда-то они были женщинами, с которыми я проводил больше всего времени, женщинами, на которых я даже планировал жениться.

Услышав это, я поняла, что он не ошибается. Это правда. Если бы сердцем можно было управлять по желанию, разве это было бы сердцем?

Я кивнула в знак согласия, затем повернулась к нему и сказала:

— Сохэ-я.

— Что?

— Повтори за мной — Сохэ-я.

Я снова подтолкнула его. Он выглядел немного странно, возможно, слегка удивлённым, но он назвал меня по имени, совсем чуть-чуть иначе.

— …Сохэ-я.

Может быть, это был низкий тембр его голоса, но почему-то от этого у меня защекотало в ушах.

— Больше не «Хён Сохэ». Отныне зови меня просто «Сохэ-я». «Хён Сохэ» звучит слишком формально. «Сохэ-щи» тоже можно, но тогда я вдруг перестала использовать формальности, потому что притворялась Ынсэ. Если подумать, мы действительно пропустили много промежуточных шагов. Я тоже буду практиковаться говорить более неформально, так что тебе тоже стоит привыкнуть называть меня «Сохэ-я».

— Хорошо. Сохэ-я.

— Ах, это звучит так смущающе. — сказала я со смехом. — Но мы скоро привыкнем.

— Сохэ-я.

Возможно, он нашёл мою реакцию забавной, потому что повторил моё имя ещё несколько раз — Сохэ-я, Сохэ-я, Сохэ-я. Чем чаще он это произносил, тем более естественным и мягким становилось звучание, и слышать своё имя таким образом было на удивление приятно.

Было далеко за полночь. Как мы и договорились, мы лежали на противоположных сторонах кровати. Бывали ночи, когда я спала рядом с Ынсэ на гораздо более узкой кровати, но почему-то сейчас, даже с расстоянием в пару сантиметров между нами, его присутствие ощущалось гораздо интенсивнее.

— Эм… вот, я одолжу тебе подушку. Я нахожу утешение в том, чтобы обнимать что-то, когда сплю.

Чтобы немного разрядить напряжение, я взяла подушку и протянула её ему.

— Я хочу, чтобы ты прижал её к груди вот так. Какие ощущения? Приятно, правда?

Но как только в его объятиях оказалась подушка, та, что в моих руках совсем не казалась маленькой, она внезапно стала выглядеть игрушечной.

— Может, из-за твоего телосложения, но… дать тебе ещё одну?

Я поспешно потянулась к другой подушке у изголовья — как раз в тот момент, когда собиралась взять её…

— Что ж, думаю, этот размер подходит мне лучше, чем та подушка.

Он обнял ту, что я ему дала, затем наклонился, будто чтобы взять новую, но вместо этого втянул меня в свои объятия.

Тук.

Моё сердце вдруг гулко стукнуло в груди. Когда между нами остался лишь тонкий слой пижамы, я ощутила твёрдые мышцы его тела, прижатые ко мне. В нём не было мягких мест, и незаметно для себя я стала представлять себе силуэт, скрытый под одеялом. И, честно говоря, это было не так уж сложно.

— Этот импотентный ублюдок с вялым.….

Я не придала этому особого значения тогда, но, оглядываясь назад, понимаю — это заявление было полной чепухой. Ли Джэхёп лгал.

Правда в том, что с его сексуальной функцией абсолютно всё в порядке. Скорее, признаки настолько явные, что это даже пугает. Даже сейчас я чувствовала его твёрдую тяжесть, с силой давящую на мой низ живота.

Возможно, он подумал, что поспешил.

Я почувствовала, как он осторожно пытается отодвинуть нижнюю часть тела. Но я быстро обвила руками его талию, не позволяя ему отстраниться.

— Если для тебя это нормально, Сольвон, то и для меня тоже..

И что?

Даже если мы заснём вот так, ощущая самое интимное присутствие друг друга — или даже если это зайдёт дальше — так что с того?

С самого начала мы были отмечены поцелуем. Мы целовались несколько раз и даже признались, что нравимся друг другу, так кто мог сказать, что мы не можем заняться любовью в эту ночь? Не имело значения, что мы не следовали типичной последовательности, через которую проходят большинство пар. Это был их темп, а не наш.

— Конечно, не заставляй себя. В конце концов, эта ночь и так была для тебя тяжёлой, Сольвон.

Он был человеком с чувствительностью, выходящей за рамки обычных пяти чувств — возможно, шестым, седьмым или даже восьмым. И он только что вернулся после того, как видел самые уродливые, отвратительные уголки мира в компании. Было бы совершенно понятно, если бы он испытывал отвращение к такой близости сегодня вечером.

— Я не беспокоюсь об этом. То была их ночь, тех людей, там. А это — наша ночь.

Верно. То, что он видел на тех записях, было их ночью — ночью людей, которые без тени эмоций предавались лишь удовольствию и гнались за грубым инстинктом.

Людей, которым не было дела до своих партнёров, которые не ценили их, не любили — просто тела, пропитанные наркотиками и алкоголем, использующие других как сосуды для высвобождения своей похоти.

Мы были принципиально иными.

И, зная это, я решила перестать беспокоиться.

— Если станет слишком тяжело, можно остановиться на полпути.

В конце концов, я могла понять его синестезию лишь абстрактно. Не трудно было представить, что в его сердце всё ещё может быть какой-то внутренний конфликт.

Кроме того, для всех было очевидно, что Ли Сольвон не был мужчиной, привыкшим быть с женщинами. Честно говоря, мне, вероятно, было легче принять это решение сегодня вечером.

— Я не собираюсь останавливаться.

Но с самого начала он твёрдо развеял мои сомнения.

— Ты наконец передо мной...Я ни за что тебя не отпущу.