Неудивительно, что он так выделялся среди своих обычных с виду родственников, когда я искала информацию о «SW Company».

Теперь загадка разгадана. Он не был кровным родственником этой семьи, поэтому, конечно, его внешность отличалась.

Было ли это также следствием скрытой дискриминации — то, что только у него не было родового имени в собственном*, и то, что только он завершил всё образование в Корее, в отличие от его кузенов, которые все, как само собой разумеющееся, учились за границей.

*В традиционных корейских семьях, особенно в больших кланах, существует практика «поколенного имени» (돌림글, dollimgeul). Всем братьям и двоюродным братьям одного поколения в поколении дают имена, содержащие один и тот же общий иероглиф (или реже — слог). У братьев это слог Джэ(Чжэ). Да, я ошиблась, по идее у них должен был быть одинаковый первый слог, но менять сейчас будет сложно, я сделаю это уже в итоговом файле. Пока оставим! так и простим неопытного переводчика.

И в то же время я не могла не чувствовать — это было абсурдно.

Но что с того?

К чему поднимать это сейчас?

Усыновление — и что с того? Ты что, унижаешь его, словно это какая-то великая слабость? Он же не совершал преступления, в отличие от тебя. Если уж на то пошло, это лишь показывает, как эгоистично ты прожил свою жизнь — выпаливая такие глубоко личные вещи без согласия, словно у тебя есть на это право.

Так или иначе, эта тема была слишком щепетильной, чтобы подслушивать без чувства вины. Во мне возник конфликт.

Может, мне уйти сейчас?

Я искала возможность ускользнуть, но Ли Сольвон не ослаблял руку, которой поддерживал меня, а Ли Джэхёп, прекрасно зная, что я слышу каждое слово, даже не попытался понизить голос.

— Его выбросили родные родители, а затем по чистой случайности он оказался в нашей семье, получив богатство и положение, о которых обычные люди не могут и мечтать. Этот ублюдок-приёмыш должен знать своё место.

А, вот в чём дело.

Для Ли Джэхёпа усыновление, должно быть, было главным недостатком Ли Сольвона. И было очевидно — он намеренно выложил всё это, чтобы я точно услышала. Это было злобно. Он хотел обнажить тот факт, что этот мужчина, казавшийся таким безупречным на поверхности, не был тем, кого считали «чистым». Как по-детски.

— Ты выбрал эти помолвку, потому что не хотел заканчивать карьеру в Фонде культуры. Ты просчитал и нашёл кого-то с подходящим происхождением, чтобы подняться на следующий уровень. В тот момент, когда ты потеряешь эту невесту, тебе конец. Справишься ли ты с тем, что будет после?

Внезапно я вспомнила день, когда впервые встретила его в Художественном зале Сонгун.

— Почему не я?

— Ты и сама знаешь. Ты никогда не значила для меня ничего.

Его ответ, брошенный на мой жалкий вопрос после потери Ынсэ, тогда был холодным, безэмоциональным.

В тот момент это меня глубоко ранило. Я злилась, гадая, что он думал об Ынсэ.

Одной этой фразы, вероятно, хватило, чтобы породить восемьдесят процентов моего желания отомстить, даже если для этого пришлось бы устроить скандал.

Но теперь эти слова приобрели иной смысл.

Ведь если даже его кузены открыто обращаются с ним как с чужаком, значит Ли Сольвону пришлось бороться изо всех сил, чтобы просто выжить среди них. И чтобы сделать это, он, должно быть, пришёл к выводу, что ему нужна жена из влиятельной семьи, кто-то, кто сможет поддержать его своим статусом. Вероятно, поэтому он искал кого-то вроде Хо Ёнсо, кто соответствовал критериям и привёл к успешной помолвке. Это означало, что Ынсэ, которая была иностранкой без какого-либо значимого происхождения, изначально даже не рассматривалась как кандидат на ту политическую брачную партию, что ему была нужна.

Разбивает сердце мысль, что наша Ынсэ влюбилась в того, с кем ей изначально не было суждено быть. Но и жизнь этого мужчины… Должно быть, была невероятно изматывающей.

— Если ты так завидуешь и злишься на то, что я получил, почему бы самому не занять позицию в Фонде культуры? Вместо того чтобы отмахиваться, называя её неприбыльной и скучной. По крайней мере, моей невесте не придётся утруждать себя объяснениями о расторжении помолвки.

Хотя Художественный зал Сонгун и считался сценой мечты, но лишь для обычных артистов вроде нас. С точки зрения «SW Company», чьи щупальца, как у осьминога, проникли во все коммерчески перспективные сферы, Фонд культуры Сонгун был бесплодным, убыточным форпостом, наименее привлекательным из всех её предприятий.

Вот они и подсунули его приёмному кузену. Он был им не нужен, но и просто выбросить они его не могли.

Сегодня я поняла, насколько сложной на самом деле была его ситуация. И в то же время я прониклась уважением к тому, как он взял то, что никому не было нужно, и превратил это в пристанище для артистов.

Такое замечание — «Если думаешь, что сможешь, тогда забирай Фонд» — мог сказать только Ли Сольвон. Такая дерзость была присуща только ему.

— Ха! Думаешь, ты действительно можешь просто передать Фонд и тихо уйти? Если ты потеряешь Фонд культуры и свою невесту, думаешь, ты останешься Ли Сольвоном из SW?

Но даже Ли Джэхёп не мог прямо это отрицать. Он просто до самого конца твердил о происхождении Сольвона.

Я всё это время молча слушала, но сейчас я глубоко вздохнула.

— Всё в порядке. Даже если он не будет больше Ли Сольвон из SW, я возьму на себя ответственность.

Я намеренно повысила голос, чтобы Ли Джэхёп точно расслышал каждое слово.

— Мне всё равно, является Сольвон частью SW или нет. Я люблю его не потому, что он из семьи чеболей. Если ему некомфортно перед роднёй, мы уедем вместе в США. Сольвон — способный человек. Вне компании SW его ждёт много возможностей. У него уже есть доказанный послужной список, так чего тут бояться? Я буду рядом, чтобы помогать ему.

Чем больше я об этом думала, тем больше укреплялась в мысли: у Ли Джэхёпа был серьёзный комплекс неполноценности перед своим кузеном. Вероятно, и у Чжэгвана.

Если бы они и вправду считали его ничтожеством, то не чувствовали бы необходимости держать его под контролем.

Они, наверное, хотели бы, чтобы он был ничтожен, но он не таков. И в этом проблема. Несмотря на то, что он приёмный, Ли Сольвон обладает природным присутствием, которое приковывает всеобщее внимание, стоит ему появиться. Он без усилий доминирует в помещении, и даже его общественная репутация затмевает их. Конечно, это не могло не действовать на нервы.

И вот, единственное, чего у него нет — кровного родства. Они цепляются за это, как за оружие, говоря о нём, словно он какой-то чужак, вошедший без приглашения.

Может быть, поэтому Ли Джэхёп так нездорово одержим Ынсэ. Из-за Ли Сольвона.

Женщина, которая крутится вокруг Сольвона? Он, вероятно, чувствовал потребность заполучить её любой ценой. И даже после того, как он использовал все возможные уловки, чтобы завладеть её телом, сердце Ынсэ всё равно принадлежало Сольвону. Даже после того, как Сольвон обручился, Ынсэ всё равно не могла отпустить.

Будь он зрелым взрослым человеком, он должен был бы отпустить Ынсэ давным-давно. Но Ли Джэхёп решил вместо этого выместить свой гнев. Всё, что он делал, было мелочным.

Причина, по которой он выбрал Ынсэ, то, как он навязывался ей, хотя знал, что она не испытывает к нему чувств, и даже его отчаянные попытки удержать её до конца — всё это было жалко.

Поэтому я намеренно его спровоцировала. Если бы Ынсэ создала хотя бы малейшее впечатление, что надеется на разрыв помолвки Сольвона, Джэхёп не смог бы так безрассудно обнародовать скандал из-за тех фотографий. Если бы Сольвон порвал с Хо Ёнсо и выбрал вместо неё Ынсэ, всё, что Джэхёп сделал, чтобы обладать ею, обратилось бы в прах.

Разве не такова человеческая природа? Мы поклоняемся звёздам в далёком небе, но презираем амброзию, что прямо в нашей ладони. И когда то, что ты считал своим, ускользает сквозь пальцы, как песок, насколько же горьким должно быть это чувство?

— Ты сумасшедшая сука! Эй! Хён Ынсэ! Ты с ума сошла?!Ю

Ли Джэхёп кричал в трубку. Не став дожидаться других слов, я щёлкнула по экрану и положила трубку.

— Этот импотентный ублюдок с вялым.….

Его тирада, выплеснутая словно истерика, оборвалась на полуслове, когда связь прервалась.

Убедившись, что разговор полностью завершён, я наконец заговорила.

— Не разрывай помолвку. Теперь, когда я всё выслушала… это действительно хорошая возможность.

Хо Ёнсо была не просто деловым партнёром. Она была стратегией выживания.

Когда его собственные кузены смеются ему в лицо из-за усыновления, такому человеку, как он, пытающемуся утвердиться в том мире, ничего не оставалось, кроме как заключить политический брак, нравится ему это или нет.

— Я ни слова не скажу о том, что только что услышала, так что не волнуйся.

Но Ли Сольвон не слушал меня.

— Что случилось с твоими пальцами? Они избили тебя?

Вместо этого он взял мои пальцы в свою руку и начал внимательно осматривать каждый распухший сустав.

И не только мою руку. Он также проверил моё пальто — распоротое ножом нападавшего, с торчащим наполнителем — и снова посмотрел на мою лодыжку.

— Это просто выглядит страшно. На самом деле мне не больно.

— Садись в машину. Поедем в неотложку.

— Я сама позже поеду в больницу. Сейчас это не важно. Нам нужен план — если ты хочешь сохранить помолвку.

Я не знала, что Ли Джэхёп, теперь совершенно разъярённый, попытается использовать против нас дальше. Я знала лишь одно: у Ли Сольвона осталось не так много времени. Если мы хотим не допустить, чтобы Хо Ёнсо получила неверное представление, если мы хотим сохранить помолвку, мы должны действовать быстро.

— Разве ты не понимаешь, каковы должны быть приоритеты?

— Понимаю. Поэтому я и говорю это.

— И это говорит человек, который понимает? Где твой профессионализм? Взгляни на свою руку. Что ты будешь делать с выступлением послезавтра? А со всеми этими концертами в других городах на выходные?

На мгновение я потеряла дар речи.

Человек, привыкший говорить мало, обрушил свой упрёк короткими, отрывистыми фразами, каждая из которых била точно в цель. От самой силы его слов у меня перехватило дух, и в голове пошло кругом.

А затем последовала та часть, от которой я застыла: он направил свои слова напрямую на Хён Сохэ. Он даже запомнил расписание нашего оркестра до мельчайших деталей. Он не мог знать подробности, если бы не проверял наши официальные анонсы или фан-аккаунты.