Ему искренне жаль.

「Ага, знаю я его искренность! Этот идиот…!!!」

Я с раздражением скомкала письмо, переданное часовым.

И со всей злости бросила комок бумаги в стену.

Шёл уже третий день моего пребывания в тюрьме.

В мрачной, тихой, как и прежде, камере раздавался только мой голос.

「Стоило только подумать, что мне давно никто не писал! Я всегда считала его робким, но чтобы он был настолько малодушным!!!」

Я верила, что он попытается хоть как-нибудь, хоть чуть-чуть помочь мне; а он наоборот, решил разорвать наши с ним отношения родителя и ребёнка и написал эти “извинения”.

Хочет, чтобы я его поняла? Отказываюсь!

“Написал 『из-за твоих действий』! Я требую не просто взять свои слова назад, а переписать это предложение!!!”

Содержание этого необоснованно длинного письма — одни сплошные оправдания.

Сколько бы он ни писал “я в тебя верю”, всё равно всё сводится к желанию “разорвать отношения” между нами.

Мне кажется, уже то, что я взялась читать его письмо со всей серьёзностью — огромная глупость.

「Только по таким случаям он соизволит мигом написать мне! Ну и шут с ним! Я так и так от отца много не ожидала!!!」

Нет, я даже на мгновение не могла подумать, когда только получила письмо, что отец потрудится и использует своё влияние.

И нет, когда меня посадили в камеру, я не заявляла часовому, что дом Крадел не будет молчать.

Кхм… в общем, у меня с самого начала не было никаких надежд на отца.

“Уж теперь-то я смогу выйти из тюрьмы”… нет, и этому я не радовалась.

“Ни капельки! Тем более, я вообще в порядке! Еда тут намного лучше той, что готовили для господина Бога в столовой! Её хоть можно есть!”

Я хмыкнула и села на край развалюшной кровати.

Помимо моего ненадёжного отца, у меня была и другая проблема — тюрьма, в которую меня внезапно посадили.

Как написал отец, похоже, меня посадили в тюрьму как источник скверны.

Я толком ничего не понимаю, но, похоже, я “издевательствами заставила господина Бога создавать скверну, и поэтому она распространилась по всей стране”.

Через несколько дней я предстану перед судом. Это будет суд перед божествами, и конечно же, на нём будут присутствовать священники, и даже, возможно, королевская семья и другие аристократы.

“Настолько важное и серьёзное событие, что аж смешно.”

Усмехнувшись, я посмотрела вверх, на окно своей камеры.

Естественно, я прекрасно понимала, в какой ситуации оказалась.

Проще говоря, мной хитро манипулируют.

“Они подделывали оракулы, а теперь так же врут об источнике скверны.”

Я знаю, что давно ходят слухи о переполняющей Храм скверне, появившемся монстре и очень затруднительном положении самого Храма.

Я знаю, что храм отчаянно пытался найти источник скверны.

Из-за этого они и к Лидиане относились как к преступнице, и подняли большую суматоху.

“Если уж Лидди, святую господина Адратиона и герцогскую дочь, хотели выгнать из Храма, что уж мне от них ожидать?”

Ведь я — Святая “Некомпетентного бога”… а сейчас — Святая самого подозрительного божества.

С точки зрения Храма, мой социальный статус вообще ничего не значит.

Более того, я была на месте появления первой скверны, и ругалась с пропавшим позже Эриком по поводу расторжения помолвки.

“Даже я бы подумала, что такой человек подозрителен! Эм… эм… да, очень подозрителен!!!”

Хотя меня и заключили в тюрьму… весь день в своей камере я не сижу.

Меня регулярно выпускают, и меня допрашивают священники.

Именно на допросах мне указали на случай с Розали и с Эриком.

Но, как бы я ни отрицала свою причастность, доказательств своей невиновности у меня нет.

Подозрения священников только усиливаются, и с последней нашей встречи я чувствовала, что они уже вынесли мне вердикт — “виновна”.

“Но! Я не издевалась над господином Богом! Я только иногда тыкала в него пальцем!!!”

Даже если он потом озадаченно трясся, не думаю, что он ненавидел, когда в него тыкают пальцами.

Если бы от этих тычков рождалась скверна, она бы уже поглотила весь мир.

“Тем более, все знают, что скверну создал не господин Бог! Думаю, Лидди мне верит, Мари и Софи слышали слова лорда Луфре, а Ленардо прекрасно понимает, что сказала госпожа Соваре!”

Не думаю, что Лидди, а также Мари и Софи, теперь на удивление добродушные, будут молчать, когда меня схватили и посадили в тюрьму.

Ленардо тоже обещал помочь, чем сможет.

В их помощь я верю больше, чем в своего отца.

Я ещё не пыталась сообщить им, что сейчас мне нужна их помощь…

Но, я уверена, они…

“Переживают за меня. Наверняка сейчас они обдумывают, как бы им навестить меня.”

Я сидела на кровати, сцепив руки на коленях.

Моя сестра тоже разорвала все отношения с семьёй.

Хотя, на самом деле всё не так плохо и серьёзно.

У меня есть друзья, и я даже знаю священника, которому могу доверять.

В худшем случае, я могу положиться на старшую сестру.

“Если за дело возьмётся старшая сестра, она этого так просто не оставит. Она вышла за Герцога Рувелия, а его статус настолько же высок, как у герцогского дома Бланшетт, семьи Лидди!”

Возможность оставить разборки другим — это не то, чем мне стоило бы гордиться, но всё равно это было замечательно.

Если я не могу самостоятельно выбраться из этой проблемы, что плохого в том, чтобы положиться на других?

Тем более что моя старшая сестра не чужой человек, а моя семья.

“В герцогстве наверняка уже знают о предстоящем суде. Она обязательно со всем разберётся. Нет ничего такого, что бы было не под силу моей старшей сестре!!!”

Сжав с силой кулаки, я решительно подняла голову.

Что насчёт письма отца? Я на него с самого начала и не рассчитывала.

Ситуация была плоха, но не безнадёжна.

Всё будет хорошо. У меня нет доказательств своей невиновности, но, думаю, всё будет хорошо. Обязательно.

Нет смысла впадать в уныние. Если не сдаваться, обязательно найдётся способ…

И в тот момент, когда я, почувствовав прилив сил, приподнялась…

В тихом коридоре за решёткой послышались легкие шаги.

Они звучали вместе с тяжёлыми шагами солдата, словно маленькая… словно шла хрупкая девушка. Я тут же поднялась.

「Лидди?! А может, Мари или Софи?!」

Сама того не осознавая, я оживилась.

Звук шагов явно отличался от тех, что я слышала за время заключения.

Я с нетерпением подбежала к решётке своей камеры…

「……..Норочка?」

Увидев её, я тут же напряглась.

Перед моей камерой остановилась девушка с льняными волосами, которую я меньше всего хотела видеть.

Та, из-за кого я и оказалась в этой тюрьме — Амальда — увидев меня, внезапно ярко улыбнулась.