Едва тот прибыл в императорский дворец, к Розенте тут же подошел кто-то и вручил ему письмо.

На нём не было печати, но почерк был до боли знакомым.

Не колеблясь, он тут же вскрыл его.

Содержание было кратким.

— Иди в то место.

То место.

В письме содержалось всего два коротких слога, но понять их было легко.

Ведь существовало лишь одно место, которое они оба считали своим.

Не раздумывая, он направился туда один.

Это была такая знакомая дорога, что он мог пройти её с закрытыми глазами.

Было время, вскоре после того, как он начал посещать императорский дворец, когда он бывал там так часто, словно это было его убежище.

В углу леса на территории дворца находилась часовня.

Позади неё росли деревья.

Шаг за шагом он пробирался сквозь густые ветви.

Вскоре взору открылась небольшая поляна между деревьями.

И он увидел лицо человека, стоявшего там в ожидании.

Стоящего в золотом солнечном свете, пробивавшемся сквозь зеленую листву.

— Ваше Величество.

Глаза Теодора уже искали его и заметили ещё до того, как голос Розенты достиг его ушей.

В тот миг, когда его золотые глаза обратились к нему, Розента потерял дар речи.

Теодор выглядел так, словно был сильно взволнован и столкнулся с великими трудностями.

'Что же все эти дни тревожило сердце Теодора? Зачем он вызвал меня сюда отдельно?'

Увидев лицо Теодора, Розента тоже пришел в замешательство.

— Розента...

Он почувствовал отчаяние в голосе Теодора, обращённом к нему.

— Я достиг своего предела. Я пытался сам как-то решить это... Но я потерпел полнейшее поражение.

Розента онемел.

Теодор разваливался на части. И всё это — испуская безмолвный крик.

Он был человеком, сильным, как железная крепость.

Его натура была воинственной, но жизнерадостной. Он никогда не терял самообладания.

Время от времени он показывал свою глупую сторону, но даже это — лишь перед двумя близкими друзьями.

Но такой Теодор...

— Ваше Величество.

Он не мог больше держать рот на замке.

Едва окликнув его, он снова замолчал.

Затем осторожно взял Теодора за запястье.

Потому что Розента решил, что сейчас ему следует не задавать вопросы, а молча обнять его.

Другой рукой он обхватил спину Теодора и привлёк его к себе в объятия.

Медленно лицо Теодора опустилось на плечо Розенты, и Розента обнял его.

— Розента?

Послышался испуганный голос Теодора, но и это было недолгим.

Помедлив мгновение, Теодор обнял Розенту за плечи.

Теодор обнял его так же крепко, как и Розента его.

И на этом всё.

° ○*◊*○ °

Объятия длились недолго.

Вскоре должен был начаться бал, поэтому им следовало закончить как можно быстрее.

Итак, Теодор быстро заговорил, а Розента молча слушал.

— Моё тело не подчиняется мне. И это происходит только в присутствии святой. Сначала я думал, что она мне нравится, но... Это не так. Этого не может быть.

Когда Теодор закончил, Розента задал вопрос.

— Тогда что это?

— Я не знаю. Но это точно. Мерзкое чувство, будто я марионетка. На данный момент... Это всё, что я могу сказать.

Теодор был непреклонен.

Он двигался не по своей воле, и уж точно Йура ему не нравилась.

Розента на мгновение закрыл глаза, словно тот медитировал.

И он начал перебирать в уме всё, что знал, складывая факты воедино.

Ответа у него ещё не было.

Однако, когда люди находились рядом с Йурой, они были склонны замечать или чувствовать нечто подозрительное.

Вивиан говорила, что Йура не плакала, что это было отвратительно.

Теодор сказал, что чувствовал себя марионеткой.

— Оригинальный роман...

Неужели Розента был так поглощён лесом, запутавшись в сюжете романа, что не разглядел отдельных деревьев?

Его охватило странное чувство.

Теодор позвал его, возможно, в ответ на его молчание.

— Розента?

Розента медленно открыл глаза. Он не был уверен, как Теодор истолковал его выражение лица, но Теодор холодным голосом принялся объяснять.

— Она мне не нравится. Её единственная ценность — в том, что она святая, повышающая престиж империи Хелиос.

В этих золотых глазах читалась решимость.

— Всё, чего я хотел, — чтобы она оставалась здесь. И ничего более. В нашей стране даже нет установленной государственной религии.

Услышав это, Розенту окончательно осенило: Теодор не испытывал к Йуре абсолютно никаких чувств.

Теодор не влюбился в Йуру. И он был дружен с Вивиан, с которой, по сюжету, не должен был ладить.

Розента, который должен был быть второстепенным персонажем, оказался между ними. Всё изменилось.

Все они были отдельными деревьями, что росли на разной почве и приняли иные формы.

Роман был всего лишь романом. Именно каждый отдельный человек формировал этот мир.

И, поскольку их прошлое изменилось, было естественно, что и форма леса тоже изменилась.

Тогда, раз они смогли измениться, разве не могла измениться и Йура?

— Ваше Величество.

Тёмный золотой свет упал на Розенту.

Розента ясно встретил этот взгляд и обнадёживающе улыбнулся.

— Положитесь на меня.

С ветки дерева позади него прокаркал ворон.

Кар.

В такту карканью ворона из кустов донёсся шорох.

Топ, топ.

Послышался и звук топающих ног.

Розента почувствовал, как виновник этого шума постепенно приближается.

Вскоре кто-то выпрыгнул из зарослей.

— Вивиан.

— Розен!

Это была Вивиан, что приблизилась к Розенте с сияющей улыбкой на лице.

Вивиан подошла к нему и резко остановилась.

Смех исчез.

В конце её взгляда оказался Теодор.

Вивиан, помолчав некоторое время, бодро направилась к Теодору, словно приняв какое-то решение, и протянула ему руку.

— Я получила Ваше письмо. Тогда... Я тоже была неправа. Конечно, это поставило Ваше Величество в затруднительное положение. Объектом моего гнева была святая. А это... Это подарок в знак примирения... Можете выбросить, если не понравится!

Произнося эти слова, Вивиан отвернулась с легкой досадой.

Но они оба видели, как её уши покраснели. Она выглядела смущённой.

Розента взглянул на Теодора.

Вивиан первая протянула руку для примирения - теперь была очередь Теодора.

— Я не смог бы его выбросить.

Теодор смеялся.

С улыбкой на губах он сказал:

— Это прекрасный подарок. И я тоже слишком разозлился. Приношу за это свои извинения, Вивиан.

Он бережно держал букет ярко-желтых цветов, который ему подарила Вивиан.

° ○*◊*○ °

Теодор, который был ещё одним главным действующим лицом бала наряду со святой, должен был войти позже.

Так что, естественно, решено было, что Розента сопроводит Вивиан.

Они вдвоём вошли в бальный зал.

— Его Превосходительство герцог Розента Эстелла и юная леди маркиза Мэриголд, Вивиан Мэриголд.

Распахнулись огромные двери.

Зал был столь же ярок, сколь и эффектен вход, с пятицветной гаммой и достаточно роскошный, чтобы называться бесценным.

Как бы ни старались, устроить бал столь же великолепный, как императорский, было бы трудно.

Вивиан и Розента ступили в золотой бальный зал.

В тот же миг Розента почувствовал прожигающие взгляды прочих аристократов.

Несмотря на это, они вышли в центр зала, принимая на себя взгляды, к которым давно привыкли.

Обменявшись приветствиями, они начали танцевать под музыку.

Танец вскоре закончился.

— Розен, я пойду поприветствовать других дам.

Затем Вивиан внезапно скрылась, направившись туда, где находились прочие леди.

Увидев, что он внезапно остался один, люди начали собираться вокруг него. Они толкались, словно соперничая друг с другом.

— Герцог Эстелла, вы сегодня невероятно прекрасны.

— Есть множество людей прекраснее меня, но благодарю вас за комплимент.

— Танец с леди Мэриголд, которую вы привели с собой, был очень впечатляющим.

— Это все благодаря танцевальным навыкам юной леди, что танцевала со мной.

Это была попытка польстить.

Розента в меру отреагировал, одновременно выискивая момент, чтобы улизнуть.

Он как можно вежливее огляделся, но увидел нечто, что заставило его широко раскрыл глаза от шока.

Он даже поморгал. Проверил ещё раз.

Но то, что он увидел, не обрадовало его.

Почему Енох...

Он не мог понять, почему Енох, который должен был оставаться в герцогском замке, находился здесь.

На нём был даже черный бархатный костюм, выглядевший очень дорого.

— Прошу прощения... на минуточку...

Он прервал окружавших его аристократов и без колебаний направился к Еноху.

Енох стоял неподвижно - тот с самого начала не сводил с него глаз.

Это был взгляд того, кто знал, что Розента подойдёт к нему, несмотря на что.

Розента скрыл эмоции насколько это возможно и спросил:

— Почему ты здесь?

— Я оказываю помощь прекрасной даме, с которой познакомился несколько дней назад.

Енох слегка пожал плечами, прежде чем поднять бокал с вином в определённом направлении.

Молодая аристократка посмотрела на Еноха и улыбнулась.

У неё был вид человека, влюбившегося с первого взгляда.

— Какого чёрта...

— Неважно. Мне всё равно.

Упрямство Еноха было тем, к чему он уже привык, и так уж вышло, что сейчас он был ему нужен.

— Хорошо. Раз уж ты здесь, мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал.

Слова Розенты, казалось, удивили Еноха. Бокал в его руке дрогнул.

Это было приятно.

Было забавно удивлять того, кто всегда удивлял его.

Он взглянул на Еноха с лёгкой улыбкой.

Он уже собирался заговорить, но прежде чем он успел открыть рот, раздался громкий голос привратника.

— Святая Йура Хан и Верховный жрец Конитель!

Двери распахнулись, и вошла Йура.

Её черные как смоль волосы и глаза были очень выразительны. Её светло-персиковая кожа составляла им контраст.

Кроме того, словно желая укутаться в чистейшую белизну, даже платье и украшения Йуры были сверкающе-серебряными.

Это был экзотичный и элегантный образ.

В нём была даже некая загадочность.

Все с замиранием сердца смотрели на место, где находилась святая, с разинутыми ртами.

— Енох.

Светло-зелёные глаза остановились на щёке Розенты.

Розента слегка поднял указательный палец и указал в направлении Йуры.

Он прошептал:

— Наблюдай за ней на протяжении всего сегодняшнего бала.