— «Класс 2-5, палатка гадалки!» 

— «Супер-страшный дом с привидениями! Не пропустите~!» 

Школьные коридоры были наполнены оживлёнными голосами и волнением. 

Обычно скучные и безликие, сегодня они были просто неузнаваемы. Украшенные бумажными гирляндами и плакатами, коридоры сияли яркими красками, а в воздухе витал соблазнительный аромат еды с прилавков. 

Фестиваль культуры был в самом разгаре. 

С тех пор как я узнала о чувствах Хинокo-чан, я старалась как можно чаще избегать ситуаций, где мы с Кога-куном оставались бы наедине. И вот — этот день наконец настал. 

С того момента я много думала. 

Я выжала из своего скромного ума всё до последней капли, засиживалась допоздна, отчаянно пытаясь найти ответ. 

Мои чувства к Кога-куну ни на каплю не изменились. 

Я мучилась не из-за самой любви, а из-за того, как найти в ней решение. 

— «Чтобы что-то получить, нужно что-то потерять». Так уж устроен этот мир. 

Слова, которые когда-то сказала мне Хинокo-чан, не давали покоя. 

Потому что я эгоистично пыталась сохранить и дружбу со всеми, и свою любовь к Кога-куну. 

Но через эти страдания я всё-таки пришла к ответу. 

Нет… говорить, что я «нашла» его, будет не совсем правильно. 

Я просто всё это время закрывала на него глаза. 

Когда Хинокo-чан при всех прямо заявила: «Мне нравится Кога-кун», а я не смогла вымолвить ни слова, тогда мне показалось, что я уже проиграла. 

Но… я не смогла отпустить. 

Эту любовь я не могу так просто оставить. 

Сегодня вечером, на сцене после фестиваля, я исполню песню — только для Кога-куна. 

Эта песня станет моим признанием. Я вложу в неё все свои чувства и донесу их до него. 

Если они достигнут его сердца… я попытаюсь убедить его. 

Я скажу ему, что люблю его больше всех на свете и что хочу, чтобы мы стали настоящей парой. 

Больше никаких секретов. Я скажу правду всем. 

Конечно, Кога-кун не согласится сразу. 

Но если моё выступление действительно передаст мои чувства, думаю, шанс всё же есть. 

До сих пор мы встречались в секрете, скрывая наши отношения от всех. 

А потом я узнала о чувствах Хинокo-чан. 

Если бы я раскрыла всё сейчас, меня бы наверняка возненавидели. 

Но раз уж всё зашло так далеко, мне остаётся только верить. 

Верить, что мы всё ещё сможем остаться друзьями. 

Это решение принято слишком поздно, но другого пути больше нет. Скорее всего, после моего признания на меня будут указывать пальцем — Хинокo-чан, Сэйран-кун, Танака-кун… все. 

И всё же я должна верить, что мы сможем остаться друзьями. 

То время, которое мы провели впятером, было по-настоящему особенным, и я уверена — остальные чувствуют то же самое. 

Поэтому я поставлю всё на этот крошечный шанс и поверю. Я обязательно донесу свои чувства до Кога-куна, добьюсь его понимания, и вместе мы расскажем всё остальным. 

В конце концов, ответ, над которым я так долго мучилась, оказался до смешного простым и до безумия эгоистичным. 

Я не хочу отказываться ни от любви, ни от дружбы. 

Теперь мне остаётся лишь вложить всё, что у меня есть, в выступление после фестиваля. 

Назвать это разминкой было бы грубо, но хоровое выступление нашего класса в спортзале прошло безупречно. 

Я смогла аккомпанировать хору, не допустив ни одной ошибки. 

Теперь я уверена, что смогу идеально сыграть и на вечернем сценическом выступлении группы. 

И всё же я хочу подготовиться как следует. 

До выхода на сцену оставалось больше четырёх часов, и я, схватив электрогитару, направилась в музыкальный класс, чтобы порепетировать в одиночестве. 

— О, Нарусима-сан. 

Пробираясь сквозь шумные, оживлённые коридоры, я столкнулась с Танака-куном. 

На его рукаве была повязка с надписью «Член комитета фестиваля культуры». Будучи в составе оргкомитета, в день фестиваля Танака-кун был завален делами и почти не имел времени насладиться самим праздником. 

— Так ты репетируешь для вечерней сцены совсем одна? Времени ведь ещё полно. Тебе бы передохнуть и сходить к прилавкам с Джуньней и остальными. Ты же с утра никуда не сходила, да? 

— Ахаха… Просто сейчас у меня как-то совсем нет настроения веселиться. 

Наше хоровое выступление класса было поставлено на самый последний урок утра. До него мы почти всё время тихо сидели в классе — слишком нервничали, чтобы заниматься чем-то ещё. 

Наверное, поэтому, как только выступление закончилось, весь класс будто взорвался энергией и с головой нырнул в фестивальную суматоху. 

Конечно, Кога-кун и остальные не стали исключением. Я слышала, что он, Сэйран-кун и Хинокo-чан ходили по разным прилавкам вместе. Они звали и меня, но я вежливо отказалась. Вместо этого я осталась в опустевшем классе, поела принесённый из дома обед... и вот теперь оказалась здесь. 

— Понятно. Тяжело тебе, наверное, Нарусима-сан. 

— Нет, совсем нет. Мы оба просто стараемся изо всех сил. Эм, ну… мне, наверное, пора— 

Как бы ни хотелось сберечь каждую секунду для репетиции, я замялась, когда Танака-кун снова заговорил. 

— Ах да. Я тут раньше столкнулся с Джуньей и это было просто уморительно. 

— А? Забавная история про Кога-куна? 

…Я тут же попросила его продолжить. 

Как бы я ни спешила, если речь шла о нём, я не могла это проигнорировать. 

— Мы проходили мимо мейд-кафе третьегодок, и тут Джунья вывалился оттуда весь в слезах. Оказалось, он попробовал их супер-острое блюдо и кричал: «Это же химическое оружие!» 

— Ахаха, серьёзно? Кога-кун ведь вообще не переносит острого. Ну и ребёнок! Хехе. 

— И всё равно мчиться испытать себя. Безнадёжный, правда? У него всё лицо было в слезах и соплях. Сэйрану это показалось таким смешным, что он тут же сфотографировал его на телефон. И, несмотря на весь этот ужас, Джунья ещё и показал знак мира в камеру. 

— Ахаха! Ох нет, Кога-кун — самый настоящий сопливый мальчишка. И что было дальше? 

— А потом Асагири-сан— 

— Ой, прости, Нарусима-сан. Я только сейчас понял, что мне уже пора бежать. 

Танака-кун взглянул на экран телефона. 

Осознав, что я задержала его болтовнёй больше чем на пять минут, я почувствовала лёгкую вину. 

— Хорошо. Прости, что задержала! Спасибо за весёлую историю. Удачи тебе с работой в комитете. 

Я дружелюбно похлопала его по плечу и улыбнулась как можно естественнее, провожая его взглядом. 

Но Танака-кун почему-то не уходил. Он просто стоял и смотрел на меня с чуть растерянным выражением лица. 

— Что такое? Ты не идёшь? 

— Ну… эм… не знаю, как это сказать, но… я всё это время думал. Сегодня, Нарусима-сан, ты какая-то… 

— Мм? 

— …будто светлее? Как будто твое настроение стало легче. 

— Хе-хе. Правда? 

Я и сама это чувствовала. Все эти забавные истории про Кога-куна успокоили меня и подарили отличное настроение перед финальной репетицией. 

— Да… почему-то ты кажешься даже более очаровательной, чем обычно— ой, что я вообще говорю? Хаха. 

— Хехе, но мне правда очень приятно это слышать. Ладно, я больше не буду тебя задерживать. Тогда я пойду. Пока-пока. 

Заметив, что Танака-кун всё ещё не торопится уходить, я развернулась, решив самой закончить разговор. 

— Ах, подожди, Нарусима-сан. 

Танака-кун окликнул меня в последний раз. 

— Джунья и остальные тоже об этом говорили… раз уж сегодня на фестивале мы так и не смогли нормально погулять вместе, давай в следующий раз как следует отпразднуем твой день рождения. 

— …Ага, спасибо. Я буду ждать. 

После фестиваля мой день рождения наступит совсем скоро. Я стану ещё на год старше. 

Интересно, какой будет наша группа из пятерых? 

Когда я об этом думаю… это все ещё немного пугает меня. 

Основная часть фестиваля культуры заканчивается в 16:30. 

После этого ученики могут идти домой, но большинство так не делает. 

Потому что в 17:00 начинается долгожданное послефестивальное мероприятие. 

Некоторые уличные палатки с едой продолжают работать, на улице проходит живая концертная сцена, а в завершение вечера всех ждёт традиционный танец вокруг костра. 

Формально это прощание с фестивалем культуры, но для многих именно оно ощущается как главное событие. 

Для меня — тем более. 

На специальной уличной сцене, установленной на территории школы, я вот-вот выступлю вместе с Сэйран-куном и Токива-куном из клуба лёгкой музыки. Мы втроём покажем результат всех наших репетиций. 

Сейчас мы находимся в палатке для выступающих рядом со сценой, проводя последние спокойные минуты перед выходом. 

— Нервничаешь, Нарусима? 

— Н-нет… Думаю, я довольно спокойна… наверное… 

Я ответила Сэйран-куну искренней улыбкой, оценив его заботу. 

Честно говоря, меня саму удивляло, насколько я была спокойна. Даже увидев толпу, собравшуюся перед сценой, перед тем как зайти в палатку, я совсем не растерялась. 

Я была слишком взволнована тем, что наконец-то Кога-кун услышит мою музыку. 

— Если вдруг ошибёшься и пальцы «застынут», не паникуй. Мы тебя прикроем. Просто спокойно прийди в себя. 

— Именно! А если что — этот басист-вокалист, Токива «Мясник», начнёт шоу! Так что давай, Нарусима-сан, ошибайся сколько хочешь! А, стоп, не надо? Эм, не сдерживайся! 

Наш басист и вокалист Токива-кун, как всегда, был переполнен энергией. 

Но было ясно, что он по-своему заботится обо мне, и поддержка их обоих придавала мне уверенности. 

— С-спасибо… Я могу доставить вам проблем, но если что — рассчитываю на вас. 

— Да какие проблемы~! Я бы даже сказал — спасибо за прожектор! Благодарность, или «ган-ща», понял? 

— Это была худшая шутка, которую я когда-либо слышал. Просто умри прямо сейчас, — пробормотал Сэйран, закатив глаза. 

А затем он наклонился ко мне и тихо прошептал: 

— Токива есть Токива, но я правда тебя поддержу, так что не переживай. Ты единственный человек, с которым я когда-либо делился своими проблемами, Нарусима. Когда я сказал тебе, что, возможно, я асексуален, и ты ответила: «Мы всё равно остаёмся друзьями», — для меня это было очень важно. 

Я вспомнила тот момент, когда Сэйран-кун открылся мне и рассказал о своих переживаниях. 

— Да… Я всегда хотела оставаться с тобой друзьями… 

Я правда так думала. 

Все пятеро — включая Сэйран-куна — для меня незаменимы. 

Даже если мы с Кога-куном раскроем наши тайные отношения, я всё равно надеюсь, что мы сможем остаться друзьями. 

— Эй, вы двое! О чём это вы там шепчетесь? 

Токива-кун незаметно подкрался сзади и закинул руки нам обоим на плечи. 

— До выхода на сцену ещё есть время, так что как насчёт карточной игры? Слышали про «Старую деву без джокера»? Я сам придумал. Поиграете час — и, клянусь, начнёте «плыть»! Бу-ха-ха! 

Токива-кун выглядел ещё более воодушевлённым, чем обычно. 

В палатке для выступающих собрались школьные группы, и воздух был напряжён ожиданием. Но Токива-куна это, казалось, совсем не касалось — будто слово «нервы» для него не существовало. 

Наверное, он просто был рад возможности покрасоваться перед своей девушкой. Я могла это понять… ну, совсем чуть-чуть. Хе-хе. 

Всего на послефестивальной сцене выступают пять школьных групп, включая нашу. 

Выступления запланированы с 17:00 до 18:40, и как группа из клуба лёгкой музыки мы закрываем программу. 

Если всё пойдёт по расписанию, наш выход будет примерно в 18:20. До этого я собираюсь с удовольствием посмотреть выступления остальных групп и чему-нибудь у них научиться. 

Ранее Кога-кун написал мне, что будет «в конце зала». 

Похоже, он уже здесь и планирует посмотреть все выступления. Скорее всего, Хиноко-тян рядом с ним. 

Когда я посмотрела на телефон, было уже почти 17:00. Первая группа должна была вот-вот выйти на сцену. 

Но никто в палатке не выглядел так, будто собирается готовиться к выходу. 

Кажется, Сэйран-кун тоже это заметил. 

— Эй, разве не пора первой группе начинать подготовку? 

— Д-Дa… Что происходит…? 

Танака-кун, член комитета культурного фестиваля, ворвался в палатку вместе с незнакомой мне девушкой. 

— Извините! У нас небольшая проблема! 

— Ч-Что случилось, Синтаро? — спросил Сэйран-кун, выглядел обеспокоенным. 

Танака-кун кивнул Сэйран-куну, а затем обратился ко всем в палатке: 

— Группа, которая должна была идти первой, попала в аварию во время фестиваля. Похоже, один из участников получил травму, поэтому им пришлось в последний момент отказаться от выступления. 

В палатке раздались шепоты «Что?!», а исполнители обменялись встревоженными взглядами. 

— Так что мы надеялись немного сдвинуть расписание. Это возможно? 

Танака-кун обратил внимание на группу из четырёх мальчиков, стоявших рядом. Судя по всему, это была вторая группа в расписании. 

— Э-эй, э-эй… вы хотите, чтобы мы вышли на сцену прямо сейчас? Это слишком внезапно! 

— Д-Дa, мы даже морально не готовы… 

Четыре участика группы выглядели бледными и явно нервничали. 

Я понимала что они чувствуют. Мы все были всего лишь любительскими школьными группами, а не профессионалами. Если это было их первое выступление на сцене, естественно, что они чувствовали себя подавленными. 

Танака-кун тоже это понял. Он не настаивал, а нервно посмотрел на девушку рядом с ним, тоже с повязкой комитета фестиваля. 

— Кониси-сэмпай, что нам делать…? 

— Хмм… 

Вот она, знаменитая Кониси-сэмпай, в которую был влюблён Танака-кун. У неё были коричневые волосы, заплетённые в косу с ленточкой, слегка в стиле гяру. К тому же у неё была прекрасная фигура. Я невольно слегка улыбнулась — у Танака-куна явно был вкус. 

— Аудитория уже собирается, так что нам нужно как-то двигаться дальше… Может, попробуем сделать комедийный скетч? 

— С-сейчас не время для шуток, сэмпай! 

Ха-ха, она весёлая. Наверное, так она просто пыталась разрядить атмосферу, но я должна признать — Танака-кун точно попал на хорошую девушку. 

— Ну тогда, есть ли кто-нибудь, кто готов выйти первым? — спросила Кониси-сэмпай. 

Первый номер — это группа, которая должна была открывать выступления. Поскольку оригинальная группа отказалась, а сдвинуть расписание сложно, казалось, нужно переставлять порядок выступлений. 

— Мы можем пойти первыми, если хотите. 

Тот, кто поднял руку, был не кто иной, как Токива-кун. 

— Ч-Что?! П-подождите минутку… 

Конечно, я запаниковала. 

Хотя Кога-кун уже был в аудитории, я не была готова морально. Наше выступление было запланировано через час! 

— Ух ты, у нас есть энтузиасты! Мне нравится такая энергия~, — подтрунила Кониси-сэмпай, посмотрев на меня. 

— Хотя, вот эта здесь выглядит немного испуганной, не так ли? 

— Эм… н-ну… 

— Не переживай, Нарусима-сан! — воодушевлённо сказал Токива-кун, хлопнув меня по руке с улыбкой. — Наш последний саундчек был идеальными шесть звёзд из пяти, да? Давай сразим всех с самого начала и сделаем так, чтобы другие даже не смогли нас догнать! 

Танака-кун посмотрел на меня с извинением.

— Лёгкая музыкальная группа, наверное, лучший вариант сейчас, но, Нарусима-сан, ты уверена? 

Сэйран-кун, заметив моё волнение, перевёл разговор. 

— Не переживай из-за Токивы. Мы ведь должны были закрывать программу в любом случае. 

Он бросил косой взгляд на Токиву. 

— К тому же, разве ты не собирался начинать ту игру «Старая дева без джокера»? Так почему бы просто не остаться при этом? 

— Что? В чём тут прикол? Ты что, тупой, Миябучи? 

— Это забавно, слышать это от тебя… 

— Ладно, я просто хочу уже выйти на сцену. Никто другой не вызвался, верно? 

Как сказала Токива, ни одна из групп в палатке не хотела выступать первой. Никто не выражал желания занять этот слот. 

Оставался только один вариант — для меня. 

— …Л-ладно. Пойдём. 

— Дааа! Вот это я понимаю, Нарусима-сан! — вскочил с кресла Токива-кун, сияя от радости. — Ладно, ребята! Покажем всем, что такое настоящая музыка! Приготовьтесь, будем жарить себя в собственном поту, потому что сейчас — время темпуры! Бухаха! 

Он поддразнивал другие группы, даже если среди них были старшеклассники. Токива-кун действительно ничего не боялся. 

…Всё будет хорошо, да? Кога-кун ведь уже в аудитории. 

На всякий случай я быстро набрала сообщение на телефоне. 

[Нарусима Йору]: "Изменения в плане — похоже, мы начинаем выступление."

[Нарусима Йору]: "Ты же уже на месте, верно? “Ultramarine Blue”, последняя песня Tsuki to Herodias, закрывает программу."

[Нарусима Йору]: "Тебе лучше бы не пропустить её, иначе потом я сломаю тебе спину." 

— Ладно, извините за спешку, но можете уже готовиться? 

После кивка Танака-куну Токива-кун поднял бас, я взяла свою гитару, а Сэйран-кун — палочки для барабанов. Мы втроём вышли из палатки для исполнителей. 

Конечно, телефон на сцену брать нельзя, поэтому я оставила его в палатке. Значит, проверить, видел ли Кога-кун мои сообщения, я не могла. 

Когда мы вышли на сцену, раздались аплодисменты. 

Открытая сцена на школьном дворе давала хороший обзор на аудиторию. Она была полна студентов, поэтому найти Кога-куна в толпе было невозможно. 

Над нами небо раскрасилось в красивый градиент бледного индиго и тёплого багряного, это — волшебный час. 

Говорят, признания, сделанные в волшебный час культурного фестиваля или после него, обречены на успех. 

Я в это не особо верю. В конце концов, мы всего лишь первая группа на сцене после фестиваля. 

Но всё равно, мысль о том, что мы выступаем в этот идеальный момент, передавая мои чувства Кога-куну через музыку… 

…Это заставляло меня чувствовать себя чуть-чуть счастливой. 

- - -

Асагири Хиноко стояла одна в классе первого года, класс № 2. 

Хотя это было знакомое пространство, тяжесть предстоящего события заставляла её нервничать. Она не могла заставить себя сесть, поэтому оставалась стоять. 

Школьное здание, которое совсем недавно шумело, теперь было странно тихим. За исключением уличных палаток, все макетные лавки на день закрылись. 

Она без особой мысли смотрела в окно. Во дворе оставалось лишь несколько палаток и немного гуляющих студентов. 

Из этого корпуса первого года нельзя было увидеть всю школьную площадку, но она знала, что там скоро начнётся концерт. Финальное выступление — то, которое она не могла пропустить, ведь на сцене выступят двое её близких друзей. 

И вскоре другой ценный друг должен был появиться прямо в этом классе.

Кога Джунья. 

Мальчик, который из всех знакомых ей парней лучше всего подходил к её энергии и остроумию. 

Единственный мальчик, в которого она когда-либо влюблялась, хотя знала, что это плохая идея. 

Ранее Хиноко отправила ему сообщение: «Я буду ждать в классе.» 

Он ответил быстро: «Что случилось? Я уже иду.» — в его обычной непринуждённой манере. 

Ноябрьские закаты наступали рано. Верхнее небо было мягкого индиго, а нижний горизонт сиял ярким багряным. 

Это был сумеречный час — время между днём и ночью. Волшебный час, когда небо казалось заколдованным, а его красота была непревзойдённой. 

Мгновения между культурным фестивалем и послепраздничной программой называли «волшебным часом любви». 

Хотя она и призвала его в такое символическое время, Хиноко знала — Джунья не поймёт всей значимости. Его рассеянность была настолько типична для него, что она не могла не улыбнуться. 

Но что её забавляло ещё больше, так это она сама. 

Хиноко, которая всегда ходила среди мальчиков, смеясь над романтическими фантазиями, теперь цеплялась за эту самую легенду. Ирония была почти невыносима. 

Вскоре дверь открылась. 

Кога Джуняь вошёл, с привычной лёгкой улыбкой. 

— Извини, извини. Я был на школьной площадке, поэтому задержался. 

— Не переживай. Прости, что позвала тебя так внезапно. 

Хотя Хиноко нервничала, ей удалось улыбнуться естественно. 

Где-то по пути контроль над выражениями лица стал для неё второй натурой. 

…Её же эмоции — это уже совсем другое дело. 

— Ты ведь собираешься смотреть выступление Нарусимы-сан, да? До него ещё больше часа. Что хочешь сделать до этого? 

Он всё ещё не понимал, зачем она его сюда позвала. Тогда Хиноко поняла — дело не только в его рассеянности. Он действительно воспринимал её лишь как близкого друга. 

Это осознание было одновременно и успокаивающим, и разочаровывающим. 

— Итак, почему я тебя сюда позвала, — начала Хиноко. 

— Да? 

— Я люблю тебя, Кога-кун. 

— А, я тоже всех люблю. 

— Пф… 

Хиноко не смогла удержаться и сдержанно рассмеялась над его чистым и бесхитростным ответом. 

Именно за такие моменты она и влюбилась в него с самого начала. 

— Нет, нет. Я не это имела в виду. Я люблю тебя как парня, как того, к кому испытываю романтический интерес. 

Хотя слова давались ей с трудом, они легко сорвались с губ. 

Если бы это был японский романтический фильм, признание шло бы с большим драматическим построением. Но для Хиноко такие постановки были лишь показухой. Режиссёр её жизни решил, что этой сцене не нужны никакие театральные эффекты. 

— …Что? 

Отсутствие всяких приукрас сделало удивление Джуньи ещё более настоящим. Его глаза широко раскрылись от шока. 

Эта реакция была именно той, которую Хиноко ожидала. Теперь ей оставалось лишь сохранить улыбку и продолжить. 

— Я люблю тебя, Кога-кун. Потому что ты чист, как ребёнок, и всегда ставишь друзей на первое место. Потому что ты относился ко мне как к настоящему другу, а не просто как к девушке. Именно из-за того, какой ты человек… я в итоге влюбилась в тебя. 

— Погоди… подожди… что? Ты… серьёзно? 

— Конечно. Кто будет шутить, признаваясь в любви в шутку? 

Издалека, со школьной площадки, доносился слабый звук выступления группы. 

Это означало начало послепраздничного концерта. Хиноко удалось признаться в своих чувствах прямо перед его началом. Конечно, она не слепо полагалась на так называемую «легенду любви», связанную с этим волшебным часом. Она учитывала возможность задержек и выбрала тихий класс для своего признания. 

Даже с закрытыми окнами лёгкое эхо музыки группы проникало в комнату. 

Но ни Хиноко, ни Джунья не могли сосредоточиться на нём. 

— Так вот… Я знаю, это может показаться противоречивым, но хотя я признаюсь тебе в любви, я не ожидаю, что ты сразу согласишься встречаться со мной. Я просто… хотела, чтобы ты знал, что я чувствую. 

— Асагири-сан… любит меня? Подожди, что? То есть… стоп. 

Конечно, Хиноко не собиралась останавливаться. Она шла вперёд, решительно выговаривая всё, что хотела сказать. 

— На самом деле, я уже рассказала всем остальным о своих чувствах. 

— Подожди — всем? То есть… всем? 

— Да. Танака-куну, Сэйран-куну и Нарусиме. 

— Х-хорошо… и, эээ, что они сказали? 

— Они сказали, что даже если мы начнём встречаться, мы всё равно будем общаться как группа из пяти человек — хотя, ха-ха, наверное, я забегаю вперёд, ведь ещё не слышала твоего ответа. 

Хиноко почесала голову с самоуничижительной улыбкой. 

Она насмехалась над собой. Слова, которые она только что произнесла, были не совсем точными, а то, как легко ей удавалось лгать, раздражало её. 

Если быть точной, её друзья на самом деле сказали: «Даже если вы двое начнёте встречаться, мы всё равно можем иногда общаться как группа из пяти человек.» 

Но говорить это не было необходимости. 

Она знала, что Джунья любит их группу из пяти человек, поэтому так преподнести было более эффективно. 

Хиноко не могла отрицать, насколько она была манипулятивна. 

Для кого-то, кто не хотел взрослеть, она использовала те же хитрые приёмы, что взрослые, играя в свои игры власти. 

Манипулятивная. Лукавая. Нечестная. 

И всё же Хиноко была готова использовать любые нечестные приёмы, лишь бы эта любовь стала реальностью. Если бы появился шанс, она бы воспользовалась им без колебаний. 

— Конечно, если мы с тобой станем парой, я понимаю, что у нас с остальными пятерыми всё будет иначе. Наверняка появится какое-то расстояние между нами. 

Она вставила щепотку реализма. Показывать только мечты и фантазии — это не способ завоевать чьё-то сердце. 

Хиноко подумала про себя, что никогда не станет той чистосердечной героиней из фильмов или манги. Хотя её слова были искренними, в них чувствовалась явная расчётливость. 

Но, с другой стороны, разве любовь не всегда рассчитана? 

Сближаться с кем-то, чтобы установить связь. Прислушиваться к его интересам. Выбирать идеальные места для свиданий. Планировать признание, чтобы избежать отказа. Всё это — расчёт. 

Любовь никогда не была чистой. Никогда не была невинной. Но, возможно, готовность прибегнуть к таким мерам — это доказательство настоящей любви. 

— …Я понимаю. 

Ответ Джуньи был именно таким, как она ожидала. Рассчитанным. И его ответ на следующий вопрос, скорее всего, тоже совпадёт с её ожиданиями. 

— Кога-кун, у тебя… есть кто-то, кто тебе нравится прямо сейчас? 

Этого точно не могло быть. 

Хиноко знала это лучше всех после столь долгого времени, проведённого вместе в их группе из пяти человек. Джунья был тем, кто предпочитал проводить время с друзьями, а не думать о романтике. У него не было никого, кто ему нравился в романтическом плане. 

Он наверняка ответит: «Нет.» 

И тогда она перейдёт к следующему шагу своего плана. 

— …Есть. 

— Чт… Что!? 

Не удержавшись, я ахнула. Моя тщательно контролируемая мимика, которой я гордилась, треснула на мгновение. 

Этот ответ был полностью неожиданным. 

…У Кога-куна есть кто-то, кто ему нравится? 

Он никогда даже намёка не давал на такие чувства — когда это случилось? 

— Э… ха, ха-ха. Понятно. Да… я поняла. 

С силой натянув улыбку, я быстро собралась с мыслями. 

Кто бы это ни был, я не стану спрашивать: «Кто это?» Это было бы жалко. Знание ничего бы не изменило, а вопрос стал бы бессмысленной уловкой. 

Главное было одно: У Коги Джуньи есть кто-то, кто ему нравится. Само наличие этого факта. 

Этого было достаточно, чтобы принять ситуацию, и вскоре я вновь обрела самообладание. 

Я не ожидала, что он сразу согласится встречаться со мной. Это не смертельный удар — можно внести коррективы. Если бы я была тем типом, кто сдаётся из-за чего-то подобного, я бы вообще не призналась. 

Для меня наша группа из пяти человек была дорога, но это чувство желания протянуть руку, даже ценой нарушить привычный порядок, и стало причиной моего шага. 

— …Я не прошу ответа прямо сейчас, знаешь? 

Я говорила от сердца, как могла искренне. 

— Даже если это будет «нет», я могу остаться твоей подругой, словно ничего не изменилось. На самом деле, в этом случае я даже попрошу тебя — пожалуйста, позволь мне остаться твоей подругой. Так что, Кога-кун, сможешь дать мне ответ к тому времени, когда мы станем второклассниками? 

Я встретила его взгляд прямо, вложив всю искренность в эти слова. 

Озадаченный взгляд на его лице показал сомнение. Последовавшая тишина позволила музыке группы со школьной сцены достичь нас ещё отчётливее. И всё же я не могла разобрать название песни. 

— Ну… э… Асагири-сан, мне действительно очень приятно слышать о твоих чувствах, но… 

— У тебя уже есть кто-то, кто тебе нравится, да? 

Я прервала его, прежде чем он успел договорить. 

— Но, как я сказала, это мои чувства. До того момента, пока мы не станем второклассниками, можешь позволить мне продолжать любить тебя? Или… ты думаешь, что после того, как услышишь это, ты уже не сможешь оставаться со мной другом? 

Я знала, насколько манипулятивны и хитры эти слова. 

Ведь у него мог быть только один возможный ответ. 

Это совсем не так… 

— Это совсем не так. 

Его слова полностью совпали с тем, что я знала, что он скажет. 

— Ха-ха… о, слава богу. Какое облегчение. 

Это ложь. 

Я даже никогда не волновалась об этом. 

Я знала Кога Джунью, того, кто ценил друзей превыше всего, — он никогда бы не сказал иначе. Это было очевидно. 

Когда я стала такой хитрой «взрослой женщиной»? Раньше я мечтала о романтике с мальчиком из другого мира. Наверняка когда-то я была такой же невинной… 

Хиноко никогда раньше не была влюблена. 

Выросшая, она не вписывалась в компании других девочек и имела только друзей-мальчиков. Она всегда хотела оставаться с ними друзьями, но когда ей признавались в любви, ей становилось глубоко неудобно. Она проклинала свою женственность, плача в подушку, желая, чтобы родилась мальчиком. 

Она думала, что сможет жить без любви. Она даже желала, чтобы понятие пола не существовало. 

Но иногда боги даруют подарки, которые противоречат нашим желаниям. 

Хиноко никогда не испытывала романтической любви, но она не была наивной. Наоборот — её способность очаровывать и притягивать мужчин словами была врожденным талантом, настоящим даром. 

Она была гением в том, чтобы завоевывать любовь, которую хотела. 

Даже не осознавая этого, Хиноко обладала этой силой. 

Она, которая всегда верила в дружбу, свободную от гендерных границ, и жаждала её. 

Для Асагири Хиноко, которая презирала барьеры, создаваемые полом в дружбе, это было глубоко иронично. 

Хиноко с самого начала была прирождённой романтической завоевательницей, воплощая «женственность» больше всех остальных. 

— Ну, пока я просто буду относиться к тебе как к обычному другу. Я спрошу тебя снова, когда мы станем второклассниками, так что если ты собираешься меня отвергнуть, подожди хотя бы до того момента, хорошо? 

— Но… 

— Да брось, я же говорила, что не хочу слышать твой ответ сейчас! К тому же, если бы я услышала его сейчас, это была бы для меня гарантированный проигрыш. Парень, который настолько ничего не понимает в любви, вряд ли кого-то покорит… хотя, думаю, это не моё дело говорить такое. 

— Хаха… Асагири-сан, ты всегда такая энергичная, да? 

— Естественно. 

Конечно, она не могла позволить себе погрузиться в уныние здесь и сейчас. Хиноко это знала лучше всех. 

И она также знала, что Джунья не имел другого выбора, кроме как согласиться с ней. 

— …Ладно. Я не знаю, что ещё сказать, но что бы ни случилось, слышать, что ты всё равно хочешь оставаться друзьями, значит для меня очень много. Спасибо, Асагири-сан. 

──────Ах. 

…Этот человек всё ещё может сказать «спасибо» такой манипулятивной, как я. 

Такой чистый, детский человек. Пожалуйста, Кога-кун… оставайся таким, какой ты есть. 

Даже когда чувство вины кружилось в её сердце, Хиноко отказывалась извиняться. 

— Хахаха! Ну что ж, тогда пошли на сцену выступления группы! 

— …Ага. 

Своей обычной жизнерадостной манерой Хиноко игриво похлопала Джунью по спине, и они вместе покинули класс. 

Когда они вышли из школьного здания, казалось, что выступление первой группы уже закончилось, и музыка стихла.