— Хотя мы и были помолвлены, нам почти не удавалось ходить на свидания. Мы оба были заняты своей работой, но, кроме того, Сольвон-щи не может водить машину.

— Это… из-за его синестезии?

— Он сказал, что права у него есть. Все экзамены по вождению стандартизированы, так что он просто зазубрил всю систему светофоров и сдал. Но это была лишь временная мера — на самом деле он водить не может. Слишком много непредвиденных ситуаций. По словам Сольвона-щи, когда он ждёт у светофора и вдруг слышит неожиданный звук, и в восприятие примешивается не тот цвет… Сколько, он говорил, нужно времени, чтобы зрительная информация прошла по нервам в мозг? 0.1 или 0.2 секунды? Так или иначе, одного мгновения достаточно, чтобы произошла авария.

Тогда… поэтому его водитель всегда ездил в тишине, даже не включая навигатор? Чтобы избежать ненужной стимуляции для него из-за его синестезии?

— Как вы, наверное, знаете, когда у артистов вечерние вернисажи, мы заняты до одиннадцати или двенадцати. А если потом ещё и фуршет. А Сольвон-щи — хотя он мог прислать водителя, если я попрошу, не был тем, кто мог забрать меня сам.

По мере того как значение синестезии, прежде казавшейся такой абстрактной, прояснялось, меня медленно охватывал озноб. Дело было не только в том, может ли он водить машину или нет. Это было осознание того, что в повседневной жизни неожиданные препятствия могут внезапно возникнуть из-за самых незначительных вещей. И для обычных людей — тех, кто никогда в жизни не испытает синестезию, — было подавляюще, даже пугающе, сталкиваться с этими невидимыми барьерами без всякого предупреждения или понимания.

— После этого в голову полезли всякие вопросы. Ну, вы знаете, есть вещи, которые пары должны делать, когда женятся. Но… возможно ли это для него? Что он будет при этом чувствовать? Может быть, он сказал, что согласен на измену, потому что даже сам не был уверен, как отреагирует на близость?

Вдоль моего позвоночника пробежала внезапная дрожь.

Именно. Что он чувствовал, когда его язык переплелся с моим? О чём он думал в тот момент?

— Вы действительно ничего не знали, сонбэ?

— Ну, я не была в том положении, чтобы знать.

— Если честно… я думала, вы в курсе.

Хо Ёнсо добавила мягким тоном.

— Сольвон-щи разорвал помолвку из-за вас, не так ли, сонбэ?

От этих слов температура моего тела резко упала. Вежливая улыбка, которую я натянула на лицо, застыла на губах. Это было похоже на последний, смертельный удар — подтверждение, которого я не хотела. Моё зрение поплыло, беспомощное и неустойчивое.

И тогда это случилось.

Динь-дон. Динь-дон. Динь-дон. Домофон в комнате снова нарушил тишину, громко звеня. Время было слишком подходящим. Моё сердце от неожиданности болезненно ёкнуло.

Я рефлекторно, вздрогнув, поднялась и пошла проверить, кто этот нежданный гость.

— Кто там…?

Я вдохнула слишком резко — голос сорвался. Пока я торопливо прочищала горло, из дальнего конца коридора донёсся громкий глухой удар. Кулак, бьющий в дверь.

— Хён Сохэ. Ты же там? Открой дверь.

Воздух задрожал от низкого гула. Это был тот голос, что я бесчисленное количество раз слышала в своём сознании, пока жила здесь.

Почему он здесь?

И именно сейчас, когда Хо Ёнсо здесь?

Ли Сольвон стоял у двери, а Хо Ёнсо — позади меня. Я не имела ни малейшего понятия, как мы трое оказались в одном месте — было невыносимо неловко.

Холодный пот покатился по моей спине от этой внезапной, непланированной встречи. Я не могла заставить себя безрассудно распахнуть дверь, но и обернуться взглянуть на Хо Ёнсо тоже не могла.

Она тихо пробормотала:

— Видите? Только услышал — сразу примчался.

Тук, тук.

Дверь снова задрожала, словно торопя меня.

Я отперла замок и потянула на себя ручку. Едва дверь открылась, как с другой стороны в неё упёрлась рука и резко распахнула её настежь..

И вот он стоял прямо передо мной — Ли Сольвон. Этот мужчина.

Мужчина, всегда безупречно собранный, сейчас выглядел на удивление растрёпанным. Несмотря на лютый декабрьский холод, его пальто нигде не было видно, а пуговицы пиджака расстёгнуты. Его обычно аккуратные, уложенные волосы были взъерошены ветром.

Он окинул взглядом комнату из-за распахнутой двери. Гостиная, где мы сидели, была первой комнатой, которая видна при открытии двери.

Его сдержанный взгляд скользнул по мне и Хо Ёнсо. Его крепкая грудь под рубашкой мерно поднималась и опускалась. Он зацепил палец за галстук и сдернул его одним движением, затем уверенно шагнул в комнату.

— Хо Ёнсо. Если хотите что-то сказать, не ищите не того человека. Говорите прямо со мной.

— Я не думаю, что сонбэ Сохэ — не тот человек. Особенно сейчас, когда вы бросили всё и примчались сюда, Ли Сольвон.

Хо Ёнсо ответила, глядя прямо на меня.

— Если честно, теперь, когда мы наконец говорим открыто… Сольвон-щи ни разу не упомянул о вас, сонбэ. Ни единого слова. Я заметила это почти сразу. По тому, как он повторил моё имя в день нашей первой встречи — это почему-то засело у меня в памяти. А позже, когда меня представили оркестру, мне стало любопытно, я зашла на сайт… и увидела вас там.

Лишь услышав признание Хо Ёнсо, я слишком поздно осознала свою ошибку. Поскольку она вела себя так естественно, словно уже знала о связи между Сольвоном и мной, я невольно утратила бдительность. В конечном счёте, весь этот разговор был тщательно продуманным перекрёстным допросом.

— И это правда, что я случайно встретила сонбэ Сохэ, когда пошла на корпоратив. Мы были знакомы визуально ещё со времён Старшей школы традиционных искусств, где я была младшей, а она — старшей. Когда мы встретились, я воспользовалась возможностью, чтобы подтвердить кое-что, что не давало мне покоя. Сольвон-щи, вы никогда не были честны со мной. Как ни посмотри, ваши слова, что вы разорвали помолвку из-за усыновления, звучали как ложь. Если это действительно была проблема, вам не следовало вообще заключать помолвку. Не так ли?

Острые ремарки Хо Ёнсо сыпались одна за другой, неумолимые и уверенные.

Взгляды троих людей, собравшихся здесь по воле случая или судьбы, столкнулись в воздухе.

Хо Ёнсо смотрела на Сольвона. Сольвон смотрел на меня. А я — на Хо Ёнсо.

Его спокойный взгляд заставлял мои щёки пылать, словно в огне.

— Вы правы.

Тихие слова признания.

— Я проявил к вам неуважение, Хо Ёнсо. Признаю, что был не прав.

И затем, без лишних слов, он извинился перед ней. По правде говоря, это я должна была извиняться. Если бы я не сошла с подготовленной им сцены, он до сих пор был бы женихом Хо Ёнсо.

Тот один день — презентация для СМИ Фестиваля традиционной музыки — изменил жизненные планы всех троих.

— Сольвон-щи, а такие, как сонбэ Сохэ, всегда были вашим типом? Я имею в виду, мы с ней совершенно разные.

— Что ж… Я бы не сказал, что она была моим «типом».

Он ответил, не отрывая от меня глаз.

— Она долгое время была идеалом.

— Не тип, а идеал? Что это вообще значит?

— Это значит… она была той, кого, как я думал, я никогда не смогу получить в реальности.

— А сейчас?

— Сейчас… она та, кого я хочу видеть в своей реальности.

— Тогда зачем вы вообще заключал помолвку со мной? Если вы так чувствовали, следовало просто встречаться с сонбэ с самого начала.

Хотя я больше не была частью разговора, я не могла чувствовать себя более некомфортно — словно стояла на гвоздях. Если искать, с кого начинать вину, то первый камень заложила я. Во многом это была моя вина.

Возможно, мне стоит всё объяснить.

Так выходило, что всю вину он брал на себя, и его спокойное молчание делало ситуацию ещё более несправедливой. И всё же я не решалась заговорить. Было неправильно раскрывать секрет, который Ынсэ так тщательно оберегала — особенно Хо Ёнсо, которая даже не знала её. А тот факт, что Хо Ёнсо, похоже, была как-то связана с этой семьёй — будь то кровные узы или нет — заставлял меня чувствовать себя ещё более неловко.

Я несколько раз открывала рот, лишь чтобы снова закрыть его. После долгих колебаний я уже собиралась сказать «Постойте минуту» и окликнуть Хо Ёнсо, но прежде чем я успела начать свою робкую попытку вмешаться, Ли Сольвон, который всё это время наблюдал за мной, резко пресёк меня.

— В то время я пытался принять наилучшее решение, чтобы защитить то, что у меня было.

— Это значит, что вы отказались от своего «наилучшего решения». Уверены, что не пожалеете об этом?

— Я уже жалею.

Моё встревоженное сердце тяжело ёкнуло.

Его ответ не удивил меня. Его бывшей невестой была Хо Ёнсо. Конечно, он не мог не сожалеть.

— Если бы я был честен с собой с самого начала… Если бы я был уверен в том, что действительно хотел защитить… Тогда ни я, ни Хо Ёнсо не потратили бы своё время подобным образом. Да, я сожалею об этом.

… Но что мне было делать с таким ответом? Что он на самом деле пытался сделать?

Что ж, моё сердце колотилось сейчас по совершенно другой причине.

— Вау. Так Сольвон-щи способен на такие слова? Вы действительно показали нам сегодня совершенно новую свою сторону.

Хо Ёнсо даже не пыталась скрыть своё удивление, и я чувствовала то же самое.

Я продолжала слышать вещи, которые, как я думала, он никогда не произнесёт.

У меня даже не было времени среагировать — я была слишком занята тем, что гадала, правильно ли я его расслышала.

— Что ж… Думаю, мы все сказали примерно столько, сколько хотели услышать.

Хо Ёнсо медленно поднялась с дивина, на котором всё это время сидела.

П.п Что думаете про Хо Ёнсо?