Пройдя ещё немного, они внезапно натыкаются на крутой обрыв глубиной около трёх метров, а то и больше.

— Что это, чёрт возьми, такое?

Зак и Рэй останавливаются.

Основание внизу, в глубине, усеяно шипами, а другая сторона полутёмной комнаты разделена на две платформы. Одна сторона соединена с полом, где они стоят, верёвочным мостом; к другой ведёт ряд ярко поблескивающих, похожих на надгробия, выступов, наподобие лабиринта.

На другой стороне комнаты находится большой экран и по одной двери на каждой платформе. Помещение спроектировано таким образом, что если кто-то поскользнётся или потеряет равновесие на любой из дорожек, он упадёт на опасные шипы внизу.

— Эй, что будем делать? — в тот момент, когда Зак начинает говорить, по комнате разносится вой сирены. На мониторе появляется хозяйка этажа.

((Привет! Я впечатлена, что вы зашли так далеко. Как вы можете видеть, пол усеян опасными шипами, так что, если упадёте, вы сразу же будете пронзены насмерть! Две платформы вон там ведут в разные комнаты. Хотя они немного различаются, не имеет значения, какой путь вы выберете!))

— Различаются? — спрашивает Рэй, наклоняя голову.

((Я не обязана тебе ВСЁ объяснять, не так ли? В любом случае… не кажется ли, что вам двоим самое время расстаться? Ваше обещание абсурдно. Поскольку вы всё равно умрёте, в этом просто нет смысла, да и нечестно…))

Рэй непроизвольно смотрит в сторону Зака. Однако в полутёмной комнате она не очень хорошо видит выражение его лица — вдобавок к тому, что оно замотано бинтами. Женщина, глядя на дрожащую Рэй через камеру, беззаботно продолжает.

((…Ну, если вы умрёте, это нелепое обещание всё равно не сбудется. Так что проходите в соседнюю комнату и постарайтесь изо всех сил, хорошо? Я с нетерпением жду узнать, кто из вас будет наказан первым! И скоро я смогу увидеть что-то замечательное…))

И таким образом она замолкает, как обычно.

«Бессмысленно…»

Рэй слегка стискивает зубы. Это слово, кажется, может лишить её надежды.

— Болтает и болтает одно и то же! Когда, чёрт возьми, мы сможем выбраться из этого сраного места…? Фу, я так зол! Я уже хочу убить её! — Зак раздражённо ёрзает ногами, пиная воздух.

Это слово снова вызывает бурную реакцию у Рэй, хотя это и не отражается на её лице. Она чувствует… пожалуй, зависть, потому что сама хочет быть убитой Заком. Но обещание, которое она дала ему, означает, что сначала они должны безопасно выбраться из здания.

«Но это бессмысленно…?»

— Эй, почему ты всё ещё тормозишь? — спрашивает Зак, его голос более раздражённый, чем раньше, когда он смотрит на девочку, которая молча опускает голову.

— Зак… ты должен быть уверен, что убьёшь меня, когда мы выберемся наружу. А не только эту женщину… — Рэй хочет подтвердить, что их обещание не бессмысленно.

— А-а-а?! Это всё, о чём ты думаешь! — Зак хмыкает, его брови хмурятся.

— …Но, похоже, ты не собираешься меня убивать, — недовольно говорит Рэй с этим своим бесстрастным лицом.

— Это потому, что у тебя такое скучное выражение на мордашке! И в любом случае, обещание, которое мы дали, имеет значение только в том случае, если мы выйдем.

— Я знаю это, — голос Рэй слегка дрогнул, когда Зак заговорил громче.

По какой-то причине Рэй даже представить себе не может, что он убьет её.

— Если ты это знаешь, тогда перестань всё время болтать о скучных вещах. Сделай что-нибудь с этим твоим кукольным личиком, прежде чем мы выйдем!

Рэй выглядит так, как будто всё ещё хочет что-то сказать, и от этого Зак бесится.

— Но.

— Но что? — Зак хмуро смотрит на неё.

Рэй теряет дар речи, когда он глядит своими змеиными глазами.

— Знаешь, обещание есть обещание… но не приказывай мне, — твёрдо говорит он с мрачным выражением лица.

«Приказывать?»

Мягкая и горькая фраза заставляет Рэй спокойно отвести взгляд.

— Ладно. Мне очень жаль.

Теперь она скорее сожалеет о том, что была так настойчива. Выражение её лица становится унылым. Если такое вообще возможно. Хотя она и задаётся вопросом, почему. Её шокирует, что Зак так холодно обращается с ней ни с того, ни с сего. Ранее она почувствовала, что Зак стал тем, кто, как ей казалось, принял бы её такой, какой она была. И всё это лишь за время их путешествия по зданию… Хотя для этого заключения нет абсолютно никакой логики или причины.

— Итак, что мы будем делать? — его голос звучит апатично.

— Ну… я пойду по мосту, а ты воспользуйся выступами и перепрыгни через обрывы. Я не думаю, что смогу преодолеть их сама. И верёвка здесь, похоже, может порваться, так что я думаю, будет лучше, если я перейду, — сделав глубокий вдох, Рэй спокойно объясняет Заку, что они должны делать. Всё, как обычно.

— Если мы пойдём разными путями, мы не сможем войти в одну и ту же дверь. Это нормально?

— Я не знаю… Она сказала, что комнаты немного другие. Но она не сказала, как…

— Ну, в любом случае, это ловушка, — ворчит парень.

— Пожалуй, да.

— Что? Ты, кажется, волнуешься. Ты сама сказала, что мы пойдём разными путями, верно? Не похоже, что есть другой выбор, да?

— Я знаю, что…

— Ты бесишь уже со своей странной рожицей… Может, ты от яда не отошла или типа того? — похоже, он просто раздражен её кажущейся неумелостью.

— Н-нет, я в порядке.

— Тогда что не так?

— …Ничего. Я постараюсь. Так что…

— Да-да-а-а! Я понял уже! Знаю! Хочешь, чтобы я убил тебя, верно? — он прерывает её, глядя прямо в мёртвые глаза.

Потрясённая, она замолкает. сейчас она не хотела говорить ему этого. Она хотела сказать, что они выберутся отсюда только вместе. Но, если так подумать, возможно, сказать, что они выйдут вместе, и что он обязательно убьет её — это одно и то же?

— В любом случае, без приколов там, да? Не помирай!

— Верно. Всё в порядке. Я не умру.

— Ладно, фиг с ним… Я пойду первым.

— Хорошо.

Рэй осторожно пересекает мост. Это отнимает у неё немного времени, но она благополучно добирается до другой стороны. Однако она всё ещё не может видеть Зака.

«Его всё ещё здесь нет… сможет ли он переправиться через пропасть?

В этот момент на большом мониторе появляется Зак — он как раз в процессе перехода на её сторону.

«Если я просто прыгну достаточно далеко, то смогу перебраться!»

Зак легко перепрыгивает через обрыв, стараясь не упасть. Однако безопасные выступы построены наподобие лабиринта, и перебраться по ним не так-то просто. Прежде чем он осознаёт это, он лишь тратит время.

— Чёрт! Как я должен это делать, не зная, куда прыгать?!

Он не боится — однако его досада неуклонно растёт.

— Зак, возвращайся!

В этот момент он слышит голос Рэй с другой стороны комнаты. Она добралась туда быстрее, чем он.

— А-а-а?! Почему?!

— Я вижу тебя на мониторе. Если пойдешь этим путем, то не сможешь попасть ко мне. Зак, просто прыгай туда, куда я тебе говорю!

Он тут тупо застрял. Вот почему Рэй так говорит.

«Я же велел мной не командовать!»

Для Зака это было не особенно привлекательное предложение. Нахлынули неприятные воспоминания из детства. Но он продолжает молчать, хотя терпеть не может, когда ему говорят, что делать.

— Зак? — Ей кажется странным, что он не отвечает.

Она в замешательстве склоняет голову. У Рэй нет абсолютно никакого намерения что-либо ему приказывать. Она просто хочет быть полезной.

— Да, да, надо вернуться.

Несмотря на растущий гнев, он делает, как его просят.

— Ладно. Как только вернёшься назад, прыгай вперёд и вправо. Затем налево… — глядя на экран, она даёт ему правильные указания, как добраться до безопасного края.

«Она просто говорит мне, что делать… Так ведь?»

Досада в сердце Зака становится всё более и более яростной. Он чувствует, что Рэй обращается с ним как с личным инструментом.

— Следующий… назад и вправо.

В этот момент его ярость становится абсолютно невыносимой, и он не может удержаться, чтобы не закричать:

— Эй! Я те не какой-нибудь персонаж видеоигры! Перестань указывать мне, куда идти!

— Но, я думаю, будет быстрее, если я подскажу тебе… и если ты не знаешь, как сюда добраться, это будет немного сложно… — лёгкое удивление просачивается в её голосе, когда она отвечает. Никакого раздражения или недоброжелательности.

— Всё в порядке, осталось совсем немного, — несмотря на понимание ситуации, он всё ещё злится.

Возможно, она делает это не по злому умыслу, но он чувствует, что сойдёт с ума, если она продолжит указывать ему.

— …Я понимаю.

«Он действительно расстроен…»

Чувствуя себя неуютно, она отводит взгляд от экрана.

* * *

Благополучно добравшись до другой стороны, они оба проходят через свои собственные двери. Но они всё ещё могут видеть друг друга. Если бы не железные прутья, разделяющие их, словно для того, чтобы они не соприкасались, они были бы в одной комнате.

Рэй встречается взглядом с Заком. Взгляд этот напоминает ей о том, когда она впервые встретила его на B6 — похоже, словно он хочет наброситься. Ощущается эта его иррациональная ярость, которую он едва может сдержать.

— Зак, эта комната… — Совершенно не боясь этого взгляда, она просто встаёт ближе к решётке.

— Да… похоже, мы заперты, и единственное, что здесь есть — эти шприцы. Что мы должны делать? Она говорит нам, чтобы мы укололись или типа того? Ха-ха! — в тоне его грубого голоса звучит смутное отчаяние.

«Шприцы?»

Она ещё раз оглядывает комнату. В центре стоит стол и шприцы, содержащие какую-то жидкость. Осторожно, чтобы не коснуться острой иглы, она берет шприц со своей стороны.

«…Это реально. И что там внутри?»

Поднеся его к свету, она пристально вглядывается в подозрительную оранжевую жидкость.

— Ахахахах!

В этот момент очень знакомый смех ударяет по барабанным перепонкам — смех, который они слышали через динамики на этом этаже.

— Приветики! Это первый раз, когда мы встретились вживую. Я — судья этого этажа, Кэти!!!

Молодая женщина с идеально нанесённым макияжем стоит над ними на надстройке, над комнатой, глядя на Рэй и Зака через дверь. Однако, насколько они могут видеть, наверх не ведёт никакая лестница, а стекло, из которого сделана перегородка, вполне прочное, скорее всего, пуленепробиваемое. Они, конечно, не в состоянии достать до неё.

— Эй, ты, сука-садистка, что на этот раз?! Спускайся сюда, я убью тебя! — рычит Зак, когда женщина смотрит на них сверху вниз.

— О божечки, Зак! Как ты можешь грубить такой красотке, как я? Что ж, эта часть тебя тоже заставляет меня дрожать, — и Кэти хихикает.

— Что мы должны теперь делать? — спрашивает Рэй, глядя на неё.

— Ах, да, верно. Рэйчел Гарднер, как ты думаешь, для чего нужны эти шприцы? — несмотря на то, что ей ужасно скучно от того, как спокойно Рэй спрашивает, тон женщины ни разу не меняется.

— Чтобы ввести лекарство в чьё-то тело? — в тот момент, когда она отвечает, по комнате разносится пронзительный, громкий звуковой сигнал.

— Правильно, Рэйчел! Теперь всё, что вам нужно сделать, это ввести себе приятности из этих шприцев, и двери откроются! Легко, верно?

— Что внутри? — Рэй смотрит на инъекции.

— Я скажу тебе, дорогуша. В одном витаминчики, а в другом — опасный наркотик. Второй довольно-таки сильный — тебе привидится кошмар, ты будешь страдать… ты можешь даже не проснуться, — Кэти прижимает палец к своим красным губам, затем ехидно подмигивает Заку.

— Ну и который из них наркота?!

— А вот это я не скажу… да и всё равно я уже забыла! В любом случае, любой из них может быть «выигрышем», и любой из них может быть «проигрышем». Если вам повезет, получите витаминку. Если нет, получите наркотик. Предполагалось, что это будет испытанием на удачу, понимаете? Но, поскольку вас двое…

И она издевательски смеется.

— Ты знала, что так будет… — Рэй тихо бормочет что-то себе под нос, видя выражение лица женщины.

— О, какой неприятный ребёнок. Ты умна, но на этом всё. Я наблюдала за тобой, и… ты действительно такая, как говорит Зак. Ску-чна-я-я-я!

Кэти смотрит на девочку свысока, как на мелкую букашку.

«…Скучная…»

Это совсем другое. Всё по-другому, когда ОНА это говорит. Когда Кэти говорит, что она скучная — это заставляет Рэй чувствовать себя униженной и оскорблённой.

— А теперь давайте положим конец этому скучному разговору. Вы более или менее пришли сюда вместе, поэтому для вас есть одно особое правило!

— Особое правило…?

— Да. Вы можете… обменять шприцы. И… я не возражаю, если один из вас введет их оба. Однако следите за тем, чтобы не осталось ни единой капли жидкости. Нечестность здесь ведёт к бесконечному наказанию! И тогда уже НИКТО НЕ ВЫБЕРЕТСЯ!

Из динамиков доносится ревущая, издевательская барабанная дробь.

— А теперь, мои грешники, я буду молиться за вашу удачу! — Кэти кружится в такт барабанной дроби, как какая-нибудь музыкальная исполнительница. Затем, со странным смехом, она исчезает за дверью. В комнате остаются только Рэй, Зак и шприцы.

— Зак… — Бессознательно она зовёт парня, как будто прося о помощи.

— Эй, неси шприц сюда… Просто сделай это. — Голос раздражённый, когда он приказывает ей.

— Ладно… — Она быстро берёт шприц со стола.

— Ты знаешь, который из них отрава? — спрашивает парень. В одном шприце — оранжевая жидкость, в другом — жёлто-зелёная.

— Нет, — Рэй качает головой. Она видит цвета, но это ничего не говорит ей о реальном содержании.

— Я тоже не знаю. Но я не собираюсь умирать здесь. Я не позволю этой суке убить меня, — выражение его лица мрачное.

— Мне ввести их оба? — Рэй немного думает, прежде чем высказать своё предложение.

— Ха?! А ты не окочуришься?! — Голос Зака непреднамеренно становится грубее.

— Не знаю. Так значит ли это, что ты возьмешь оба? — спрашивает она без колебаний.

— ЧЕГО? Конечно, я этого не хочу!

«О чём она вообще думает…?!»

Он вообще не может проследить за ходом её мыслей.

— Если ты не хочешь этого делать, это сделаю я. Хотя я не знаю, что произойдёт, — Рэй спокойна, когда говорит это.

Зак выглядит озадаченным. Но с точки зрения Зака, она вообще не думает о последствиях своих действий. Её заявления словно эгоистичны.

— Так что произойдёт, если ты умрешь?

— А что?

— Я спрашиваю тебя, что произойдет, если я умру? Что произойдёт, если ты умрешь?! — гнев, кипящий в нём, уже грозит вырваться наружу.

— …Наша клятва не исполнится… Но это…

ДЗЫНЬ!

В этот момент Рэй слышит звон колокольчика.

— Я… я не знаю. Прости, я не знаю… — её мысли в полном беспорядке.

— Ну да. Верняк. Ты хочешь умереть. Тупой вопрос был! — голос Зака насмешливый.

— Тупой…

— Это выводит меня из себя… но та стерва права. Мы просто инструменты друг для друга. Что ж… Я не знаю, что это значит, клянусь Богом, но ты-то с радостью тут помрёшь!

Глядя на Рэй, выражение лица которой ничуть не изменилось, он спрашивает её о том, о чём всё это время думал в глубине души.

— Эй, ты можешь хотя бы сделать вид, что тебе не плевать? Можешь состряпать мордашку получше, раз помирать собралась?!

Но она не может даже кивнуть головой в ответ. Она не знает… она не знает. Возможно, она никогда не умела улыбаться от всего сердца. Вообще никогда. Даже с тех пор, как родилась.

— Как чертовски скучно… быть инструментом какой-то куклы…

Слегка вздыхая, парень что-то бормочет себе под нос. Рэй же погрузилась в полнейшее молчание.

— Но прямо сейчас я не планирую делать то, чего хочет эта мразь. Я должен выбраться из этого места. Так что… я позволю тебе использовать меня сейчас!

Его голос становится немного отчаянным, когда он протягивает руку через решетку и выхватывает шприц из руки Рэй.

— Подожди, это ведь моё! — её мёртвые глаза расширяются.

— Заткнись. Вторая порция всё равно не яд, верняк? Если я умру, это просто означает, что ты тоже умрёшь. Так что будет лучше, если я сделаю это!

Он бесстрашно улыбается. Возможно, это было самое мудрое решение в данной ситуации. Но Рэй может видеть в этом только то, что Зак действует опрометчиво, потеряв самообладание. И всё же она не может остановить его.

— Постой! — хотя она и знает это, всё равно протягивает руку сквозь прутья.

— Я не собираюсь ждать.

Зак смотрит на неё. Выражение его лица — такое, когда что-то отвергают, или отвергли тебя — как будто оно скрывает всю печаль, которую он когда-либо испытывал в своей жизни до сих пор. Он закатывает рукав и вонзает оба шприца в кожу. Жидкости просачиваются в тело. Вскоре шприцы полностью пустеют, и тут же открывается следующая дверь.

— Она открыта. Пошли.

Он спокойно идёт вперёд. Похоже, препарат ещё не подействовал.

— Ладно…

Рэй смотрит ему в спину, словно погружённая в молитву.

За дверью простирается коридор. Зак идёт быстрым шагом, как будто хочет поторопить Рэй. Однако, возможно, из-за наркотиков, коридор, как ему кажется, тянется вечно. Он не может увидеть конца.

«…Чёрт. Всё вращается… Такое чувство, что голова вот-вот лопнет!»

На него также нападает ужасное головокружение, из-за которого он не может стоять. Он не может удержаться, чтобы не присесть на землю. Белый шум пронизывает зрение вместе с ужасным звуком, похожим на дождь… Как той ночью…

И, словно в продолжение того сна, он ясно видит, что тогда произошло.

* * *

…Вот, что случилось тогда… Когда я убил пару в приюте, когда я похоронил тело мёртвого ребёнка в саду. Я думаю, он был на три года младше меня, но я не очень хорошо помню.

В первой яме, которую я выкопал, я обнаружил нечто, похожее на младенца. Его похоронили несколько недель назад. Тогда я пошёл копать новую яму. Я не помню, скольких детей я вот так похоронил.

И в тот день шёл дождь. Всю ночь шёл дождь, такой сильный, что было бы бессмысленно даже брать зонтик.

Из-за этого копать было легко, но трупы выскальзывали, и землю размывало, так что потребовалось некоторое время, чтобы похоронить беднягу должным образом. Я всегда делал это поздно ночью.

В том саду не было даже пятнышка света. Земля передо мной была чёрной как смоль. А из-за сильного дождя в тот день я стал насквозь мокрым и покрытым грязью.

Я ненавидел ощущение, когда бинты мокнут. Это отвратительно. Но у меня не было запасных, на которые можно было бы их сменить. Так что мои бинты всегда воняли.

Если подумать, я уже давно не принимал ванну. Я даже не могу вспомнить, когда делал это в последний раз. Мне было всё равно, но я подумал, что было бы неплохо принять ванну после ковыряния в грязи. Я ненавидел гнилой запах на руках после касаний к трупам детей. Я чувствовал, что мои руки и всё тело тоже могут сгнить.

Почти преодолевая тошноту, весь в грязи, я вернулся внутрь.

Было странно тихо. Заглянув в спальню из гостиной, я увидел, что хозяева уже спят. Я почувствовал себя разочарованным. После захоронения тел женщина всегда прятала остатки еды подальше. Ей настолько не нравилось хоронить детей, что она заботилась о том, чтобы такой монстр, как я, оставался в живых. Какая эгоистичная сука!

«Я голоден…!»

Я прижал руку к животу, обыскивая комнату в поисках чего–нибудь съестного — например, упавшего пакета чипсов или чего-то в этом роде. В тот день ничего не нашлось. Сама гостиная была не особо чистой. Вероятно, потому, что никто не убирался тут лет сто. Повсюду разбросаны одежда, журналы и мусор. Это всё были вещи супружеской пары.

На полках стояли различные игрушки для детей, все совершенно новые, как будто их положили туда для украшения. Похоже, ими никто не пользовался. И в таком месте, как это, не было никакой необходимости в игрушках.

В конце концов, там больше не было детей. Был лишь я — последний. Но эти люди были неисправимы. Скорее всего, за деньги они взяли бы больше детей, который погибли бы, а мне пришлось их хоронить. Снова.

Я был единственным, кто не умер. Они назвали меня «монстром». Меня назвали так, вероятно, не только из-за моей жуткой внешности, но и потому, что я просто не умирал. Хотя бывали случаи, когда я крал пакеты с конфетами или чипсами, а однажды, с интервалом примерно в три недели, мне доставались объедки. Примерно столько же времени потребовалось и новым детям, чтобы умереть. Я думаю, что пара, вероятно, не понимала, почему я не подыхал. Даже я этого не понимал. Но думать об этом неприятно.

Я испустил вздох, который смешался со звуком дождя снаружи, и внезапно заметил слабый отблеск чего-то.

«Что это?»

Это был свет от телевизора в гостиной. Он был включён. Не думая ни о чём конкретном, я сел перед телевизором, словно привлечённый светом. Он включался только тогда, когда хозяева находились там. И большую часть времени, пока они были наверху, я сидел на корточках на полу, в кладовке. Иногда я слышал телевизор, но никогда не видел, что по нему показывают.

«Телек… ага…»

Мне стало любопытно узнать об этой штуке, которую я никогда раньше не видел. Но поскольку была поздняя ночь, там ничего особенного не шло. Ничего не зная о том, как это работает, я попробовал нажать одну из кнопок. Затем что-то произошло.

Вероятно, это было типа старого фильма. Тогда я увидел его в первый раз. Показывали счастливо смеющуюся пару — мужчину и женщину. Я понятия не имел, что их так развеселило.

«Это скучно…»

Я подумал о том, чтобы выключить. Я ненавидел людей, которые выглядели счастливыми. Но в этот момент перед парой появился гротескно выглядящий парень — кожа слезала со всего его тела. Он был похож на чудовище. А затем уродливый мужик повернулся к парочке. Размахивая топором, он наносил удары снова, и снова, и снова — без малейшего колебания. И убил мужчину. Тёмно-красноватая кровь разлилась по экрану. Казалось, что она вот-вот выплеснется на пол передо мной.

Женщина уставилась на уродливого парня и назвала его монстром. Выражение её лица было полно отчаяния — как будто счастье, которое она испытала несколько мгновений назад, полностью испарилось!

Уродливый мужчина безжалостно ударил её ножом в голову. Экран разделился между бледным лицом мертвеца и ликом уродца, чей рот был так широко раскрыт от смеха, что казалось, его лицо может разорваться надвое. Это была волнующая сцена, которая привела меня в восторг.

…Тук, тук.

Тук-тук.

Тук-тук-тук…

Я не знаю, стучало ли моё сердце до того момента так громко, но одно я понял — этот громкий стук уже не прекратится.

«…А-а-а… правильно…»

И вот тогда я наконец осознал… Вот то, что я должен сделать!

«Это просто…»

Я встал с пола и побрёл на кухню. Она кишела чёрными насекомыми. Я взял самый большой нож, который смог найти, и вернулся к спальне. Храп супругов был до нелепости громким…

Я не дрогнул ни на мгновение, когда вонзил лезвие в шею мужчины. Когда я хоронил детей, их шеи всегда выглядели такими хрупкими, поэтому я решил, что, должно быть, именно здесь я найду слабое место. И я ударил ножом, потому что в фильме мужчина тоже умер первым. Он издал стон, и его взгляд уцепился за меня — он умер меньше чем через минуту.

Когда я смотрел на мёртвое тело человека, к которому теперь не испытывал ни ненависти, ни вообще ничего, я понял: люди умирают так легко. Это было просто, как два пальца. Просто убить.

«И почему я так долго сдерживал себя…?»

— А-а-а!!!

Женщина поняла, что что-то не так, и бросилась с кровати, испустив крик ужаса. Она попыталась бежать, но, возможно, у неё подкосились ноги, и в итоге она просто сползла назад по полу.

Уставившись на это комичное зрелище, я поднял своё оружие. Женщина смотрела на меня глазами, полными страха — такого выражения она никогда раньше мне не показывала — и кричала мне «монстр, ты монстр!»… снова и снова.

«Монстр, да…»

Честно говоря, мне не нравилось, когда меня так называли. Я ненавидел шрамы под бинтами — шрамы от ожогов, которые никогда не заживут. Они никак не могли мне нравиться. Но это не потому, что они заставляли меня что-то вспомнить. А просто потому, что я не был похож на человека. Потому что мне не нравилось выглядеть чудовищем…

Но, по какой-то причине, я был немного счастлив в ту ночь, когда женщина кричала на меня, называя так. Я набрал в грудь побольше воздуха… Что бы она ни сказала, мне не пришлось бы её слушать. Потому что я бы убил её. Единственное, что оставалось, — это отчаяние.

«Быть монстром — это нормально.»

Я улыбнулся… я такой же, как человек из того фильма. Нет… это неправильно. Я — это он…

Я не знаю, сколько прошло времени. Но в следующий раз, когда я понял, что происходит, женщина была мертва.

И я был единственным, кто остался в том здании. Единственное, что звенело у меня в ушах, был шум сильного дождя… Такой громкий, словно заглушающий все остальные звуки в мире.

* * *

Его голова пульсирует, как будто кто-то ударил его. Он ощущает себя отвратительно.

«А-а-а… Я чувствую, что сейчас сойду с ума… Я хочу убивать.

Я хочу убивать. Я хочу убивать.

Я хочу убивать, я хочу убивать, я хочу убивать, я хочу убивать.

Я хочу убивать, я хочу убивать, я хочу убивать, я хочу убивать!

ЯХОЧУУБИВААААТЬ!..»

«Пожалуйста… убей меня».

Голос Рэй отдаётся эхом внутри.

«Как только я встретил эту девку, она попросила меня прикончить её. Думаю, что мне следовало убить её тогда. Или, может быть, тогда было бы ЛУЧШЕ просто грохнуть её. Я не знаю, о чём она думает с таким пустым лицом, но держу пари, она была бы счастлива быть убитой мной… Потому что прямо сейчас это всё, о чём она мечтает. Если бы это было не так, она бы не была со мной…

Я не знаю, почему она хочет умереть, и мне плевать! В конце концов, для неё я не более чем инструмент. Но если я убью её сейчас, буду ли я лжецом…?»

Чем больше проходит времени, тем больше наркотик просачивается в его организм. Ему всегда казалось, что он живёт в ужасном сне. А теперь неистовое желание убивать и последние остатки его рассудка борются друг против друга.

«Зак выглядит странно…? Яд действительно работает?»

— Зак, ты в порядке…? — открыв дверь, Рэй видит неподвижно скорчившегося на полу парня и бросается к нему.

«Держись подальше!..» Зак кричит в своём собственном сознании.

Но в тот момент, когда он видит фигуру девочки, которая склоняется к нему, его полностью охватывает желание, которое он не может сдержать. Он не в состоянии думать ни о чём, кроме желания убивать.

Он быстро встает и машет косой в сторону Рэй. Эта коса привела в отчаяние бесчисленное множество людей. И, конечно же, он может без проблем перерезать изящную шейку Рэйчел.

— Что случилось…? — с лёгким удивлением на лице она тихо спрашивает его, как будто что-то почувствовав.

— А-а-а… Я не знаю… из-за этого наркотика или нет… но я так сильно хочу убивать… что я чувствую, я сойду с ума!!! — отчаянно кричит Зак, глядя в голубые глаза, которые выглядят так, словно видят всё насквозь.

«Ну же… просто уйди, хоть куда-нибудь…!»

Он хочет убить кого–нибудь, кого угодно — Рэй, которая перед ним — так сильно, что едва может это вынести.

Но всё же обещание, которое он дал ей, вспыхивает в сознании.

«Когда мы выберемся отсюда вместе… Я убью тебя».

С тех пор как он пришёл в этот мир, у него никогда не было ничего, что ему особенно нравилось или не нравилось. В любом случае, было бессмысленно думать об этих вещах. Но ложь… он действительно ненавидит ложь.

— Я понимаю… И я не возражаю, — Рэй не дрогнула.

«Такая же скучная…»

Зак хрипло вымученно смеётся и опускает голову.

— Это так…

«Она скучная, но…»

— Верно, ты хочешь, чтобы я убил тебя, не так ли?!..

«Я ничего не могу с этим поделать…» Он не может себя контролировать. Коса трясётся, и его руки дрожат.

Острое лезвие слегка касается её затылка. Холодное лезвие — словно вода, стекающая по коже.

— Но что ты сам будешь чувствовать? — спокойно спрашивает девочка, когда это ледяное ощущение проникает ей под кожу.

— Ч-что?!

— Ты ещё не вышел наружу… И моё лицо до сих пор скучное, да?

Так же, как и её голос, её лицо бесстрастно. Она лишь пристально смотрит в глаза обезумевшему парню.

— Эй… ты сейчас пытаешься мне угрожать?!

«Ну сделай что–нибудь…» Он чувствует себя абсолютно отвратительно. Его тошнит.

Даже он знает, как дрожат его руки, когда сжимают косу. С каждой секундой он всё ближе и ближе подходит к тому, чтобы просто рубануть Рэй по шее…

— Нет. Ты тот, кто дал обещание, поклялся Богом. Это обещание принадлежит и тебе. Прямо сейчас я ничего тебе не приказываю и не прошу тебя что-либо сделать для меня. Я просто спрашиваю тебя… Зак, ты не против этого? — выражение лица Рэй беспокойное, когда она чувствует, как дрожат руки Зака — ощущение, переданное ей лезвием косы, находящейся у самой её шеи.

Он немного удивлён и сбит с толку такой откровенной наивностью.

— Ты что, дура? Конечно, мне это нахрен не нравится! — его ответ исходит прямо из сердца. — Но, ты знаешь… неважно, насколько скучное твоё лицо. Прямо сейчас мне трудно сдерживать себя. Потому что, если бы я мог, я бы вообще не оказался в такой ситуации!

«А-а-ар-х-х… почему я пытаюсь сдерживаться?! Когда у меня возникает желание убивать, я убиваю. Я хочу убивать так сильно, что едва терплю, но что-то внутри меня продолжает взывать, говоря, что я не должен этого делать…

Потому что я не смогу выбраться отсюда, если…»

«Опасное, взаимно эгоистичное обещание, которым вы перекладываете ответственность на другого… Вы оба, кажется, что-то выигрываете от этого, но вы — не более чем инструменты друг друга. Хотя… интересно, кто из вас настоящий инструмент?»

Итак, Рэй для меня тоже просто инструмент…?

«Твое обещание абсурдно-бессмысленно».

«ОБЕЩАНИЕ!»

Верно… Я никогда по-настоящему никому обещаний не давал. Они всегда казались мне такими неуместными… потому что я всегда жил сам по себе.

Но, поскольку я собираюсь убить Рэй, как только выберусь отсюда, в конце концов, всё может оказаться действительно бессмысленным…»

Он отводит взгляд от Рэй и делает короткий вдох, как будто собирается с последними силами.

— Но, знаешь, даже я ненавижу ложь… — Его голос дрожит. — Ты понимаешь, что я имею в виду, верно?

На мгновение кажется, что время для них просто перестаёт течь.

— Да, понимаю.

Когда Зак моргает, Рэй видит отражение собственного невыразительного лица и видит, как она сама кивает в ответ.

— Вот хорошая девочка… так что… пожалуйста… — Он нежно притягивает её хрупкое тело ближе к себе. Так, как никогда прежде не делал ни с кем. — Не дай мне убить тебя сейчас.

И, прошептав это ей на ухо, мягко отпускает её.

Словно в подтверждение обещания, которое они дали друг другу, они на мгновение задерживают взгляды друг на друге.

Выражение лица Зака более серьёзное, чем когда-либо, что она видела прежде.

Он слышит, как снова начинает лить дождь. Сильный дождь… глубокой ночью… дождь достаточно сильный, чтобы смыть всё на своём пути…

«Сквозь прорези моих бинтов я вижу тот старый фильм. Как же он назывался? Что-то вроде… Ах, да к чёрту! Это был единственный фильм, который я когда-либо смотрел! Я должен был хотя бы запомнить название! Но то кинцо действительно было лучшим. Это было так волнующе…

…Тук-тук.

Тук-тук…

От одной мысли об этом моё сердце бешено колотится в груди — хотя я не знаю, так оно обычно бьётся или нет.

Я хочу убивать.

Я так сильно хочу убивать, что не могу этого вынести.

Я больше не могу думать ни о чём другом. Я не хочу думать!!!»

И как будто что-то внезапно ломается… А лицо Зака становится совершенно пустым.

* * *

«Я должна бежать!»

То, что она увидела, когда впервые встретила Зака на B6, пугающе ясно вспыхнуло в её сознании. В тот раз… она «исправила» птичку, как обычно, и похоронила её.

«Было жаль, что птица погибла… но я была счастлива! В конце концов, это напоминало о моём доме и семье. Моей идеальной семье…»

Но всё это было лишь мимолётным сном. Ничего больше. Всё, что она помнит — это прошлое, которое она НЕ ХОЧЕТ вспоминать.

Рэй отводит взгляд от Зака и поворачивается к нему спиной, как будто ей больно смотреть.

«…Я пока ничего не знаю о нём.»

Слова, которые она прочитала в том файле — просто информация, написанная кем-то другим.

«Я… ненавижу ложь».

И это единственное, что она точно знает. Её маленькие ручки сжимаются в кулаки.

«И я не сделаю из него лжеца…»

Зак покачивается рядом с ней — и она бежит от него так быстро, как только может.

Зак поклялся Богом.

«Я смогу это сделать! Я уверена, что Зак не хочет убивать меня вот так! Он не хочет убивать меня, пока я такая скучная!

Эй, Зак. Я не могу вести себя, как живая. Это всё, о чём я думала с той самой ночи.

Но, чтобы ты смог меня убить, я хочу быть тебе полезна!

И я пообещала. Я обещала сделать лицо поприятнее, чтобы оно заставило тебя захотеть убить меня.

Так что… сейчас я не могу позволить Заку сделать это!»

Зак преследует её… а дождь безжалостно стучит у него в ушах.

«Я хочу убивать, я хочу убивать!»

Он больше ничего не слышит. Он ничего не знает. Он не знает, реальность это или сон. Он не знает, взрослый он или ребёнок. Он больше ни о чём не может думать. Он просто хочет убить… Не имеет значения, кого…

Посреди белого шума в его голове, по какой-то причине, одно за другим мелькают лица детей, которые были похоронены в том саду. Призраков в этом мире не существует. Это здравая мысль. Но, как в ужасно чётком фильме, перед глазами мелькают лица мёртвых детишек. Они не смотрят на него с ненавистью и не просят о помощи. Они просто смотрят мёртвыми глазами. И они говорят ему: «Мы тоже не хотели там находиться…»

«Мне всё равно. Это отвратительно!»

Он, пошатываясь, идёт за девочкой нетвердым шагом. Несмотря на жуткую тошноту, он всё ещё невероятно быстр.

«Он догонит меня…»

Рэй чувствует, как он приближается. Хватая ртом воздух, она мчится по похожему на лабиринт коридору.

«Я не могу… дышать…»

Она, конечно, никогда раньше так не бегала, тем более ради кого-то.

Но у неё нет времени думать о чём-то подобном. Она просто отчаянно бежит. Если она остановится хотя бы на секунду, её убьют. По правде говоря, для неё не имеет значения, когда это случится… И она хочет быть убитой до того, как Зак всё узнает.

Она внезапно осознаёт, что больше не чувствует его позади себя. На мгновение она поворачивается, чтобы посмотреть. Ясно, что скорость его бега уменьшилась.

«Яд…»

В своём воображении она видит Зака, колющего себя шприцами. «Он даже взял мой…»

«Если я умру, это просто означает, что ты тоже умрёшь. Так что будет лучше, если я сам это сделаю!»

Таким образом он взял ответственность за их побег отсюда на себя. И это то, во что верит Рэй.

«Прямо сейчас всё, что я могу сделать, это не позволить ему убить меня…»

Это всё…

Она не может видеть конец коридора из-за того, насколько там темно. Она не знает, куда он ведёт, но всё же бежит и забывает обо всём остальном. Она бежит дальше и дальше — и наконец выбегает куда-то, где её ослепляет белая вспышка.