Сначала я думала, что мне показалось.

С тех пор как потеряла Ынсэ, я постоянно была на взводе. Я стала чрезмерно чувствительной ко всему, и после всего, что произошло с Ли Сольвоном и Ли Чжэгваном, у меня выработалась привычка быть настороже. Поскольку несчастья обычно приходят откуда не ждешь, благодаря Ынсэ я усвоила, что не бывает слишком большой осторожности. Я своими глазами видела, насколько ужасными могут быть последствия, когда несчастья накапливаются, как снежный ком.

Индивидуальные занятия у меня всегда заканчивались поздно вечером. Волоча уставшие ноги, я медленно брела к станции метро — и именно тогда увидела тот внедорожник. Это была такая заурядная машина, что поначалу я прошла мимо, не задумываясь. Но потом заметила нечто странное в необычно сильно тонированных стеклах.

Разве тонировать так сильно — не противозаконно?

И в тот момент, когда я уставилась на них из-за подозрений по моей спине пробежал внезапный холодок. Словно я встретилась взглядом с кем-то сквозь эту смоляную тьму за стеклом.

Наверное, внутри сидит водитель.

Почувствовав странную неловкость, я ускорила шаг и прошла мимо машины. После этого остаток пути до дома прошел без происшествий. Так как было уже далеко за полночь, метро было относительно пустым — по меркам Сеула, конечно — и я тихо добралась до дома.

На следующий день, по дороге на работу, я снова увидела тот же внедорожник.

Как раз в тот момент я просматривала пачку сообщений, которые Ли Чжэгван прислал мне за ночь.

[А, понятно. Значит, ты просто порвешь все контакты и сбежишь, да?]

[Ты действительно умеешь портить людям жизнь, Хён Ынсэ. Ты и правда выросла.]

[Не отвечаешь на мои звонки?]

[Но я знаю, что ты все равно читаешь все мои сообщения.]

[Ынсэ, гребаная сука. Долго ты еще будешь игнорировать меня вот так, не беря трубку?]

[Если я тебя поймаю, то разорву на куски, прямо на месте.]

Уже по одной манере речи трудно было найти человека более отвратного. И при этом было очевидно, что он скован корпоративными рамками. В рабочее время он был относительно спокоен, но на рассвете начинал буйствовать вот так.

Сначала я не могла спать по ночам, читая его сообщения в реальном времени. Но теперь, когда я привыкла к оскорблениям Ли Чжэгвана, вернулась к привычному ритму. Что бы он ни говорил, я поняла, что это всего лишь пустой, полный ненависти шум. Он даже не умел менять тактику.

И еще кое-что: хотя он и закатывал сцены за кулисами, все же оставался чеболем третьего поколения, за каждым движением которого пристально следили бесчисленные глаза, и для которого публичный имидж был невероятно важен. Так что, в отличие от тех агрессивных мужчин, что попадают в новости за взлом дверей женщин, он не мог безрассудно вломиться ко мне.

— Какой же псих, — пробормотала я себе под нос, случайно подняв взгляд, чтобы посмотреть вперед.

В нашем районе такая же машина?

Это был тот самый внедорожник с сильно тонированными стеклами.

Обычно я бы списала это на совпадение и пошла дальше. Но он появился сразу после того, как я закончила читать сообщение того ублбдка. Было не по себе.

Если позволить мыслям уйти в опасное предположение… не будет ли это слишком натянутым?

Я снова посмотрела на вереницу грязных сообщений в телефоне. Это заставило меня задуматься. Сколько дней такой извращенец, как Ли Чжэгван, будет терпеть, что его намеренно игнорируют, зная, что я читаю всё, но не даю ответа?

…Может, это просто похожая потрепанная машина, случайно оказавшаяся здесь.

Надо было вчера запомнить номерной знак.

Размышляя над этим тревожным чувством, я вдруг сменила направление и направилась к автобусной остановке. Это означало идти обратно по своему маршруту, но если я смогу понять намерения внедорожника, эти усилия не будут потрачены зря.

Пока я сидела на скамейке на остановке в ожидании автобуса, внедорожник сделал круг вокруг меня и исчез. Но когда я села в автобус и, прислонившись к окну, украдкой взглянула назад, то увидела, что внедорожник следует за нами.

По крайней мере, так было — пока вскоре он не скрылся из виду. К тому времени, когда я добралась до места назначения и вышла из автобуса, его нигде не было видно.

Все было так неоднозначно. В тот момент казалось, что, возможно, наши маршруты просто случайно пересеклись… а может, и нет. Еще больше сбивало с толку то, что я на самом деле не шла куда-то в необычное место.

Наш оркестр арендовал помещение в большом деловом районе, окруженном академиями хагвонами*, клиниками и всевозможными предприятиями. Это был район с естественно высоким пешеходным трафиком.

*Хагвон — это частная академия или учебный центр в Корее, где студенты и школьники проходят дополнительные занятия, часто для подготовки к экзаменам, поступления в университет или изучения специфических предметов (например, музыки, искусств, английского языка).

Мои коллеги тоже часто встречали знакомых по дороге на работу или во время ланча, и после всегда говорили одно и то же:

— Кажется, что Сеул такой большой, но на самом деле он очень маленький.

Верно, я должна была рассмотреть все возможности.

Внимательно осмотрев округу, я наконец добралась до репетиционной комнаты оркестра.

А по дороге домой я снова увидела тот внедорожник.

До нашего выездного концерта оставалось всего два дня.

Почему та же машина, что я видела утром, все еще была в районе ночью?

По спине пробежал холодок. Я застыла на месте, уставившись на темный автомобиль, но тут мимо проехала коллега, закончившая репетицию в то же время, и остановила свою машину.

— Сохэ, мне нужно заехать к родителям забрать чемодан, я буду проезжать мимо твоего дома. Могу подбросить тебя по пути.

— А, Кюджин-щи.

Прежняя я стала бы переживать, что доставляю неудобство, и вежливо отказалась, но сейчас у меня не было роскоши быть деликатной.

— Да, пожалуйста. Спасибо.

У меня даже не хватило вежливости переспросить, точно ли это удобно — я просто села в машину. Рядом со знакомым человеком я почувствовалп себя гораздо спокойнее. Он не станет ничего предпринимать, если я не одна, верно? Или если ко мне приблизится кто-то подозрительный, Кюджин, вероятно, сообщит об этом в полицию за меня — такое вот утешение.

— Можешь высадить меня где-нибудь неподалеку.

Я указала на ближайшую станцию метро, после того как убедилась, что за нами больше никто не едет.

— Да брось, это не так уж далеко. И твой дом не то чтобы прямо у станции метро — дай я тебя довезу до места.

К счастью, Кюджин была совсем не против, даже потрудилась заехать в узкие переулки моего района. Благодаря ей я благополучно добралась домой, но я не могла рассчитывать на такие услуги каждый день.

Что же мне делать?

Учитывая, что внедорожник кружил и вокруг моего дома, и вокруг работы, можно с уверенностью предположить, что мой распорядок дня уже полностью изучен.

Что касается работы, я уже решила уйти после предстоящего выездного концерта, так что это решаемо. Но мысль о том, что машина преследует мой район утром и ночью… От этого дом больше не кажется безопасным.

В любом случае я уеду к следующей весне.

Лучше всего рассчитаться по договору и найти краткосрочную аренду.

Но срок моего договора заканчивался как раз следующей весной, что вызывало вздох неудобства.

Вилла с тремя комнатами, в которой я сейчас жила, была первым местом, которое я сняла самостоятельно, уже будучи взрослой. Хотя комнаты были маленькими, а само здание — довольно старым, внутри был сделан ремонт, так что оно было аккуратным и чистым. По счастливой случайности мне удалось снять помещение по цене значительно ниже рыночной. Арендодатели, добрая и несложная пара, все это время позволяли мне жить здесь, не повышая залог.

Они понимали мою ситуацию и говорили: «Молодая женщина, только начинающая свой путь, — разве у нее могут быть большие деньги? Не переживай о доме. Просто занимайся своим делом и переезжай, когда будешь готова».

Когда Ынсэ приходила в гости, этот маленький дом сразу наполнялся жизнью и шумом.

Она обычно останавливалась в маленькой комнате, которую я отвела для гостей, но иногда заходила в мою спальню и говорила: «Давно уже не виделись, давай поспим вместе», — и забиралась ко мне под бок.

Даже самые маленькие воспоминания все равно остаются воспоминаниями, наверное. Теперь, когда я серьезно задумалась о том, чтобы оставить все это позади, внутри меня поднялась глубокая пустота.

Я никогда даже представить не могла, что моя жизнь в Корее закончится вот так.

В одночасье я стала подобна водоросли, плывущей по течению, без места, к которому можно прибиться. Та я, что когда-то мечтала осесть и счастливо жить в Сеуле, теперь казалась себе фантазией.

И мне не хватало Ынсэ.

Я до сих пор думаю о ее трагической, разбивающей сердце смерти. Хотя я и знаю, что тоска по тому, кто уже ушел, — не что иное, как бесполезная боль. И все же я сожалею. Если бы я уделяла Ынсэ больше внимания, возможно, мы были бы до сих пор здесь, в этом маленьком, но уютном доме, проживая нашу шумную маленькую жизнь вместе.