Я думала, что никогда не вернусь в это место по своей воле, но в итоге снова тут.

Я подняла глаза на Сонгун Арт Холл, купавшийся во влажных ночных тенях.

Обычно поездка на автобусе обратно в город проходила в полусонном оцепенении.

Не только для меня, но и для всех моих коллег. Изможденные после выступлений, люди засыпали, как только автобус отъезжал, и просыпались прямо перед прибытием в Сеул.

Но на этот раз я не могла сомкнуть глаз. С широко раскрытыми глазами я бесконечно блуждала в воспоминаниях о прошлом.

Ощущения были точь-в-точь как в тот день — день, когда я попрощалась с Ынсэ и села в самолёт.

Я пыталась заставить себя уснуть, надеясь дать разуму отдых, но чем больше старалась, тем яснее становилась моя голова.

Как долго он знал, что я Хён Сохэ?

Почему он подыгрывал моей лжи, хотя видел её насквозь?

Каков был его умысел?

Вопросы, на которые я не могла ответить, крутились в моей голове как колесо.

Я также была сбита с толку тем, чем занималась все это время.

Как же нелепо я, должно быть, выглядела. Если бы он только рассмеялся мне в лицо с самого начала, спросил, что это за представление, — сказал бы, что он все время знал, что я сестра-близнец Ынсэ. Но вместо этого он притворился, что обманут моим неуклюжим спектаклем, и называл меня именем Ынсэ. Что он скрывал за этим спокойным лицом?

Чем больше я возвращалась в прошлое, тем сильнее мне становилось стыдно.

Мне хотелось закричать. Мне хотелось биться и извиваться.

И я боялась.

Может что-то упущено? Если это так, то не выходит ли, что Ли Сольвон, который, казалось, знал мой каждый шаг, — тот, кому действительно нельзя доверять?

Если он знал, кто я с самого начала, обмануть меня для него не составило бы труда…

Выходит, это не я кого-то успешно обвела вокруг пальца, а меня обманули. Теперь это было похоже на наказание. За то, что ослабила бдительность, за то, что переоценила себя, и, наконец, за то, что поверила не тому человеку.

К тому времени, как мы прибыли в Сеул, моя голова раскалывалась от всех подозрений и сомнений, с которыми я боролась.

— Все потрудились на славу.

— Расписание на среду такое же, как на прошлой неделе, так что завтра не приходите на репетицию — хорошенько отдохните.

— Все возвращайтесь домой благополучно!

У нас был дополнительный выходной, чтобы по-настоящему отдохнуть, но я не чувствовала себя счастливой. Нет, несчастной была только я одна. Окруженная коллегами, радостно ликующими, я старалась, чтобы на моем лице не отразилось, как тяжело было у меня на душе.

Уставшие от долгой дороги, мои товарищи по команде, с всё ещё заспанными лицами, попрощались и потихоньку разошлись по одному. Я оставила свой каягым в репетиционной комнате и зашла в аптеку купить обезболивающее. На месте же открыла пузырек и приняла таблетки, потом по привычке села в метро и только тут спохватилась.

'Ах, да. Я же нашла госитель'.

Я почти что поехала обратно на виллу, не подумав.

Если разобраться, тот внедорожник… Его сегодня нет.

Так как слежка тоже исчезла, у меня мелькнуло искушение вернуться на виллу — в место куда более знакомое и комфортное, чем тесный, неудобный госитель. Но я не могла быть уверена, что даже район вблизи виллы безопасен, так что в итоге изменила маршрут.

В тот миг, когда я вошла в комнату госителя размером едва ли в два пхён(около 6,5 квадратных метров), на меня накатила волна удушающего дискомфорта. Грудь и так была сжата, а теперь, когда обзор был ограничен, я не могла усидеть на месте.

Я садилась на кровать, ложилась, вставала, ходила кругами по крошечной комнате — и когда этого было мало, выскакивала наружу и бесчисленное количество раз поднималась и спускалась по лестнице. Даже тогда страх, что кто-то гонится за мной, не проходил.

Не в силах больше выносить это, я схватила только сумку, покинула госитель и села на общественный транспорт. Я не знала, куда еду, но почему-то мои шаги вели меня к цели — даже неизвестной мне самóй. Так я и оказалась у Художественного зала Сонгун.

Но добравшись туда, я поняла, что всё равно не имею понятия, что делать.

Человек, имевший ответы на все мои вопросы, был здесь, но даже глядя в лицо Ли Сольвону, мне было нечего сказать.

В конце концов, это я всё начала, это я притворилась Ынсэ и обманула его первой.

Раз уж я первая ошиблась, какое право имею спрашивать его, почему он подыгрывал моему фарсу?

К тому же, я уже попрощалась с Ли Сольвоном.

— Нет. Давай больше никогда не встречаться.

Это было очень недальновидно сказано. После того как я так решительно повернулась к нему спиной, было более чем неловко снова кружить вокруг него. Мне было до глубины души стыдно.

Это не сработает.

Я похаживала взад-вперед по дорожке у художественного зала, но груз самоосуждения стал невыносимым, и я решила просто вернуться в госитель.

И вот тогда это случилось.

Мужчина в кепке, низко надвинутой на лицо, приблизился ко мне и небрежно перебросил руку через мое плечо, словно мы были близки.

— Кто вы? — спросила я низким голосом, почувствовав холодное лезвие, которое незнакомец беззвучно прижал к моему боку. Мелькнул проблеск синеватого света — и тогда тонкая поверхность моей пуховика разорвалась. Нападавший просунул кончик ножа под мое пальто и начал постукивать острием по моим ребрам.

У меня не было много времени или места, чтобы брать с собой много вещей, так что в госитель я принесла лишь несколько смен одежды. Под пуховиком на мне был только один, не слишком толстый свитшот.

Лишь эта тонкая ткань разделяла нас, и острое лезвие зловеще скользило по моей талии. Тонкие волоски на моей шее взмокли от пота.

То, как он обращался с ножом, было не любительским.

Мне не нужно было спрашивать, из какого он мира.

Если Ли Чжэгван был человеком, который безрассудно и бесстыдно аморально жил в частной жизни, но притворялся добродушным, трудолюбивым наследником на публике, добросовестно исполняя свои корпоративные обязанности под маской респектабельного гражданина, то этот человек был тем, кому маска была и не нужна. Он был опасен сам по себе.

Нападавший приблизил губы к моей щеке.

— Пойдем тихо. Пока ты ведешь себя хорошо, нет причин тебе причинять боль.

Его шёпот был липким и низким, но хватка на моём плече была крепкой.

Я перевела взгляд, осматривая местность в поисках кого-либо, кто мог бы помочь.

Но, как назло, на открытой сцене как раз началось импровизированное выступление уличных музыкантов, и большинство посетителей поблизости устремились туда. Конечно, наверняка ещё оставались люди, вышедшие на вечернюю прогулку, которым это выступление было неинтересно. Но никто из них не был достаточно близко, чтобы заметить угрозу.

Для любого, смотрящего издалека, мы с нападавшим, вероятно, выглядели не иначе как обычная пара, идущая близко друг к другу. Я не могла отделаться от подозрения, что он прятался где-то в художественном зале, всё это время наблюдал за мной, намеренно дожидаясь, пока толпа поредеет, чтобы приблизиться. Нет, на данный момент это было почти что уверенностью.

Я крепко прижала сумку к груди. С тех пор как за мной начал следить тот внедорожник и мониторить мои перемещения, у меня вошло в привычку записывать окружение на камеру в сумке каждый раз, когда я выходила.

Я прижала сумку ещё ближе, чтобы разговор записался чётче, и у успокоила голос, чтобы он не дрожал. Вес сумки, давящий на грудь, помог немного замедлить бешено колотящееся сердце.

— Это он вас прислал?

— Быстро соображаешь.

Нападавший не стал отрицать.

Похоже, Ли Чжэгван, которому надоело, что я избегаю его и отказываюсь возвращаться домой, наконец-то прислал кого-то сделать грязную работу.

Если это так, то этот нож был скорее для запугивания, чем для немедленного причинения вреда. По крайней мере, меня не зарежут прямо здесь и сейчас.

Даже в тумане страха я цеплялась за эту маленькую крупицу уверенности.

— Мне больно. Отпустите. Я пойду сама.

Всё равно бегство было невозможно. Это было не то время, которое я бы выбрала, но с Ли Чжэгваном мне рано или поздно пришлось бы столкнуться. К тому же, теперь, когда Ли Сольвон знал мою тайну, мне нужно было выяснить, сколько успел узнать и Ли Чжэгван. Казалось, они не были настолько близки, чтобы делиться секретами, даже будучи кузенами, но если Сольвон понял, кто я на самом деле, то и Чжэгван, который был глубоко вовлечен в жизнь Ынсэ, тоже мог иметь подозрения.

Хотя я ясно выразила готовность сотрудничать, нападавший не ослабил хватку на моем плече. Когда я дернула плечом от боли его впивающихся пальцев, нож резко вонзился мне в бок.

Нападавший потащил меня, почти что обняв, к машине, припаркованной у входа в художественный зал. Это была машина, которую я раньше никогда не видела. На тот момент я уже и понятия не имела, сколько разных автомобилей они использовали, чтобы следить за мной.

Как только мы подошли, задняя дверь распахнулась, и изнутри высунулась рука, грубо схватившая меня за предплечье и втянувшая внутрь. Мужчина с ножом толкнул меня сзади, и меня втащили на заднее сиденье, как какой-то багаж.