Этим утром я как всегда проснулся в слезах. Я больше не знал грустно мне или нет - мои чувства улетучились вместе со слезами. Я вяло лежал на кровати до тех пор, пока моя мама не вошла и не сказала мне вставать.

Снега не было, но дороги были покрыты белой наледью. Половина всех тех машин, что мы видели, была с цепями на колесах. Мой отец был за рулём, а отец Аки сидел рядом. Мать Аки и я сидели на задних сидениях. Мужчины спереди продолжали говорить про снег. Успеем ли мы добраться до аэропорта вовремя? Вылетит ли самолёт по расписанию? Мать Аки и я почти ничего не говорили. Я смотрел в окно на проплывающий пейзаж. Поля с обеих сторон дороги были покрыты снегом везде куда бы ни упал взор. Солнечные лучи пробивались сквозь облака, падая на отдалённый горный хребет. Мать Аки держала маленькую урну с пеплом на коленях.

Снег становился все глубже по мере приближения к хребту холма. Мой отец остановил машину и вместе с отцом Аки вышел, чтобы надеть цепи на колеса. Я вышел на небольшую прогулку в попытке скоротать время. По ту сторону от парковочной зоны была роща. Нетронутый снег покрывал подлесок, пока скопившийся на вершинах деревьев снег не упал на землю с сухим звуком. Когда я посмотрел назад за забор, я мог увидеть зимний океан. Он был спокойным и тихим, чрезвычайно синим. Неважно на что я смотрел, мои воспоминания затягивали меня. Я закрыл крышку своего сердца и отвернулся от океана.

Снег в лесу был глубоким. Там были сломанные ветки и твёрдые, похожие на пни, труднопроходимые наросты. Внезапно, где-то в лесу дикая птица высвободила резкий крик и улетела. Я остановился, прислушиваясь к другим звукам, но стояла такая тишина, словно в мире никого не осталось. Однако стоило мне закрыть глаза, я мог слышать цепи машин на ближайшей дороге, словно звон колокольчиков. Я начал забывать где я или кто я. Затем я услышал отца, зовущего меня.

После того как мы преодолели холм, остаток пути прошёл гладко. Мы прибыли в аэропорт, зарегистрировались и прошли на посадку.

"Спасибо вам за все," сказал мой отец родителям Аки.

"Это мы должны благодарить вас," ответил отец Аки с улыбкой. "Уверен Аки очень счастлива, что Сакутаро пошёл с нами."

Я взглянул на маленькую урну в руках матери Аки. Эта урна так удобно устроилась в этой прекрасной парчовой сумке... Аки действительно была там?

После того как самолёт взлетел я уснул и увидел сон. Он был про Аки, когда та ещё была здорова, во сне она улыбалась своей слегка смущённой улыбкой. Она звала меня - "Саку-чан." Её голос застрял у меня в ушах. Я желал, чтобы сон был реальностью, а реальность сном. Но это было не так. Вот почему всякий раз просыпаясь я плакал. Не из-за того, что грустно. Когда ты возвращаешься из счастливого сна в грустную реальность, существует пропасть которую то должен пересечь, и её нельзя пересечь не пролив при этом слез. И неважно как часто ты будешь это делать.

Место, которое мы покинули, было покрыто снегом, но место куда мы прилетели было знойным городом под летним солнцем: Кэрнс, прекрасный город у Тихого океана. Набережная из пальм и удушающая тропическая растительность раскинулись около люксовых отелей с видом на залив. Большие и маленькие круизные лайнеры ждали у причала. Такси до нашего отеля ехало вдоль берега, где туристы прогуливались, наслаждаясь закатом.

"Здесь как на Гаваях," сказала мать Аки.

Для меня это место было проклятием. Ничего здесь не поменялось за 4 месяца, за исключением времени года. Австралия перешла от раней весны к середине лета. И это все. И это все что произошло здесь.

Мы собирались провести ночь в отеле и взять билет на утренний полет следующего дня. Разница во времени была едва заметна, так что время, когда мы покидали Японию просто продолжало идти своим чередом. После ужина я растянулся на кровати отеля и уставился на потолок. Я сказал себе, что Аки здесь нет.

Когда я прибыл в Кэрнс 4 месяца назад Аки здесь не было тоже. Наш класс приехал на выпускной старшей школы и оставил её в Японии. Мы летели из японского города, недалеко от Австралии в австралийский город, недалеко от Японии. Это был единственный маршрут без пересадок, именно по этой причине Кэрнс вошел в мою жизнь. Я думал это прекрасное место. Все было странным, новым и интересным, потому что на все, что я смотрел, Аки смотрела со мной, через меня. Но сейчас неважно на что я смотрю, я не чувствую ничего. На что я должен смотреть здесь?

Вот что значило для Аки уйти, вот что значило потерять её. Мне больше не на что было смотреть, будь то Австралия или Аляска, Средиземноморье или Антарктика. Не имеет значения куда я шёл, везде одно и то же: ни один пейзаж не мог тронуть меня, ничто прекрасное не могло удовлетворить меня. Человек, который подарил мне возможность видеть, слышать и чувствовать волю к жизни, ушёл. Она больше не со мной.

Четыре месяца. Все произошло, пока один сезон сменял другой. За это время одна девочка исчезла из этого мира. Если ты думаешь об этом как об одном человеке из 6 миллиардов, то это не имеет значения. Но я не был здесь с 6 миллиардами. Я был там, где одна смерть стёрла каждую эмоцию. Вот где я был. Я не видел, не слышал и не чувствовал. Но был ли я там на самом деле? Если нет, то где я был?