[«Ест с такой жадностью» – это значит…]

– Именно это и значит, Ваше Высочество. Они часто просят эфир и хотят слишком много за раз. Это пра-а-авда сложно. Я говорил с ними на эту тему, ведь больше не мог такого выдерживать, но юная леди спросила, почему я не могу справиться даже с этим, а Его Императорское Высочество просто вздохнул, – Сант, всхлипнув, зарылся лицом в мой платок.

Я прикрыл глаза на секунду, не находя слов.

По сути, Кристель и имперский принц Седрик обращались с юным священником уровня клирика так, будто он был простым зарядником, и издевались над ним. Я не мог в это поверить. Они открыто делали что-то настолько ужасное, и при этом им хватало наглости выглядеть такими уверенными, когда я натыкался на них во дворце?

[Это, эм… Ты говорил об этом с Её Высокопреосвященством кардиналом Бутье?] – я понял, что ляпнул лишнее, только уже задав вопрос.

Едва ли у Санта была такая возможность. Кардинал, прозванная «Имперской дочерью веры» и обладавшая властью в Ватикане, была прежде всего крестной имперского принца и духовным партнёром императрицы. Даже если опустить огромную разницу в статусе между клириком и кардиналом, Сант никогда бы не смог подойти к ней и пожаловаться, что её крестник говнюк.

– Ы-ы-ы, как бы я посмел… – глаза Санта печально опустились, когда он посмотрел на меня, и я неловко похлопал его по плечу, чувствуя лёгкую вину.

[Я понимаю. Но сэр Хайнес просто молча смотрит на это?] – я обязан был спросить, ведь сэр Йохан Хайнес был наставником этих двоих.

Если, будучи святыми рыцарями, они делали что-то неподобающее, он первым должен был вмешаться. Ведь речь о сотрудничестве между священником и святым рыцарем, а не об односторонней эксплуатации.

– С-сэр Хайнес во время занятий… Не кажется особо заинтересованным в своей работе… – Сант уставился в пол и замолчал.

Я внезапно вспомнил о нашем с Ганаэлем разговоре в приёмной дворца Джульетты.

«– Все будет в порядке, раз это просто спарринг. Наставник из Ватикана ведь там, с ними. Уверен, он обо всем позаботится.

– По началу я думал так же, но теперь сомневаюсь, что их учитель с ними справляется».

Паззл начал складываться, но нужно было точно во всем убедиться. Подумав, что лучше скрыть этот разговор от чужих ушей, я отключил Божественный Оракул и понизил голос:

– То есть эти двое каждый день просто сражаются и вытягивают из тебя необходимый им эфир, а сэр Хайнес сидит и смотрит?

– Да, Ваше Высочество… – шмыгнув носом, тихо отозвался Сант.

Я невольно нахмурился, не в силах понять, почему они помалкивают о том, что наставник их ничему не учит.

– Не слышал ничего подобного в императорском дворце. Высказывались ли об этом герцог или юная леди?

– Мы с сэром Хайнесом только недавно сюда прибыли. Они, наверное, думают, что в конце концов он всему научит их, когда придёт время… Так что оба просто… наслаждаются схватками? – священник, которому максимум могло быть двадцать, склонил голову и промокнул глаза платком.

Я едва сдержал рвущийся наружу вздох. Не знаю, о чём там думал сэр Хайнес, но нельзя было давать этим двоим так продолжать. Будучи коллегой Санта, я не мог закрыть глаза на такое обращение со священником.

– Ах, Ваше Высочество… Причина, по которой я пришёл исповедоваться… Я хотел сбежать. Я даже втайне собрал вещи прошлой ночью. Знаю, что не должен так поступать, но… – Сант сменил тему, сосредоточившись на таинстве, и я молча кивал головой, слушая его, но не мог остановить поднимающийся во мне дискомфорт.

Одно дело – если бы я всегда жил с зажатыми ушами, но теперь, когда я услышал о происходящем, было бы сложно притворяться, что я ничего не знаю. Похоже, был лимит игнорирования вещей, пока они меня не касались.

***

Кристель де Сарнез, проводив принца Джесса ко временной исповедальне, теперь бесцельно шаталась вокруг Летнего дворца. Было бы весело поболтать с его слугами, но сегодня ей срочно нужно было подышать свежим воздухом, поэтому она пошла к маленькому лесу за Летним дворцом.

Сегодня девушка чувствовала себя свободнее, чем обычно, ведь служанка, прибывшая с ней из герцогства, осталась в графстве Мутэ. Чистый и тёплый эфир принца, казалось, всё ещё парил вокруг неё. Наверное, поэтому…

…она не заметила, что Седрик Ристер уже сидел в павильоне, куда Кристель направлялась.

– Приветствую Его Императорское Высочество герцога Ивелина.

Ответом было молчание. Кристель стала немного нервной перед ним, что было для неё редкостью, но скрыла это за уважительным приветствием.

Молодой герцог, как всегда, ответил на её приветствие кивком. Каждый раз ведёт себя так, будто знает себе цену.

И, похоже, он принёс документы из своего кабинета, чтобы ознакомиться с ними снаружи. Ему, видимо, тоже надо было сменить обстановку.

У Кристель не было иного выбора, кроме как двинуться к павильону в другой стороне. Никто из них не собирался подавлять свой эфир или учитывать чужие чувства. «Почему я должна, если он этого не делает?» – логика работала в обе стороны. В результате лучшим способом поддержания мира было избегать друг друга, кроме как во время уроков. Императрица не так давно отчитала их, и они не могли спровоцировать ещё один инцидент.

«Я надеюсь, в другом павильоне тоже есть длинный диван, чтобы я могла вздремнуть», – подумала Кристель и вдруг остановилась, вспомнив их с принцем разговор, произошедший раннее.

Девушка медленно повернула голову к герцогу. Во время чтения какой-то бумажки его смазливое личико казалось довольно серьёзным. Не то чтобы Кристель хотелось прерывать чужой рабочий процесс, но сегодня был особенный день для принца, и она не смогла сдержать любопытства.

– Ваше Императорское Высочество, возможно ли такое, что вы забыли о сегодняшнем дне рождении принца Джесса? – в её милом голосе не было ни капли злобы.

Однако герцог полностью проигнорировал её, как будто это было в порядке вещей. «Вот же грубый сучёныш», – Хам Гаин мысленно матюгнулась и повернулась назад. Ей удалось сдержаться и не выкинуть чего-то вульгарного, но в конце концов раздражение все же сорвалось с языка:

– Так продолжишь – и он может начать тебя ненавидеть, – на этот раз в её голосе послышалась нотка злобы.

Она знала, что принц Джесс не стал бы ненавидеть герцога, он по натуре был добряком со слабостью к детям и животным. Герцог обычно был той ещё зверюгой и мог превратиться в маленького ребёнка при нехватке эфира, поэтому она была уверена, что день, когда принц действительно будет ужасно с ним обращаться, не настанет. Тем не менее Кристель очень хотелось задеть этого маленького бандита, и плевать ей было, что она ведёт себя по-детски, такой вот она человек.

– Мне не нужно ему угождать, ведь я знаю его слабое место, – девушка уже собиралась уходить, но разозлилась ещё больше, услышав этот странный ответ.

Если быть более точным, то это прозвучало странно только для Кристель. Она резко обернулась, только чтобы увидеть свойственный герцогу невозмутимый вид.

– Знаете слабость Его Высочества?

И снова молчание. Герцог вернулся к документу, будто ему больше нечего было добавить. Кристель же, пребывая в недоумении, не смогла промолчать.

– Вы же не думаете, что можете использовать чужую слабость, чтобы обращаться с людьми так, как вам заблагорассудится, правда, Ваше Императорское Высочество?

– Я уверен, что смогу, по крайней мере, заставить его подчиниться.

«Ух ты, блядь. Вы только посмотрите, как этот ублюдок заговорил». Кристель быстро подошла и уселась на диван по другую сторону от герцога. Седрик нахмурился из-за этого неуважительного поступка, но девушке как с гуся вода.

– Я думала, вы доверяете принцу Джессу, Ваше Императорское Высочество. Разве всё не было хорошо во время Великой охоты на демонов? Мне так и казалось.

Она не хотела этого признавать, но было весело. Они с принцем и герцогом, казалось, прекрасно сработались. Свою роль сыграло и то, что её состояние всегда было хорошим благодаря эфиру принца.

– Не вижу, какое отношения это имеет к вопросу.

Кристель стиснула зубы. Это была подсознательная реакция, которая возникала всякий раз, когда она считала кого-то безнадёжным. Ведь по сути, герцог доверял принцу, но умудрился же придумать такой дерьмовый способ удержать его в своих руках.

Честно говоря, ей хотелось оставить герцога как есть и уйти. У неё были хорошие отношения с принцем, а герцог, наоборот, упорно стремился разочаровать Джесса. Вот только…

«– Ах да, ковчег Божества Ветра. Он ведь совершенно не похож на брелок, который я получила на Ночном рынке, да?

– Помню, он вроде был в форме крыла. Пойду проверю в моей комнате.

– Вы взяли его аж сюда, Ваше Высочество?

– Я повесил его на ручку своего портфеля».

Принц Джесс был человеком, который даже сохранил дешёвую безделушку, выигранную Кристель на соревнованиях по метанию кинжала. Пусть он и рос принцем, Джесс оказался на удивление добрым и простым в общении. Кристель решила, что такому человеку не подобает страдать из-за чьей-то неумелости и незрелости, вот и все.

– Пожалуйста, слушайте внимательно, Ваше Императорское Высочество. Я объясню всего раз, – со стиснутыми зубами заговорила Кристель.

– Что?

Она знала, что это был ещё молокосос, чернила с именем которого ещё не высохли на генеалогическом древе, но никак не ожидала, что ей придётся учить его заводить друзей.

– Принц Джесс – человек. Очень хороший, к слову, человек. Едва ли вы добьётесь его расположения такими методами.

– Да ты…

– Божественная реликвия в колокольне. Даже не человек ведь, а как сложно успокоить, да? Было бы плохо, если бы меня не оказалось рядом, правда? А теперь каково, ты думаешь, будет с человеком?

Молчание.

– Принц Джесс – добрый человек, который понимает слова. Вы ведь знаете это, Ваше Императорское Высочество.

Оранжевые глаза герцога опустились. Кристель же продолжила:

– Он и так дипломатический заложник. Ему будет тревожно и страшно от угроз. Вы действительно так хотите отблагодарить принца Джесса, Ваше Императорское Высочество? – закончила она на хорошей ноте: – Пожалуйста, покажите ему свою искренность. Тогда вы сможете стать ближе.

Затем она встала, расправив платье. Она гордилась тем, что преподала двадцатичетырехлетнему парню жизненный урок, и в то же время чувствовала разочарование, удивляясь, как этот ублюдок вообще дожил до своих лет.

– Тогда я вас покину, Ваше Императорское Высочество, – Кристель элегантно поклонилась, прежде чем уйти.

Чистый северный ветерок колыхал лес, траву и черные, как атлас, волосы молчавшего мужчины.

На мгновение он опустил взгляд на документ, который держал в руке. И тут бумага загорелась.

***

– Разве не здорово помыться? Освежающе, правда?

В ответ раздались писк и чириканье. Я улыбнулся, болтая с божественными зверями. На то, чтобы вымыть их всех и самого себя, ушло полтора часа.

В отличие от Деми, которому нравилась вода, Рея и Пери сейчас сидели надутые, а Туксим из-за влажных перьев казался тощим, но, думаю, ему вполне понравилось, ведь теперь он увлечённо бегал вокруг и что-то щебетал.

Небрежно подвязав пояс халата, я стал вытирать каждого из них полотенцем. Они и так всегда были чистыми, наверное, потому что это всё же божественные животные, а после помывки чуть ли не блестели от чистоты.

– Пери, подойди. Я ещё не вытер до конца твой хвостик, – панда, хныкнув, дёрнула черными ушками и убежала прочь, а Рея поспешила за ней.

«Ночью воздух на севере холодный, так что надо вытереть их как следует, чтобы они не простудились… Что?»

– Я что, не закрыл за собой дверь? – я вдруг заметил, что дверь на балконе была открыта.

Оставив божественных зверей, я подошёл к балкону с развевающимися занавесками и захлопнул дверь, убедившись, что запер каждый замок.

Туксим, должно быть, собирается провести день со мной, раз всё это время оставался в моей комнате – особое одолжение на день рождения?

– Как мне следует вести себя завтра? – тихо пробормотал я.

После сегодняшней исповеди Санта у меня скопилось много мыслей, и поэтому я двинулся прямиком к кабинету кардинала после двухчасового приёма кающихся. Я подумал, что стоит поднять этот вопрос с кардиналом сейчас, раз Сант такого сделать не мог, а я теперь все знал. Однако…

«– Ваше Высочество, мне очень жаль, но Её Высокопреосвященство в данный момент очень занята. Вы не против вернуться через несколько часов? Я приду лично вас сопроводить.

– Вот как. Всё в порядке, я зайду как-нибудь потом».

В конце концов разговор состоялся лишь с Натали, служанкой кардинала. Она волновалась, что Её Высокопреосвященство не может даже толком поесть, да и сама Натали выглядела не очень.

Я решил отправить немного канеле, полученных в качестве подарка, в офис кардинала вместо визита. Она была так занята подготовкой к Молитвенному собранию в следующем месяце, что едва могла глаза прикрыть. Жаловаться такому человеку, что подопечные ей дети совместными усилиями запугивают драгоценное дитя другой семьи, было немного…

Деми, успевший забраться на столик в спальне, вдруг заныл.

– Что, хочешь спуститься? – я как обычно поднял его, обхватив животик, и в этот момент заметил незнакомую коробочку, на которой Деми сидел, и маленькую карточку рядом с ней.

И шкатулка, и открытка были украшены слепящими глаза драгоценными камнями. Встревожившись, я тем не менее спокойно раскрыл открытку. Содержание было кратким.

«Всегда носи это с собой. – С. Р.»

* * *

Переводила Пьяный Педик, редактировала DjunLay