С ужасным головокружением Рэй выходит из лифта. Она пытается глубоко дышать, и вдруг улавливает сильный запах антисептика. "Это что? Госпиталь?"

Понемногу она вглядывается в коридор и понимает, что этот этаж явно отличается от того, откуда она только что сбежала. Похоже на чистейший коридор в больнице, это напоминает ей о месте, где она очнулась. Но здесь атмосфера совсем другая. На том этаже, в отличие от этого, было пустынно и безжизненно. Здесь словно недавно кто-то был. Пол начисто вымыт, явно здесь следят на порядком.

"Но, поскольку свет не горит, тут темно". Единственный источник света — это сияние экрана компьютера на столе ресепшена. Рэй шагает прямиком туда. За столом — бесчисленное количество стеклянных полок с различными медикаментами. Маленькие лампочки освещают полки изнутри. Бутылочки с лекарствами поблескивают за стеклом.

На экране компьютера — слайды с глазами, перемещающимися туда-сюда по монитору.

"Мне дурно…" Рядом с компьютером находятся часы. Трудно сказать, день сейчас или ночь, но часы остановились на цифре «восемь». Воспоминание о других часах — настенных, с милой птичкой в них — неожиданно всплывает в памяти Рэй.

"А те часы были в моей комнате? Так мне кажется, но я опять не помню…" По какой-то причине попытка вспомнить об этом начинает её пугать. "В любом случае надо выбираться отсюда, пока тот парень меня не нашёл…"

Она полностью уверена в том, что если маньяк её отыщет, то непременно убьёт. И на этот раз она думает, что сбежать больше не удастся.

"Интересно, есть здесь карта или что-то такое…"

Сглотнув, Рэй начинает открывать все ящики подряд. Но ничего полезного, что могло бы рассказать ей об этом здании, она не находит. Вместо этого в ящиках полно документов и карт пациентов, но почерк в них настолько неразборчивый, что Рэй не может прочитать информацию.

"Похоже, ничего тут нет". Расстроенная Рэй намеревается покинуть ресепшен, однако тут же замечает кого-то высокого, направляющегося прямо к ней. Она не знает, кто это. Но инстинктивно она пытается убежать. Несмотря на это, незнакомец успевает её догнать и схватить за запястье.

— Подожди, Рэйчел! Это я!

Лёгкий рывок заставляет девочку обернуться, хотя она и пытается сопротивляться. "Назвал меня по имени?"

— Рэйчел, ты что? Забыла меня?

— А? — глаза Рэй распахиваются.

В отличие от того безумного убийцы, у этого мужчины лицо приятное.

— Это же у меня на консультации ты была, помнишь?

На консультации?

— Я твой лечащий врач.

В тот момент тонкий звук колокольчика звенит в ушах Рэй. Такой же звук, как и при пробуждении.

— Вы… доктор, который меня обследовал?

— Да, именно! Я твой врач, доктор Данни.

Его имя звучит знакомо. И, пусть и не совсем ясно, но что-то из их встреч Рэй может припомнить. Точно, тот доктор в белом халате и в очках… Мужчина из воспоминаний вполне похож на того, что стоит перед нею сейчас.

— Доктор Данни… мой лечащий врач.

Рэй повторяет эти слова, будто пытаясь вспомнить что-то ещё. Несмотря на это, лицо психиатра, к которому раньше ходила, воссоздать в своих мыслях она не может.

"Но я уверена… это был доктор Данни..."

— Рэйчел, ты, кажется, напугана. Что ж, не удивительно… Здесь действительно так страшно. Но не волнуйся. Я же твой доктор, верно? — Данни улыбается, чтобы она успокоилась.

"На приёмах он тоже всегда улыбался..."

— Х-хорошо, доктор…

Она едва помнит это улыбающееся лицо. На мгновение Рэй кажется, что силы её покидают — она снова смотрит на мужчину теми же пустыми глазами… они были такими, когда она только проснулась.

— Ах, ты меня вспомнила! И как же хорошо, что ты в порядке. Ты же умненькая девочка, так что я знал, что ты сюда доберёшься. — Данни вдруг замолкает.

Выражение его лица превращается в серьёзную задумчивость, когда он смотрит в её спокойные голубые глаза.

— Доктор, а почему вы здесь? — Рэй его выражение лица кажется странным.

— Я… я и сам толком не пойму. Не могу найти отсюда выход, так что я уже давненько здесь брожу. Но на этом этаже всё равно нет больше никого, кроме меня, — отвечает Данни после небольших раздумий.

Никого больше...

"На этаже B7 тоже не было никого, как и на следующем… кроме маньяка с косой".

— Знаете, доктор, мне было так страшно! Меня кто-то преследовал! страшный человек с оружием! Что же это за место? — спрашивает Рэй.

Её плечи чуть трясутся. Такое ощущение словно она опять слышит безумный смех, похожий на хохот маньяков из фильмов.

— Рэйчел, тот, кто за тобой гнался, наверняка был серийным убийцей. Это место действительно ужасное, для него и ему подобных это вроде игры. Они гонятся за тобой, затем просто убивают любого, кого поймают… Слышал, таких называются «жертвами».

— Жертвы? — Рэй вспоминает слова, прозвучавшие тогда в лифте по дороге на B6.

— Деталей я и сам не знаю. В любом случае, давай-ка уйдём. Мы с тобой сможем здесь выжить, — Данни улыбается и берёт девочку за руку.

— Ага…

"Доктор, значит… тоже жертва?"

«Ангел или жертва?»

Те слова, похожие на заклинание, всплывают в памяти Рэй, пока она всматривается в лицо врача и его безумно знакомую улыбку.

* * *

Вот так, шагая вдвоём, они идут уже очень и очень долго. Данни идёт уверенно и вполне энергично, словно знает, куда идти, хотя ни он, ни Рэй не видят конца коридора. В действиях доктора нет ни капли сомнений.

— А вы действительно долго бродили здесь? — спрашивает Рэй, глядя в лицо Данни.

Но мужчина выглядит настолько спокойным, что слово «бродил» кажется неуместным. Рэй ощущает себя не комфортно в его присутствии.

— Наверное, можно и так сказать. Рэйчел, тебя беспокоит то, что ты не сможешь уйти отсюда?

— Думаю, всё будет в порядке, пока я с вами, — отвечает она на выдохе.

Но она лжёт, она говорит так, скорее, из необходимости.

— Всё так, всё так. Даже если мы пока не сможем выбраться, мы хотя бы проведём время вместе, авось что-то хорошее и случится! И для тебя, и для меня... Ах, я действительно рад, что ты пришла, Рэйчел! — Данни глядит на неё с таким энтузиазмом, словно ему в голову пришла некая идея.

— Э-э-э… Ага…

"Он всегда себя так вёл?" Она пытается вспомнить хоть один раз, когда они общались во время сеансов, но не может. Спустя какое-то время они натыкаются на прозрачную стену из стекла, блокирующую коридор посередине.

— Тупик… — бормочет Рэй со вздохом.

А ведь коридор за стеклянной стеной продолжается дальше. Напоминает нарисованную картину, не иначе.

— Да уж, дальше не пройти и не пробиться, — говорит Данни, постукивая пару раз по стеклу.

— Вижу…

Он ведь и сам долго был здесь заточён, верно?

— Кажется, что мы тут вдвоём заперты, а? — говорит Данни чересчур воодушевлённо.

— Э?

Может, это шутка такая, или Рэй просто кажется, что его слова прозвучали так странно? Ведь не так давно он говорил, что хочет выбраться с нею отсюда.

— Давай, Рэйчел, я отведу тебя в ту комнату. Дверь не заперта.

Данни тут же отворачивается со странным выражением на лице и указывает на дверь, которая находится недалеко от них.

— Однажды здесь гостил один очень особенный пациент.

В комнате есть лишь койка, заправленная белоснежным бельём. Койка окружена высоким ограждением. Хотя комната кажется чистой и аккуратной, в воздухе витает аромат, напоминающий Рэй о крови. В двух капельницах, установленных возле койки, всё ещё находится какая-то жидкость. Тут же вблизи есть кнопка экстренного вызова. Вглядываясь, Рэй понимает, что кто-то уже нажимал эту кнопку. Причём настолько сильно, что посередине осталась царапина.

— А вы знаете того пациента? — спрашивает Рэй, глядя на царапину.

— Знал, но она умерла до того, как я тут появился.

— Из-за чего она умерла?

— Болезнь…

— С ней тут плохо обращались?

— Я… я же психиатр, я ничего не могу сделать, лишь помочь тем, у кого проблемы иного характера…

"Он говорит о проблемах с головой? У меня было так же?" Наверняка, нечто подобное и было — пусть она не может вспомнить о событиях, приведших её сюда. Поэтому сейчас Рэй думает о себе, как о полностью нормальной девочке.

— Доктор, а по какой причине я приходила к вам на сеансы?

— Ты действительно не помнишь, Рэйчел? — доктор вглядывается в её глаза, будто в них спрятано что-то очень ценное.

— Не помню…

— Ясно! Тогда мне срочно нужно тебе напомнить… В любом случае, взгляни сюда. Попробуй прочитать.

Данни с энтузиазмом указывает на несколько строк, нацарапанных на стене:

«Знаешь ли ты, чего желаешь? Желаешь ли чего-то на самом деле? Если это незыблемо, тогда бороться с желанием бессмысленно.

Ибо, коли это не так, тебя бы здесь не было. Каждое желание ценно. Не нарушай правил».

— Это что-то означает? — Рэй вспоминает строки, написанные этим же белым мелом на других этажах.

— Да, наверняка. Я сам недавно заметил эту надпись. Наверное, это местные правила. Ведь тот маньяк не пошёл за собой сюда…

"Правила…" Вспышкой мелькает в голове Рэй мысль. Несомненно, дверь лифта, ведущего на B5 теперь открыта, так что если бы тот маньяк погнался за нею, то уже был бы здесь и поймал. Но никаких признаков того, что он поднялся на этот этаж, пока нет.

"Это всё из-за правил?"

— Тогда что насчёт «желания»? — прашивает Рэй вслух.

— Кто знает? Думаю, у всех оно своё, личное… Но… да… Я, например, мечтаю о красивых глазах. Видишь ли, мой правый глаз ненастоящий. Мне и цвет его не нравится. Если бы у меня были такие глазки, как у тебя… Я был бы безумно счастлив! — ответ Данни звучит тихо, когда мужчина глядит на Рэй сверху вниз, однако в его словах ощущается какая-то незрелость и странность.

"Ему не нравится цвет?"

Девочка всматривается в правый глаз доктора и видит, что он кажется более тусклым, чем левый. Впрочем, выглядит, как нормальный глаз. Что же он имел ввиду, говоря, что мечтает о красивых глазах?

Вдруг Рэй замечает боковым зрением небольшое окно и подходит к нему. Там нет света. И неважно, как тщательно она всматривается, разглядеть, что там за ним, не может. Она видит лишь царапины, такие, которые могли бы остаться от чьих-то ногтей.

— Рэйчел, ты знаешь, чьи это следы? — мягким голосом спрашивает Данни, затем проводит пальцем по одной из царапин.

Рэй качает головой.

— Я тебе дам подсказку! Пациент оставил эти царапины… Теперь понимаешь, что они значат?

— Н-нет… — её ответ очень тихий.

Она пытается обдумать его слова, но мысли путаются. Видя её растерянность, доктор выглядит по-странному удовлетворённым. Словно он рад, что она не знает ответ.

— Ну и хорошо. Тебе и не нужно это знать, — он улыбается своей привычной улыбкой.

— А вы знаете, доктор?

— Нет, и не хочу. А вообще давай продолжим искать выход! — словно игнорируя её вопрос, мужчина улыбается и протягивает Рэй руку, уводя девочку прочь.

Но в тот же момент Рэй замечает внизу стены ещё царапины. На этот раз там начерканы какие-то слова.

— Доктор, мне кажется, там что-то написано…

Отмахнувшись от его руки, Рэй подходит ближе.

«Помо… помоги... Здесь… три… …Я… динствен… кого он…

…они идут… убить мен… единств… »

Большая часть слов скрыта из-за слоя пыли, и Рэй не может прочесть надписи полностью. Она решает оттереть пыль рукой, но в тот же миг…

— СТОЙ! Иначе можешь испачкать свои глазки!

До этого мгновения он был таким спокойным, почти нежным — но всё это изменилось, едва он произнёс те слова. Хватая Рэй за руку, Данни оттаскивает её от стены.

"Доктор… мне больно!" Несмотря на желание возразить, Рэй держит рот на замке. И вообще кажется, что она ничего сейчас сказать ему не сможет. Реакция Данни разительно отличается от того, как он вёл себя раньше.

— Рэйчел, позаботься о своих глазках. Они ведь такие красивые... что я и сам был бы не против таких...

Он говорит так, будто ругает, глядя в её голубые глаза, как если бы они были неотшлифованными необработанными драгоценными камнями. Её глаза отражаются в его собственных.

— Но там что-то написано… — нерешительно говорит она, нервничая из-за его настойчивости, и снова смотрит на стену.

— Это просто кто-то из пациентов пошутил. Определённо так и было.

— А вы можете прочитать это, доктор… ?

— Не совсем... один мой глаз ненастоящий, я неважно вижу… но там определенно какой-то бред. Рэйчел, твои глазки, должно быть, немного устали. Как насчет того, чтобы вздремнуть до ночи в моей комнате?

— Спать? Сейчас? — тихо спрашивает она, сбитая с толку его намёком, что сейчас день.

— Ты права! Это было глупо с моей стороны. Ты такая умная, Рэйчел! — Он снова сладко улыбается, уклоняясь от её вопроса.

— Так... сейчас день? — Рэй начинает раздражаться из-за ощущения, что больше не может ему доверять.

— Хм, ну если ты думаешь, что сейчас день, значит... да.

— Что вы имеете в виду?

— Сам не имею представления. Я здесь так долго, что не могу сказать, который час. Ну же, Рэйчел, пойдем в мой кабинет.

Данни несколько сильнее тянет Рэй по коридору. Потянув её за поворот, он направляется в комнату в самом конце коридора.

— Я нашел этот ключ вскоре после того, как прибыл сюда, — вынув маленькую карточку из своего лабораторного халата, он открывает дверь.

Похоже на ту, другую карту… Рэй сразу вспоминает карту, которую она подняла после того, как похоронила птичку. Она открывала дверь в коридор, ведущий к лифту.

"Интересно, может ли его ключ открыть палату особого пациента..."

Это операционная? Размышляя, девочка оглядывает комнату, стоя в дверном проёме. Выглядит в точности как операционная. У стен — холодные полки из нержавеющей стали, на которых лежат всевозможные инструменты и медицинская утварь. Когда Рэй сосредотачивает взгляд, кажется, что инструменты смазаны какой-то липкой темной субстанцией, похожей на кровь.

— Я думала, это место больше не используется ...

Слегка поморщившись, Рэй входит в комнату.

— Я так люблю проводить здесь время.

Данни улыбается, касаясь бледно-зеленого хирургического стола. Похоже, что на нём кто-то оставил свои следы.

— Мне немного не по себе.

Это инстинктивное чувство, порождённое ужасным зловонием, которое проникает в нос, когда Рэй оглядывает комнату.

— Правда? Не бойся, Рэйчел. Это обычная комната. Что еще более важно... ты позволишь мне осмотреть твои глаза, Рэйчел?

Улыбаясь, Данни приближается к дрожащей девочке, затем хватает её за подбородок и приподнимает голову. А потом он говорит серьёзно, как будто читая стихи:

— О, Рэйчел, твои глаза действительно прекрасны… но они полны страха… Почти как нормальные глаза… Мне так грустно! Я хочу увидеть твои настоящие, прекрасные глазки... Интересно, вернутся ли они к тому изысканному состоянию, когда они были похожи на голубую луну... едва ты проснёшься от этого кошмара?

"Кошмар...? Нормальные глаза?" Рэй не совсем понимает, о чём говорит Данни.

— Послушай, Рэйчел ... Я всегда хотел бы жить с твоими глазками... Выражение лица Данни такое, будто он вот-вот расплачется, когда он нежно обводит пальцем кожу вокруг глаз девочки.

— Доктор…?

"Почему ему грустно, что мои глаза «нормальные»?" Она не понимает... И чувствует, что он ведет себя иначе, чем раньше...

Её внезапно охватывает густое, гнетущее беспокойство. Инстинктивно она делает несколько шагов прочь от мужчины.

— Ой, прости! Я всегда был одинок, поэтому приобрел привычку разговаривать сам с собой. Знаю, это странно.

Говоря довольно небрежно, он берёт чашку среди различных инструментов и наливает чёрный кофе из кофеварки. Он делает глоток, прежде чем снова заговорить, задумчиво проводя безымянным пальцем по губам.

— Кстати... кажется, я что-то забыл в подсобке!

— Вы что-то забыли…?

Девочка тупо смотрит на удаляющуюся фигуру мужчины, не зная, что делать с его внезапным заявлением.

— Но там так темно... у меня плохое зрение, поэтому я вряд ли смогу это найти... Как ты думаешь, ты могла бы достать это для меня, Рэйчел?

— О чём вы?

— Ты не помнишь? — Он мягко улыбается.

— Я не совсем... — Рэй качает головой.

— Понятно… Тогда я дам тебе подсказку! Мой глаз — александрит.

Опустив взгляд, мужчина произносит эти слова, как будто они могут быть заклинанием, и игриво прижимает указательный палец ко рту.

* * *

"Что же он забыл? Он сказал что-то об александрите... так он говорил о драгоценном камне?" Охваченная растущей тревогой из-за того странного намека, Рэй продолжает идти по короткому коридору в хирургическую палату.

Она оказывается в маленькой, тускло освещённой комнате, похожей на кладовую. Упорядоченность, с которой она, по-видимому, организована, кажется почти странной. Единственный источник света в комнате — маленькая голубая лампочка, мерцающая на потолке.

Похоже, что эта комната снабжается водой; девочка слышит, как капли воды стекают с фасетки где-то в комнате, падая через равные промежутки времени. Здесь слабо пахнет ржавчиной.

"Интересно, а тот кофе был сварен из этой воды?" Высокие стальные полки уставлены прозрачными банками, заполненными различными образцами. Одна особенно большая заполнена какой-то жидкостью и в ней плавают мелкие круглые шарики, подпрыгивающие вверх и вниз.

Это... глаза… Они... все синие!

Машинально она делает несколько шагов назад от этого ужасного зрелища и спотыкается о большую белую коробку. С громким треском та падает вниз вместе – и из неё высыпается огромное количество фальшивых глаз. Красный, зелёный, синий – три цвета хаотично катаются по полу.

— Рэйчел, ты нашла мой глаз?

Её сердце подпрыгивает. Она слышит голос Данни позади.

— Доктор… что это за...

Несмотря на то, что это точно фальшивые глаза, Рэй ждёт подтверждения. Она даже не рассматривала возможность того, что забытый предмет Данни может быть глазом. Потому что, в конце концов, когда доктор смотрел на неё в темноте поверх очков, она ясно видела своё отражение в его глазах.

— Это глаза. Скажи, Рэйчел, как ты думаешь, который из них мой?

"Его глаз... ?" Всё ещё совершенно сбитая с толку, девочка ищет среди разбросанных глазных яблок и, наконец, указывает на голубое, того же цвета, что и её собственные глаза.

— Я... хочу красивые глаза. Если бы у меня были такие глаза, как у тебя… Я был бы вне себя от радости!

"Так он и сказал… "

— Ха-ха, Рейчел, я счастлив! Ты имеешь в виду вот тот, с синевой, верно? Я обожаю голубые глаза. У тебя они такие... Но… Мне не нужен этот синий. Это всего лишь жалкая имитация... по сравнению с твоими глазами. Единственные голубые глаза, которые мне нужны — это твои!

На одно мгновение он впивается взглядом в глаз, на который указала Рэй, затем кривит рот, глядя в сторону девочки. Это ненастоящая улыбка. В конце концов, глаза Рэй, какие они в этот момент, не те, которые он хочет. Данни лучше, чем кто-либо другой, знает, как на самом деле выглядят глаза Рэй.

— Пойдем, Рэйчел! Не посмотришь на меня своими прекрасными глазками? Какое у меня тогда было лицо? Попытайся вспомнить наши личные встречи... те, что были за пределами комнаты для консультаций!

За пределами? Но Рэй ничего не помнит о себе до того, как очнулась здесь. Единственное, что она может вспомнить – это свои сеансы с Данни, но даже эти воспоминания расплывчаты.

— Я не помню, чтобы встречала вас за пределами госпиталя!

— Понятно. Ты все ещё не можешь вспомнить меня, — с преувеличенно проницательным выражением лица мужчина продолжает: — О, я понимаю. Я помню! Мой глаз в этом ящике. Не могла бы ты открыть его? Темно, и я плохо вижу.

Внезапно он снова мягко улыбается, указывая на маленький ящик среди полок.

— Ну... хорошо.

По какой-то причине, чувствуя, что не должна ослушаться, она подходит к ящику и открывает. Внутри находится один искусственный глаз. Рэй поднимает его – и чуть ли не роняет.

"Этот глаз... у него две радужки!" Красный и зелёный глаза, кажется, смотрят на Рэй изнутри сверкающего белого глазного яблока.

— Рэйчел, это мой глаз. Ты всё ещё не можешь вспомнить... даже глядя на него? — Тихо подкрадываясь ближе к девочке, шепчет ей на ухо Данни.

— ...Нет, — она испуганно поворачивает шею, чтобы посмотреть на мужчину через плечо.

— Ты... всё ещё в ловушке сна. Подай-ка мне этот глаз, Рэйчел! Думаю, без него я не совсем на себя похож. Для тебя и для себя я должен это сделать! Чтобы восстановить твои воспоминания…

Мило улыбаясь, Данни протягивает руку. "Для него и для меня...?" Она хмурится от его слов, но всё равно протягивает руку, чтобы отдать глаз.

— Спасибо, Рэйчел. Я сейчас вставлю его, так что... не могла бы ты немного подождать в другой комнате?

Хватая искусственный глаз, Данни откидывает чёлку в сторону и медленно вытаскивает правый глаз из глазницы.

"У него и правда... нет... глаза!" Пустота, словно глядящая на неё из черепа мужчины, выглядит не более, чем просто чёрная дыра.

— Я не прощу тебе, если ты сбежишь.

Эта тьма, кажется, сердито смотрит на неё теперь.

Вернувшись в операционную, Рэй вспоминает все странности Данни.

"Он ведёт себя ненормально... Я ничего не помню, но... доктор, который был моим психиатром, вёл себя не так… Я в этом уверена! Это нормально — просто ждать здесь вот так...? Мне немного страшно." Она хочет немедленно уйти. С растущим беспокойством Рэй толкает дверь. Но, похоже, она уже заперта. "Он запер?"

Данни единственный на этом этаже. Вернее, раньше он был единственным на этом этаже. Этот пациент умер... после того, как пришёл доктор…

"Я должна бежать! Я должна уйти отсюда! Я должна... " Она дрожит – и кто-то мягко кладёт руку ей на плечо. Это мягкое прикосновение, кажется, так и говорит: "Я не позволю тебе убежать".

А потом хватка усиливается.

— Рэйчел, куда ты собралась? — шепчет Данни ей на ухо.

— Док... тор…

"Что я должна..." Всё её тело дрожит.

— Я только что сказал, что ты не можешь убежать, верно? Это ведь... мой этаж.

— Ваш этаж?!

— Ах, да! Так что, если ты сбежишь на какой-нибудь другой этаж, я ничего не смогу с тобой сделать.

«На этом этаже есть тот, кто ему соответсвует. Этому человеку не разрешается покидать свой этаж. Если вы не хотите, чтобы вас убил хозян этажа, немедленно покиньте его».

Рэй вспоминает эти слова. Это определённо правила, о которых говорил Данни. "Он – не жертва… так это значит... Он меня убьёт!" В тот момент, осознав это, она начинает кричать:

— Нет, доктор! Отпустите меня!

Если её убьют, она не сможет вернуться домой. И она не хочет умирать! Но Данни не обращает внимания на её крики и грубо дёргает за тонкое запястье. Он тащит её на операционный стол.

— Знаешь, Рэйчел, я хотел бы вечно смотреть в твои живые глаза! Но я должен это сделать. В конце концов... твой взгляд уже стал другим! — Прижимая её к столу руками, он говорит так, словно вот-вот заплачет. — Итак, Рэйчел... отдай мне свои глазки!

Этот глаз, разделенный на две радужки, смотрит на неё с презрением. "Отдать ему мои глаза? Нет… Мне страшно! Я хочу домой!" Эти гротескные глаза смотрят на неё сверху, пока она пытается бороться – и вдруг Рэй теряет сознание...

Ей снится короткий сон.

Во сне она сидит на диване в гостиной и слушает свою любимую музыкальную шкатулку. Она шьёт своих кукол, будучи словно в трансе. В тот самый момент, когда музыкальная шкатулка останавливается, куклы уже оказываются сшиты. И они намного больше её самой.

"Ах, хорошо! Они готовы!" В ту секунду, когда она крепко прижимает их к груди, Рэй приходит в сознание.

...Сон…

Осознав, что вернулась в реальный мир, она робко открывает глаза. Её тонкие руки и ноги привязаны к операционному столу. Она не может пошевелиться.

— Ах, Рэйчел, ты проснулась! — Двухцветный глаз Данни, кажется, пристально смотрит на неё. — Рэйчел... как ты можешь так на меня смотреть? Как будто ты всего лишь хрупкая маленькая девочка! Твои глаза действительно стали обычными. Рэйчел, мне так грустно-о-о! Да ладно, неужели ты действительно не помнишь, зачем ты здесь? Или почему ты закончила так...? Если ты вспомнишь, то станешь прежней. Отдай мне свои чудесные глазки и живи со мной, Рэйчел!!!

Он крепко сжимает её руку, выражение его лица похоже на то, словно он молится. Как будто доктор отчаянно ждёт, когда она вернется к жизни. Глядя на него, на одно мгновение Рэй чувствует, что она, возможно, уже мертва. Ей кажется, что она превратилась в куклу, похожую на те, которые шила во сне.

— Не сработает, чёрт! — поморщившись, Данни в отчаянии кусает один из своих пальцев.

— Когда я проснулась, я была здесь… Я не знаю, почему… Я хочу домой! Пожалуйста, доктор, отпустите меня. Я хочу вернуться к маме и папе!!! — Рэй смотрит на него очень серьёзно.

— Рэйчел, я не могу этого сделать! Конечно, сейчас твои глаза обычные... но они намного, намного красивее, чем у других людей! — Он нежно касается её щеки. — Ты очень скоро сможешь встретиться со своими родителями!

Он попросту смеётся над нею.

— Что? Как?

— Сразу после того, как я убью тебя!

— Если я умру, я не смогу встретиться с ними!

— Это неправда, милая Рэйчел! Потому что твои маменька с папенькой... ожидают тебя в аду!

Тот знакомый звенящий звук отражается от её барабанных перепонок.

— Ну же, Рэйчел, посмотри на меня…

...ЗВОН... Как будто в ответ на слова Данни, звук снова резонирует. На этот раз громче. Внезапно она вспоминает полную луну в окне... Эта луна... Это была голубая луна. Неестественно полная голубая луна…

— Рэйчел?

Да... в ту ночь... полная луна плыла по небу в окне, как будто то был совершенно иной, нереальный мир.

Звук раздаётся снова, и длинные ресницы Рэй мягко трепещут на её щеках, когда она медленно моргает. И с тусклыми глазами, как будто она увидела конец света – с глазами, такими же, как до того, как она потеряла память, она смотрит на Данни.

— Доктор... — Несмотря на дрожь в голосе, её тон ясен, когда она зовёт его.

Девичьей неуверенности, которая раньше звучала в голосе, больше нет. Это голос, лишённый эмоций, голос, который означает, что она вспомнила всё. И никакой лжи. В то же время она вернула себе истинное «я». Она помнит всё.

— Ах...Рэйчел! Ты меня вспомнила?! Ах... твои глазки…у тебя такие красивые глаза! — С лицом, на котором отражается экстаз, мужчина смотрит в её голубые глаза, которые кажутся теперь безжизненными. — Да, это те глаза, которые я хотел... глаза, в которых нет ни отчаяния, ни надежды, просто мёртвые красивые глаза…

— Доктор, я... не должна жить... — Она смотрит на него бесстрастным взглядом и говорит тихо.

"Я... вспомнила всё. О сеансах, которые я каждый день проводила с доктором... о матери и отце... о трагедии, случившейся в полнолуние... и о книге, которую читала при лунном свете… Я всё помню".

— Какие прекрасные глаза! — Данни дрожит от возбуждения, практически пожирая её взгляд, тающий под тяжестью безнадежности. — Ах, Рэйчел! Сейчас я их вытащу! И потом живи со мной вечно, Рэйчел! — тяжело дыша, доктор поспешно расстёгивает ремни на её запястьях.

Он кричит так, словно всё его тело охвачего невообразимым восторгом

— О... я та-а-ак счастлив!!!

* * *

Парень в тёмной толстовке с капюшоном шагает по коридору. Его рука, туго обмотанная бинтами, сжимает большую косу, которая блестит на свету. Зак находится на этаже, сильно отличающемся от его собственного. На В5 коридор безукоризненно блестит в скудном освещении.

— Твою ж... куда она подевалась?

Он не понимает, почему. Но, повинуясь какому-то импульсу, Зак последовал за девчонкой до самого В5. Никогда он не шёл за жертвой на другой этаж, даже если они ускользали от него. Но прямо сейчас, когда он упустил эту девчонку, у него словно все внутренности начинают бурлить от негодования.

— Я, мать её, прикончу эту дрянь!

С лёгким тычком он крепче сжимает косу. И именно тогда он слышит голос Данни – владельца этажа – доносящийся с другой стороны стены.

«О... я та-а-ак счастлив!!!»

— Ахах, счастлив, говоришь??!

В ту секунду, когда он слышит этот взволнованный голос, парня охватывает кипящая досада. Возможно, это единственная эмоция, которую он вообще испытывал с самого детства.

— Идиотизм какой-то!

Подпитываемый этим ужасным раздражением, он вонзает лезвие косы в дверь операционной, разрубая её. Дверь разрушается в мгновение ока. Данни резко оборачивается. Выражение его лица становится мрачным, когда он видит Зака, стоящего в проёме. Его зубы блестят сквозь бинты, когда парень издаёт смешок:

— Ха-ха-ха!!

Безумный смех Зака резонирует в напряженной атмосфере комнаты. На самом деле не происходит ничего такого забавного. Просто ему не нравятся... счастливые люди.

Тупо уставившись в потолок, девочка наконец, реагирует на этот смех. "Это тот человек… " Она сразу же понимает, что это убийца, которого она встретила на В6.

Зак же не колеблется – он просто подчиняется своим инстинктам, влетает в комнату и сразу же разрезает живот Данни. Девочка, в глазах которой отражается только отчаяние, реагирует совсем не так, как тогда, когда была убита маленькая птичка. Пятна крови брызгают на неё... как в её вернувшихся воспоминаниях.

— Т-ты… Зак... Почему? Я наконец-то... наконец-то собирался сделать глаза Рэйчел своими! Я не могу… Я не могу так умереть!..

Его взгляд быстро начинает бледнеть, и всё кругом расплывается из-за тупой боли, которую он чувствует. И на этой грани между смертью и жизнью он смотрит на парня.

— Э-хэй! Данни! Ты только что казался таким счастливым, что я просто не мог не разрезать тебя! — Наблюдая, как сознание доктора медленно угасает, и видя отчаяние, омрачающее выражение его лица, парень довольно хохочет.

Данни хочет что-то сказать в ответ, но не может. Его затуманенные глаза начинают закрываться, когда всё вокруг полностью исчезает. На мгновение он видит голубые глаза Рэй, расплывающиеся перед ним – те глаза, которые потеряли уже все эмоции... Как будто они почти стали принадлежать ему. "Какие прекрасные глаза… "

Заворожённый этой фантазией, он наконец, погружается в глубокий сон.

В тот момент, когда Данни перестаёт двигаться, Зак, кажется, теряет к нему интерес, выражение его лица меняется. Он резко поворачивается к столу.

— Эй, девчушка! Я тебя нашёл в таком адском бардаке, не так ли? — Он счастливо улыбается Рэй, растянувшейся на столе. — А теперь — только ты и я! Давай! Если хочешь жить, беги! Беги, борись! Цепляйся за надежду! А потом... я разрежу тебя на куски!!!

Громкий голос Зака, наполненный странным волнением, эхом разносится по всей комнате, когда он поднимает огромную косу, похожую на мрачное оружие жнеца. Но Рэй вообще не слышит слов этого человека... Она в самой сердцевине отчаяния. Её мысли полны воспоминаний о том, что произошло в тот день... под голубой луной.

— А? Чё? — Будучи полностью проигнорированным девчонкой, парень фыркает. — Что происходит?

Рэй, лежащая на столе с тревожной пустотой на лице, кажется совершенно другим человеком. Будто не та девочка, которую он встретил ранее.

— Эй, почему у тебя такое скучное лицо? Ты не хочешь жить, даже когда я тыкаю в тебя косой, что ли? — спрашивает Зак. Её глаза – глаза человека, который никуда не смотрит, глаза, которые ничего не отражают — как будто она уже мертва.

Она рефлекторно хочет ответить, но губы не слушаются.

— Чего... фэ, как скучно! Погодь... я ж здоровый взрослый мужик. У меня нет пристрастия резать безжизненных кукол.

Она похожа на дохлую рыбу, лежащую на разделочной доске и ожидающую, когда её порежут на кубики. Вздохнув, он убирает косу. По какой-то причине он не может убить того, кто не привязан к миру живых, даже если они вот так лежат на пороге смерти.

— Вернуться, что ли, к себе на этаж?

..!Бип-бип-бип!..

Как только он принимает решение уйти, где-то в комнате оживает динамик. И, как и раньше, раздается звон церковного колокола.

«Тревога! Нарушитель! Хозяин В6 напал на хозяина этажа В5. Это нарушение правил!

Нарушитель объявляется жертвой, как и Рэйчел Гарднер!»

"Вот те раз!" Согласно этому объявлению, Зак только что стал жертвой.

— Чёрт, а они не церемонятся! Думаю, мне пора бежать.

"Но где же выход?"

С несколько глуповатым выражением лица он выходит из комнаты, даже не взглянув на похожую на куклу девочку на операционном столе. Не то, чтобы он горел желанием и дальше продолжать жить, как жил здесь, но это абсолютно не значит, что он просто так позволит себя убить.

— Жертва… — Оставшись в одиночестве в операционной, Рэй смотрит в потолок, размышляя про себя. — Правильно… Я не должна быть жива…

После того, как Зак уходит, она заставляет себя встать. На полу лежит окровавленное, ещё тёплое тело Данни, распростёртое как-то гротескно.

"Доктор... больше ничего не видит". Кажущимися печальными, выцветшими глазами Рэй бесстрастно смотрит на мужчину. Он выглядит так, как будто просто спит. Она тычет его в щёку пальцем, словно он всего лишь игрушка.

— Интересно, он точно умер?

Его тело даже не дёргается. Внезапно она замечает ключ-карту в кармане некогда белого халата Данни, теперь же забрызганного кровью.

— Я могу... возможно, я могу использовать этот ключ для других дверей…

Не колеблясь, она суёт руку в его карман и выуживает карточку...

* * *

"... Я очнулась от этого счастливого сна."

Это единственное, что она ясно понимает, когда нетвёрдой походкой выходит в коридор, оставляя Данни позади. Она идёт по коридору, охваченная отчаянием, вызванным её пробудившимися воспоминаниями. Она проходит мимо двери в палату для особых пациентов и вспоминает, как Данни помешал ей смахнуть пыль, покрывавшую надписи на стене.

"Интересно, что там было?" Инстинктивно любопытствуя, она останавливается перед комнатой и поднимает руку, чтобы открыть дверь. Но комната заперта. Она ни на секунду не сомневается, что именно Данни запер её. Итак, карточка, которую она у него забрала, должна сработать.

Рэй вставляет ключ в слот. С лязгом дверь открывается, как она и предполагала. "Думаю, этот ключ работает на всех дверях на этом этаже… "

Девочка толкает дверь и кладёт ключ в карман. Смахнув большую часть пыли, Рэй обнаруживает безумные, душераздирающие слова, вырезанные на стене, и окрашенные в красный:

«Помогите мне, помоги мне, мне страшно, мне так страшно! Нас было трое, но теперь я здесь одна. Они идут, чтобы убить меня, они идут, чтобы убить меня!! Из нас троих я единственная, кто остался! Они идут, чтобы убить меня, как будто это естественно!

Кто позволил им это сделать?

Помоги мне, помоги мне, Боже...!»

"Я знала это. Пациентка была убита доктором… "

— Боже...

Прошептав это слово странно кротким тоном, девочка выходит из комнаты.

Чувствуя себя так, словно попала в ловушку какого-то кошмара, Рэй снова идёт по коридору. Она замечает бесчисленные мерцающие фрагменты чего-то, рассыпанного по всему полу. Это та стеклянная стена – она была полностью разбита на мелкие кусочки. Рэй быстро приходит к выводу, что это, должно быть, дело рук человека, убившего Данни – человека по имени Зак.

"Этот человек разбил стекло, вот так... точно так же, как он убил доктора Данни... его не стало за одно мгновение. Так быстро... Боже! Боженька, ты простишь, если и меня тоже убьют?"

— Хочу, чтобы тот человек... меня убил... Да, так будет проще. Всё кончится.

Подстёгиваемая инстинктами, Рэй плетётся по осколкам стекла к Заку.

— Она не открывается, бля! Даже если я ударяю, не ломается! Твою ж налево, что мне делать то??

Она видит, как Зак изо всех сил пытается открыть неподвижные двери. За ними, наверное, как раз лифт.

— Что вы делаете? — спрашивает Рэй, мысленно воодушевлённая своей идеей, что этот маньяк сейчас её убьёт.

— Э-э-э? Ты чего, блин, удумала, подкрадываясь ко мне вот так? — Рефлекторно оборачиваясь на её голос, парень говорит угрожающие, глядя на девочку.

Но Рэй больше не боится его.

— Гм... у меня к вам просьба. Сделайте одолжение.

Глубоко вздыхая, Рэй смотрит ему в лицо, скрытое грязными бинтами, и видит, что его глаза следят за нею сквозь щёлочки между слоями ткани. Уставившись на его видимый красивый золотой глаз, она говорит:

— Пожалуйста... убейте меня... прошу!

Глаза Зака расширяются, и на мгновение, когда он смотрит на неё, он вдруг совершенно очарован и сбит с толку... С таким выражением лица, как у неё сейчас, он никогда бы не подумал, что она обычный подросток.

"Она попросила меня… убить её? Меня сейчас стошнит!" В тот момент, когда он осознаёт просьбу Рэй, его буквально рвёт всем, что он съел в тот день. Дурацкая дрожь сковывает тело, и его снова тошнит.

— Буэ-э-э-э!

Никто никогда не просил его о чём-то подобном... Раньше никто ничего от него не хотел. И в глубине души он действительно не понимает, почему девочка, которую он только что встретил, просит его о такой безумной вещи, даже не предупреждая заранее.

— Же-е-есть! Не проси меня о таких жутких вещах! У меня нет времени возиться с чудиками с такими странными рожами, как у тебя! — парень кричит на неё, вытирая рвоту с губ и бинтов рукавом толстовки, чтобы подавить адское отвращение, которое чувствует.

— Так вы не убьёте меня? — Выражение её лица становится серьёзным, когда она глазеет на него, избегая смотреть на беспорядок на полу.

Она не может понять, почему Заку так противно её желание. В конце концов, он избавился от Данни в мгновение ока. Её-то будет проще убить.

— Хочу я или не хочу, это не проблема! И вообще, что здесь делает такой ребёнок, как ты?!

— Я здесь оказалась прежде, чем пришла в себя. Я не помню.

Это не ложь. Она слишком хорошо помнит, что произошло до того, как она попала в это здание. Но она всё ещё не знает, почему она здесь.

— Ха? Ты ничего не помнишь до того, как попала сюда?

— Я... не знаю. — Она отвечает после небольшой паузы.

Конечно, она могла бы ответить, что именно помнит или не помнит. Но определённо лучше просто не говорить.

— Ну, думаю, это не имеет значения... Если у тебя есть время просить у меня такую фигню, пойди и сделай что-нибудь с этой дверью! — Пнув ногой створки, ведущие к лифту, парень снова повышает голос.

— Она должна открыться с помощью этого ключа. — Рэй достаёт карточку, которую взяла у Данни, и суёт под считыватель.

Комната пациентки и операционная открылись ею... так что она уверена, эта дверь тоже должна открыться. С резким звуком створки открываются, как и подозревала Рэй. И лифт, что ведёт на В4, возникает перед ними.

— Твою мать! Ха-ха-а!

Увидев лифт, Зак радостно улыбается. Как будто его раздражение несколько секунд назад было не более, чем ложью.

— Если подумать... ты ведь добралась сюда сама, в одиночку, верно? — спрашивает он, глядя на Рэй с выражением лица ребёнка, которому только что пришла в голову фантастическая идея.

— Да.

— Видишь ли, девчушка, я чутка несообразительный. Так что... помоги-ка мне выбраться отсюда.

— То есть... Вместе?

Наклонившись к ней очень близко, Зак пристально смотрит ей в глаза и улыбается:

— О, точно! Ты сказала, что хочешь, чтобы я тебя убил.

— Так и есть. — Она отвечает очень серьёзно.

— Убить тебя легко, но я не в настроении, когда у тебя такая чертовски скучная мордашка. Так что, когда мы выйдем на улицу, ты сможешь показать мне личико поприятнее, агась? — Глядя в её безразличное лицо, Зак смеётся, как озорной ребёнок. — Итак, когда мы выберемся отсюда вместе... БАМ! И я убью тебя.

Она слышит, как где-то звенит колокольчик. Это может быть не более чем галлюцинация. Но звук был самой ясной вещью, которую она когда-либо слышала до сих пор.

— Правда? — она вдруг с надеждой смотрит на Зака.

— Да говорю ж! Но постарайся вести себя прилично. И, так, к слову, не радуйся заранее... Всякий раз, когда я вижу, что кто-то выглядит слишком счастливым, я... просто сгораю от нетерпения его прикончить!

— Хорошо.

"Я определённо не смогу состроить счастливое выражение лица... пока что". Подумав об этом, Рэй кивает головой.

— Ну, видя твои мёртвые глаза, думаю, не о чем беспокоиться... Давай убираться отсюда.

— Давайте.

На мгновение, когда обмениваются клятвами, они смотрят друг на друга. Затем входят в лифт.

“Когда мы выберемся отсюда вместе… Я убью тебя.” Лифт начинает двигаться, и эти слова снова и снова звучат в голове Рэй. Эти слова подобны ослепительному маяку, сияющему в её бесцветном мире отчаяния и печали.