По пути из школы я увидела маму.

После уроков я зашла в торговый район купить кое-что.

Улица кишела людьми, но мама сильно выделялась, так что я узнала её сразу же.

Она была в одеянии жрицы.

В её одежде сочетались белый и алый, те цвета, которые сложно ожидать, если ты не в храме или на дворе не январь.

Глаза её постоянно были закрыты, в руке она держала золотого цвета кхакхару[1].

В таком виде она сильно выделялась, но ни один прохожий не высказался об этом.

Словно она призрак или мираж.

— Сасами, — Мама подошла ко мне и заговорила таким же бесстрастным голосам как и всегда. — Закупаешься?

— А, ага.

Я всегда зажималась, когда мама была рядом.

Она была сильнейшей жрицей рода Цукуёми и уважаемым медиумом.

Все в святилище её уважали, так что для такой невежды, как я, она стала идолом... мама была словно бог.

Я любила маму.

Я хотела стать как она.

— Что закупаешь?

У мамы до сих пор сохранилась старомодная манера речи.

Золотые кольца на навершии её посоха переливисто звенели.

— Э-эм, я хожу в школу, здесь неподалёку...

Я говорила со своей мамой, но всё равно волновалась.

— Братик постоянно возит меня домой на велосипеде, э-эм... но когда двое людей на одном велосипеде это незаконно и э-эм... ну, братик ещё и учитель, так что это совсем не хорошо. Поэтому я хочу купить себе велосипед.

Нормально говорить совсем не получалось.

— Но я не знаю какой купить... и стыдно, но я даже не умею ездить на велосипеде... так что ух, может, мне нужно взять что-то для новичков или вроде того. Так что, думаю, этот.

К тому же, если я затяну с этим и так ничего не куплю, то, наверное, буду ездить с братом до конца своих дней.

— Если тебе нужен велосипед для школы, то почему бы не взять с корзинкой.

Мама указала на скучноватую функциональную модель, а я нахмурилась.

— Не хочу его... он совсем не миленький.

— Жрицы Цукуёми используют что-то не из-за «миловидности», — проговорила мама с каменным лицом. — Искать спасения во внешних источниках не что иное, как признак слабости, которую другие могут использовать. Мирские предпочтения суть лишь отвлечения, мешающие принимать нам твёрдые решения по улучшению мира.

— Ну, если ты так сильно уверена, то почему бы не купить один? Велосипед, в смысле.

— У меня нет денег. Деньги — зло.

Эта жрица на мели, значит?

— Деньги пригодны лишь для материалистичного мира. Жрицы Цукуёми должны сохранять свободу от таких заурядных желаний. Принимать пожертвования допустимо, однако мы не должны позволять себе утонуть в удовольствиях. Таков долг жриц, живущих ближе к богам, чем обычные люди.

Мама говорила тем безликим тоном, что и всегда.

— Но я использую сию возможность, дабы навязать своё общество дочери в её походе за покупками. Я довольно давно тебя не видала... посему я сопровожу тебя, а ты расскажешь мне о последних событиях.

— Э-э? Мам, ты тоже хочешь сходить по магазинам?

Я удивлённо поглядела на неё, а мама ответила безэмоциональным кивком.

— Не так уж и плохо иногда вести себя как мать и дочь.

Довольно неожиданный поворот, но мне всегда хотелось иметь нормальные отношения с мамой, потому я приняла её приглашение.

Могла лишь согласиться... и я благополучно забыла один потенциально смертельный факт.

@@@Я совершенно не знаю куда сходить за покупками с мамой.

Хотя, у нас тут есть огромный торговый центр, который продаёт всё, что душе угодно, Махороба[2]. Так что я решила направиться туда.

Мама шла довольно медленно, но когда я ей подала руку, чтобы помочь, она отказалась. «Мне не требуется помощь», — сказала она. Блин, какая она упрямица.

Довольно короткая дорога заняла у нас много времени, но было весело.

Мама немного знала о мире, так что разговор с ней и её несуразности рассмешили меня.

Наверное, это немного грубо, но ходить с мамой по магазинами... это очень радует.

Такого бы точно никогда не случилось в святилище Цукуёми.

— Хм. Что есть та шумная штуковина?

— Это ловец. Этими кнопками управляешь краном. И затем взять одну из этих плюшевых игрушек. Хочешь попробовать?

— Куклы — зло. К объектам смоделированным по живым существам легче проникнуться душой. Злые силы могут наложить проклятье на них... эй, слушай когда я говорю.

— Ах, чёрт. Это трудно... мне так хочется этого кролика...

— Доверь это своей матери.

— Мам! Так нельзя! Нельзя просто взять и просунуть руку сквозь стекло! Как вообще ты это сделала?! Твои пальцы прошли прямо сквозь стекло!

— Не вижу смысла в управлении краном. Жрицы Цукуёми оперируют прежде всего целесообразностью.

— Нет, это против правил! На нас уже смотрит кассир!

— Хм. Ну что ж, тогда я воспою чары и заставлю сию зверушку двигаться.

— Жуть какая! Ходячая игрушка! А, она упала... ну, я получила кролика, но это ведь нечестно.

— Я предоставляю тебе позволение. А позволение от жрицы Цукуёми равносильно позволению бога.

— Эм, простите, но не думаю, что это позволено...

Я крепко прижала к груди плюшевого кролика и помчалась из магазина вместе с мамой.

— Не начинай бежать так внезапно. Твоя мать не преуспела в физическом тонусе.

— Я тоже, но... это ты там натворила дел! Хорошо, если он просто разозлился, но нас могли и арестовать!

— Жрица Цукуёми никогда не уступит подобным органам правопор... ххах, хха, прошу небольшой перерыв.

— Мам, ты такая слабая... знаешь, ты слабее даже меня.

— Твоя мать просто не видит смысла в физических упражнениях.

Мама села на скамейку и опустила голову в изнеможении, а я, ненадолго оставив её, сходила в фудкорт неподалёку.

Я принесла два рожка мороженного в каждом по три шарика и передала один маме.

— Мам, вот. Я принесла.

— Хм. Что это? Я чую опасную холодность, исходящую от этого.

— Это мороженное. Замороженная сладость.

— Проявление такого потворства своим желаниям — грех. Жрица Цукуёми должна быть внимательна к тому, что ест. Всегда есть риск отравления, а всевозможнуе удовольствия приводят к привязанностям к други…

— Всё нормально. Просто попробуй. Давай, а то растает.

— Хм.. ой?! Х-холодное!

— Ах, мам, ты сейчас такая милая.

— Твоя мать всегда милая. Хм... это... довольно...

Я подождала, пока мама не закончила есть мороженное, а затем мы отправились по магазинам.

— Хм. Там огни мерцают. Это работа духов?

— Это просто электроприборы... мам, у тебя нет компьютера? Это очень удобно.

— Жрицы Цукуёми не видят никакой ценности в удобстве. Удобство придумано лишь для облегчения жизни простого люда, в то время как наша роль — управлять землями, на которых они проживают. Мы должны проглатывать трудности, не бояться тяжёлого труда, принять на себя ярмо боли... Сасами? Ты слушаешь?

— Мам, мам, купишь это мне?

— Отказываюсь. Материальные желания — зло. К тому же твоя мать без гроша в кармане.

— Хмм, братик купил бы это в одно мгновенье.

— Это неприемлемо. Не стремись так зависеть от этого. Твоё сердце сгниёт. То же относится и к «компутерам». Использовать такое как инструмент для удобства ещё хорошо, но зависимость — зло. Используя «интурнет» и связываясь с внешним миром, ты лишь нарушишь мирную изоляцию наших божеств. Если боги начнут объединяться, начнут обоюдно посягать друг на друга, тогда логика управления миром перевернётся, и этот мир ввергнется в сумереч…

— Эй, мам, посмотри! Я выберу тебе что-нибудь из одежды! Должно быть ты устала от одеяния жрицы.

— Хм. Сасами, когда ты успели там очутиться? Твои движения так трудно прочитать. Ну а насчёт того, что я говорила до этого...

— Мам, почему ты так зависла над этой забавной стиральной машинкой?

@@@Мы ходили по магазинам довольно долго.

В конечном итоге, что бы я ни предлагала, мама даже не пыталась купить. И она не примерила ничего из того, что я выбирала для неё.

У меня было не особо много денег с собой, так что в конечном итоге мы просто глазели на витрины.

И сегодня к моей коллекции прибавился лишь плюшевый кролик, который мама незаконно достала для меня.

— Было весело!

Я чувствовала, что время гуляний подошло к концу. Уже довольно поздно.

Брат, наверное, пришёл домой и сейчас готовит ужин.

В обычной ситуации я бы пошла домой, но...

— Мам, хочешь поужинать? Я могу написать братику, что задержусь. У тебя ещё есть свободное время?

— Девушка, что когда-то ничего не могла сама, теперь так высокомерно говорит со мной...

Мама совершенно выдохлась. Блин, она такая слабая.

Мы решили отдохнуть в фудкорте, где я до того покупала мороженное.

Кругом стояла куча круглых столиков и пластиковых стульев. Множество покупателей весело болтают друг с другом.

Поблизости располагается целый рой магазинчиков с едой. Покупатели могут спокойно сходить и купить, что пожелают, а потом принести это на столики и съесть.

До нас доносится тяжёлый запах соуса из магазинчика фаст-фуда, запах соевого соуса и бульона из свинины из раменной и сладкий аромат из кондитерской.

Эти запахи слились в совершенную гармонию, разжигая пожар в желудках людей.

— Я куплю что-нибудь. Что ты хочешь?

— Мне ничего не нужно. Что важнее, сядь спокойно. Мне нужно с тобой поговорить.

Я собиралась встать, но мама усадила меня.

Понятия не имею о чём она хочет поговорить. Мама вздохнула и начала тихо говорить:

— Ты сказала, что тебе было весело, не так ли, Сасами? Твоя мать находит это достаточно приятным. Не думаю, что мы когда-то могли провести вместе такой обычный день с походом по магазинам и беседами.

Выражение её лица оставалось таким же как и всегда, но я почувствовала тень грусти в её глазах.

— Я была не очень хорошей матерью. Прости, Сасами.

— Э-э, а... ну...

Она просто напрямую извинилась передо мной. Серьёзно, даже не знаю, что делать.

Я ненавижу святилище Цукуёми, но против мамы я ничего не держу.

Я любила маму маму.

Я хотела стать как она.

— Не извиняйся, мам. Я счастлива, что могу провести немного времени с тобой так... как в обычной семье. Я всегда мечтала об этом.

— Должно быть тебе было одиноко. Из-за меня.

— Всё в порядке. Я знаю, что ты трудилась жрицей Цукуёми и при этом старалась сделать из меня хорошую преемницу. Ты старалась воспитать меня и сделать меня сильной. Только из-за этого я могу жить до сих пор.

Я решила высказать маме свои чувства.

— Спасибо. Я очень благодарна. Я люблю тебя, мам. Но даже так... я должна кое-что тебе сказать.

Итак, опустился занавес над моим счастливым днём. Всё закончилось.

Это стало рубильником, который вернул меня на землю.

— Мама… ты уже умерла...

@@@Наверное, это как-то поздно, но думаю мне нужно рассказать о своей семье.

Наш род существовал с давних времён, с тех пор как Ниниги но Микото сошёл с небес, и мы «закрепили» силу Всевышней в линии нашей семьи через инцест.

Моя мама — самая выдающаяся жрица Цукуёми в истории человечества.

Она использовала свои способности, чтобы сделать мир ещё удобней для людей. При её правлении, оккультные и сверхъестественные феномены были сведены к минимуму, а боги тихо сидели по своим углам.

Я почти хочу сказать, что из-за этого она выбрала путь сражений с богами и была проклята...

Как бы то ни было, пока она оставалась ещё молодой, у неё безжалостно отняли жизнь.

Когда я была маленькой, здоровье мамы подорвалось, и она величественно ушла в мир иной.

Может из-за генетический дефектов, накопленных множеством поколений инцеста, а может и из-за жесткой роли, что им приходится принимать, но жрицы Цукуёми как правило живут не долго.

И моя мама не стала исключением.

Я помнила.

Помнила бледное лицо мамы, лежащей на смертном одре.

Помнила тонкие, истощённые пальцы, выглядящие словно сломаются от одного лишь прикосновения.

Её красивые волосы стали выпадать, а белки глаз вытаращились.

Так и выглядит смерть.

Люди хрупки. С течением временем они всё больше и больше становятся непригляднее, пока наконец не умирают.

Подобно каплям дождя, падающих на землю.

Её прерывистое дыхание всё ослабевало, пока она не сделала последний вдох и не замерла уже навечно.

Сердце остановило свой ход, и тепло начало медленно покидать её тело.

Я всё время держалась за неё и точно знала, что произошло.

Моя мама умерла.

Но несмотря на это...

— Ты говоришь... я скончалась?

Сейчас мама сидела рядом со мной, сказав это с тенью недоумения в голосе.

Не могу понять.

Моя мама умерла.

Ошибки быть не может. В этом я не сомневаюсь.

И всё же, по пути из школы я пошла в магазин... а она ждала меня тут как ни в чём не бывало.

Я не то, что удивилась, я в полном шоке.

Никогда ничего подобного не ожидала.

Но просто не обратить внимания я не могла, потому я пошла с ней, говорила и наблюдала.

И пришла к выводу, что она действительно моя мама.

Она не подделка.

Я обладаю силой Всевышней, так что если я понаблюдаю за чем-то внимательно, то смогу увидеть любые иллюзии насквозь.

Но этот человек передо мной — моя мама.

Живой, дышащий человек с реальным телом, способным двигаться.

Мама вернулась к жизни.

Понятия не имею как это произошло, но это так.

— Сасами, — мама слегка склонила голову набок и спросила со скукой в голосе. — Думаешь...я не заметила этого сама?

— Ээ?..

— Конечно, я уже покойница, — мама закрыла глаза и заговорила своим обычным величавым тоном. — Внешний вид этого тела сгладили, но тело по-прежнему мертво. Оно медленно гниёт. Однако корректировка скрывает это от окружающих. Ты тоже не замечаешь, потому что не желаешь воспринять меня как истлевающее тело... вот такое.

В следующий момент мама ударила кхакхарой об пол.

Золотые кольца на навершии зазвенели.

— Чё?..

Тут же мне в нос ударила вонь.

Я удивлённо уставилась на маму.

Она перевоплотилась.

Нет. Она всё время была такой, но я не хотела этого замечать.

Одеяние жрицы почернело и сгнило до состояния половой тряпки, измазанной кровью и грязью.

Её кожа иссохла до того, что стала напоминать кору дерева. Местами кожа опала настолько, что я могла видеть кровеносные сосуды и кости.

Волосы её в большинстве своём выпали, а в пустых глазницах ползали личинки.

Вокруг роились мухи, и какая-то тухлая жидкость сочилась из её рта.

— Уааааа?!

Я упала со стула и рухнула на пол.

Не хочу видеть это. Не хочу этого.

Ничего такого не хочу.

Не хочу даже понимать, что происходит.

Я закрыла глаза руками и дрожала, в то время как голос мамы громом обрушивался на меня.

— Все люди должны со временем умирать. Души умерших опускаются к вратам Ёмоцу, возвращаясь к своим предкам. Таков образ этого мира, или точнее, этой страны. Реинкарнации не существует. Мёртвые никогда не вернутся к жизни. Это железное правило. И я не исключение.

Голос мамы трещал надо мной. Я с трудом понимала, что она говорит.

— Однако есть способ сбежать.

Мама продолжила своё объяснение.

— Прежде чем я съела фрукты Подземного мира, прежде чем окончательно стать его жителем, я переговорила с Правителем Подземного Мира. Наши интересы оказались схожи, и потому мне разрешили временно вернуться к сему существованию, покуда моё тело не сгниёт.

Она буквально вернулась из Ёми[3].

Она силой исказила правила этого мира.

Это не нормально. Это полное пренебрежение здравому смыслу.

Это невозможно. Смешно.

Наверное, такое мог только такой величайший медиум как моя мама.

— Зачем?..

Я робко открыла глаза и увидела, что мама вернулась к нормальной, человеческой форме.

Нет, скорее... я пожелала, чтобы она такой явилась мне... на самом деле она по-прежнему гниющий труп.

— Зачем ты вернулась из Ёми? Зачем ты пошла на такую мерзость, которую не смогли даже Идзанаги и Идзанами?.. Ты всего лишь человек, но это... это ужасно...

То, что она сделала...

Абсолютный грех.

Это словно вытащить пистолет во время матча по боксу.

Нет, скорее, это как расстрелять из пулемёта команду соперников во время футбольного матча.

Это ужасное, отвратительное нарушение правил. Такое никогда бы не позволили сделать человеку.

Потому ужас и охватил меня.

Счастье от встречи с мамой испарилось в одно мгновенье.

— «Почему», спрашиваешь?

Я задрожала от страха, но мама продолжила как ни в чём не бывало.

— Сначала я позволила себе уйти спокойно. Моё тело поглощала болезнь, но я упорствовала в исполнении своих обязанностей до последнего вздоха. Ради этого мира. Ради людей в этом мире. Я действовала как подобает жрице Цукуёми... ради этого мира и людских интересов.

Маме нравилось так говорить.

— Но я не смогла упокоиться. Прежде, чем съесть фрукт Подземного мира, мне вдруг стало неспокойно о своей дочери. Не в силах воспротивиться сему чувству, я оглянулась в верхний мир и всё увидела. Увидела, как ты сбежала из святилища, как оставила роль жрицы Цукуёми и как начала жить жизнью, полной удовольствий и отвлечений.

В голосе мамы совсем не чувствовалось страха.

И именно из-за этого меня охватывал ужас.

Я любила маму.

Я хотела стать как она.

Но я...

— Вспомни, что я сказала перед смертью тебе, Сасами, не кому-то, а именно тебе. «Позаботься об этом мире после меня». И ты согласилась. Ты ответила: «Положись на меня, мама». Но ты нарушила своё обещание. Однако я не виню тебя. Всё-таки здесь не только твоя вина.

Мама поднялась.

Я по-прежнему сидела на полу. Мама стояла надо мной, спокойно глядя свою глупую дочь, которая не могла даже подняться.

— Я ушла прежде чем смогла воспитать из тебя достойного преемника, прежде чем ты окончила свои тренировки. И в этом моя ошибка. Это не твоя глупость — убежать. Скорее, это я была глупа, что умерла прежде, чем успела воспитать в тебе достаточную силу духа.

И поэтому мама вернулась из Ёми.

Она извратила законы этого мира и вернулась гниющим уродливым трупом, прошедшем все муки Подземного мира.

— Вернёмся в святилище, Сасами. Мы возобновим твои тренировки.

— С-святилище...

Я попятилась, скользя по полу.

— Святилище разрушено. Нет больше никакого «святилища Цукуёми»... куда ты хочешь меня вернуть?

Сёстры Ягами напали и разрушили святилище Цукуёми.

— Мне известно об этом.

Мама совсем не колебалась.

— Однако нам нужна не земля. Не физическое проявление святилища. Здания всегда можно восстановить. Нам нужно лишь спокойная среда, в которой тренировки смогут проводиться в дали от отвлечений сего мира.

Мы находились в довольно шумном фудкорте, но никто из окружающих не обращал на нас внимания.

Умение возводить барьеры для отвлечения внимания — один из первоначальных навыков медиумов, охотящихся за сверхъестественными аномалиями.

— Не заставляй меня повторять. Будь благоразумна и вернись со мной. Время игр прошло.

— Н-нет...

Мама потянулась ко мне, от ужаса я сопротивлялась слабо.

Я продолжала пятиться и пытаться увеличить расстояние между мной и мамой, опрокидывая столы и стулья на своём пути.

— Я не вернусь! Мне хорошо и без этих тренировок до крови и слёз лишь для того, чтобы сделать мир «удобным местом для людей»! Из-за всех этих людей ты умерла... они не принесли ничего кроме боли... я не вернусь в такое святилище! Я больше не жрица Цукуёми!

— Ты поняла неправильно, Сасами. Я не спрашиваю твоего мнения, — в голосе мамы чувствовалось лёгкое раздражение. — Это ради всего человечества. Ты станешь утверждать, что твои личные счастье, свобода и комфорт стоят выше будущего людского рода? Твоя судьба связана не только с тобой одной. Эта благородная задача заменяет всякие мелочи, вроде человеческой жизни. Прекрати вести себя как избалованное дитя!

Моя мама — жрица Цукуёми до самой глубины души. Для неё наслаждения внешнего мира и мои чувства... лишь пустое ворчание, которое невозможно понять.

Единственное, что крутится в её голове, — желание сохранить мир в подходящем для людей состоянии.

Наши ценности разительно отличаются.

Я понимала это слишком хорошо.

— Не будь таким ребёнком! Глупая девка, когда ты уже вырастешь?

Мама огромными шагами приблизилась ко мне и схватила за воротник. Она тряхнула меня со всей силы.

Я почувствовала, как мозг заболтался в черепной коробке.

— Если ты не жрица Цукуёми, то твоё существование не имеет смысла! Бесцельные каждодневные растраты, отказ от своих обязанностей и впадение в леность есть ничто иное как грех! Почему ты не понимаешь?! Я тебя такой не воспитывала, глупая дочь!

Слёзы закрыли мне обзор.

Воспоминания начали пробегать перед глазами, подобно ночным фонарям при быстрой езде.

Я видела своего брата, гладящего меня по голове.

Цуруги, толкающую меня в спину.

Кагами, улыбающуюся мне.

Таму, обнимающую меня.

Я... я...

— Эй, мамочка. Попридержи-ка коней. Не думаешь, как-то слишком бить своего ребёнка?

Неожиданно до меня донёсся голос.

Придкурковатый голос... но он наполнил меня спокойствием.

@@@— Хм.

Мама бросила острый взгляд на новоприбывшего.

— Не то, чтобы я хотела ввязываться в семейные дела... но насилие это немного не круто, не думаешь? Она не собака. Ты не можешь просто ударить её и заставить слушаться. Выглядит как жестокое обращение с детьми, не так ли? Думаю, нам нужно потолковать как учитель с родителем, мамочка.

Это была Цуруги, выглядящая готовой к битве даже неся всякую чушь.

В какой-то момент все вдруг исчезли из фудкорта. Цуруги наблюдала за нами из угла, справа от нас.

С кислой миной девушка держала знакомый алый свёрток на плече.

— Ц-Цуруги!

Должно быть я выглядела довольно жалко, крича так её имя со слезами на глазах.

Цуруги небрежно махнула мне. «Йоу», — сказала она, медленно приближаясь к нам.

— Кагами сказала мне, что почувствовала что-то странное вокруг тебя, так что... извини за позднее появление. Ну, я немного послушала и достаточно поняла, что происходит. Впервые я вижу кого-то, кто сам вернулся из Ёми.

— Злые боги не должны говорить подобно людям, — процедила мама холодным голосом, отпустив меня.

Я больно ударилась об пол, но всё продолжила свои жалкие попытки отползти от мамы.

Мама проигнорировала мои попытки сбежать и навалилась на кхакхару, словно Дзатойти[4].

— Ты планируешь соблазнить Сасами сей улыбкой и утешительными словами? Не знаю для чего ты собираешься использовать её... но я не позволю злому богу подчинить Сасами своей воле.

— Я не злой бог, если чё. И вообще, это ты тут монстр, вернувшийся из Ёми.

Цуруги вытащи древний обоюдоострый клинок из свёртка.

— Даже боги не могут вернуться после смерти. Это правило написано на самом основании этого мира. Тебе была отведена короткая жизнь, и ты прожила её полностью. То же самое и с другими. Ты же нарушила правила, так что не стоит быть такой самоуверенной и читать мне нотаций.

Я почувствовала как огромное напряжение начало нарастать между мамой и Цуруги.

Смесь боевого духа и желания убить... от такого не только мурашки пробегают по спине, но и всё тело бросает в жар.

Съёжившись, я наблюдала за разворачивающейся ситуацией, не в состоянии издать и звука.

Не нравится мне это.

Очень и очень не нравится.

— Мёртвые не принадлежат этому миру. Я, может, и отказалась от своих обязанностей, но я не могу закрыть глаза на такое ужасающее нарушение правил... так что позволь мне вернуть всё на свои места.

Цуруги резко выдохнула и сделала твёрдый шаг.

— Я не обманывала Сасами, она живёт жизнью, которую выбрала сама! Ты давно умерла и оставила её одну, так что у тебя нет никаких прав возвращаться и вести себя как её мать!

Цуруги прыгнула на мою маму, выставив меч вперёд.

— Я отправлю тебя в ад ускоренным рейсом!

— Кажется, меня недооценивают.

И в следующую секунду.

Странный шум разнёсся по округе.

Звук, похожий на удар в гонг.

— Поколениями жрицы Цукуёми обучались быть медиумами, способными устранять любые нарушения... они представляют собой лучшее из клана Цукуёми. Уничтожение злых богов наша специальность.

Мама кхакхарой отбила меч Цуруги.

Посох, не толще человеческого пальца, смог полностью остановить клинок Цуруги.

— Как. Я. Уже. Сказала...

У Цуруги от удивления округлились глаза, но она продолжала махать мечом снова и снова.

— Я не злой бог!

Однако мама либо отбивала удар Цуруги, либо уклонялась лёгкими движениями тела.

Цуруги не удалось даже оцарапать её.

А я думала, что мама слабая и хилая...

Цуруги била во всех направлениях, но мама проворно уклонялась от её атак, словно точно знала куда придётся следующий удар Цуруги.

Лицо Цуруги начало бледнеть.

— Ч-чё за?!..

— Как и говорят мифы, ты не искусна в бою... Богиня Солнца.

Мама быстро вытянула руку вперёд.

Её пальцы коснулись лба Цуруги. Старшую Ягами отбросило назад, и по инерции её перекувырнуло ещё несколько раз.

— Сестрица!

Тут же в фудкорт вбежала брюнетка, волны её чёрных волос взмывали в стороны. Кагами.

За ней стояла и Тама. Все три сестры здесь.

— Сестрица, ты в порядке?! А Сасами-сан?!

— Оу-оу-оу...

Цуруги откинула столы и стулья, которыми её завалило, и поднялась.

— Отойдите, Кагами, Тама! Она очень сильна! Вам с ней не справиться!

— Не похоже, что и ты ей соперник... — резко пробормотала Кагами, но всё-таки осталась на месте.

Похоже, они следили за нами, и, как только дела пошли плохо, Цуруги отправилась на помощь в одиночку.

— Как я и ожидала, жрицы Цукуёми совсем не люди.

Кагами всё поняла без лишних объяснений.

— Кстати, сестрица, пожалуйста, хватит соваться везде одной. Сейчас ты не более чем шелуха предыдущей себя и можешь оказаться в невыгодном положении, если будешь иметь дело с профессионалами.

— Заткнись. Что я за учитель, если буду просто стоять и смотреть как мать бьёт своего ребёнка?!

Цуруги встала в стойку и приготовила свой меч.

Мама посмотрела на Цуруги и остальных и испустила длинный вздох, словно от просмотра плохой комедии по телевизору.

— Вы все слишком беззаботны. Боги сих земель полностью подвластны своим желаниям. Посему мы не можем оставить дела тебе. Мы не сдвинем стрелки часов, покуда мы погружены в состояние хаоса, бывшего со времён легенд. Сей мир развивался и процветал, только благодаря контролю человека.

Вполне обычные мысли для моей мамы, для жрицы Цукуёми.

Она не желает слушать ни какие-либо другие мнения, ни чьи-либо встречные аргументы... уверена, она не поймёт.

— Если ты одновременно избрала принять силу Всевышней и жить праздной жизнью, то ты не удалась как человек. Кроме того, я не могу потакать тебе в твоих играх, игнорируя прегрешения, что ты натворила, ввергнув мир в хаос.

Мама крепко сжала кхакхару и направила её куда-то в сторону.

Напряжение в воздухе возросло раз в десять.

— Всё ради мира, ради людей в этом мире. Я не могу долго оставаться в сем состоянии, потому я натренирую Сасами, чтобы она смогла успешно выполнять свои обязанности, как свой заключительный акт. Не обижусь, если вы захотите встать у меня на пути, но оставлять вас в живых тоже не собираюсь.

— Не надо мне в Подземный мир! Кое-кто там меня чертовски бесит! — крикнула Цуруги, ещё раз взмахнув мечом в прямой атаке.

Я знаю этот меч.

Знаю, что за божественная сила скрыта в нём.

Он способен уничтожать низкоуровневых богов лишь прикосновением.

Ещё раз разнёсся звук гонга.

@@@— ?!

Сейчас Цуруги замерла на полушаге.

Мама защитилась от атаки Цуруги кхакхарой, а затем легонько ей двинула.

Нет, сейчас я поняла, что это не обычный жезл.

В середине кхакхары блеснуло лезвие, резделив жезл на шашку и ножны.

Внутри кхакхары скрывался обоюдоострый меч, наминающий меч Цуруги, но испускающий куда большую зловещность.

— Твой клинок довольно сильный. Как и ожидалось от божественного клинка Ама-но-Муракумо... однако по сути этот меч для обороны. Он проникнут святой силой и не может убивать других. Твой меч не более чем травокосилка, предназначенная для самозащиты. Тебе нужен клинок с более злой волей, чтобы уничтожать своих врагов.

Мама отбросила часть кхакхары, бывшую ножнами, и установила меч на уровне глаз.

— Это Ама-но-Хабакири, Убийца богов, магический клинок, что правитель Подземного мира доверил мне. Меч, убивший Ямата но Ороти, когда-то проклятый и разбитый на куски, но затем перекованный и заточенный в кузнях Подземного мира. Скоро ты будешь лишь пятном ржавчины на сиём клинке несчастья.

— Ама-но-Хабакири, говоришь?.. И правитель Подземного мира... Понятно. Я поняла, что происходит!

Мама и Цуруги обменялись ударами несколько раз.

Вокруг звенели странные звуки при встрече клинков, выбивающих искры при ударах.

— Вот ублюдок! Так это всё этот парень! Я и думала, вот же странно, что она смогла выйти из Ёми, а это чёртов придурок с эдиповым комплексом стоял за всем этим! Ах, я наконец поняла, что творится! Ты слишком сильна для человека... о-о-ох?!

Пока Цуруги поднимала шум, моя мама без колебаний нанесла ей удар.

Она ударила от плеча и резанула по Цуруги.

Цуруги удалось отклонить клинок моей мамы своим, так что она каким-то образом избежала полной силы атаки, но всё равно её маленькое тельце легко отлетело от удара и сильно врезалось в стену.

— Сестрица?!

Кагами побледнела и направила правую руку на мою маму.

Странно видеть обычно спокойную Кагами в такой панике.

— Т-ты... как ты смеешь?!

В её ладони открылось тёмное отверстие, и оттуда вылетело что-то вроде пулемётных пуль.

Это было одно из духовных оружий Кагами.

Пули врезались в пол и стены и летели в мою маму на сверхзвуковой скорости.

— Что за дурость.

Однако мама сохраняла полное спокойствие.

Ни одна из пуль не попала по ней.

Они долетали, но сразу же исчезали, оставляя за собой лишь странную рябь, подобно гальке пущенной в глубокое море.

Это просто невозможно...

— Э-это?..

Кагами изобразила удивление на лице, а мама нацелила на неё свой магический клинок.

— У кого-то с таким уровнем божественности нет и шанса ранить меня. Возможно ты и получила достаточно силы, но в духовной битве божественность определяет всё. Я нахожусь под защитой правителя Подземного мира и обладаю божественным мечом, и каким-то средним божкам меня даже не коснуться, — сказала мама на одном дыхании, а затем...

Клинок, который должен быть в руке моей мамы, вдруг вонзился в грудь Кагами.

Нет, мама его не бросала.

Я не видела, как летел меч и как он вонзился в Кагами. Клинок словно вдруг просто появился в груди Кагами. Это... это просто невозможно.

— Кагами?!

— Сестрица Кагами?!

Вскрикнули одновременно Цуруги и Тама, когда Кагами запрокинулась и рухнула на пол.

Я словно при замедленной съёмке наблюдала как её голова отскочила от пола, а волосы взметнулись вверх.

А следом она выплюнула струю крови.

Её ранили только в грудь, но я видела, что рана расползлась на плечи и живот.

Словно трещина на стекле… тело Кагами разваливалось, её кровь блестела в свете ламп.

Ярко-красная лужа крови под девушкой всё разрасталась. Кагами заскребла пальцами в конвульсиях, а затем затихла.

Будь она человеком, то уже однозначно была бы мертва.

Как бог... кто знает.

Моя голова опустела.

Ни одной мысли.

Теперь я совсем не понимаю, что творится.

— С-сука!

Цуруги пришла в ярость и бросилась на мою маму.

Мамин клинок пригвоздил Кагами к полу, как бабочку в коллекции, и теперь мама стояла без оружия.

Может, Цуруги увидела в этом удобную возможность, а может её просто охватила слепая ярость от вида раненной сестрёнки, но она понеслась на мою маму с огромной мощью.

— Ты слишком слаба.

Мама не двинулась, лишь протянула вперёд руку.

— Мы больше не можем рассматривать иностранный мир как далёкие земли. Мы стали взаимосвязаны, границы начали стираться... мы больше не можем полагаться на невежественных бессильных богов, контролирующих сей мир так, что он скоро несомненно скатится к хаосу.

А затем, словно в воздухе появилась невидимая застёжка...

Мама легко ухватилась за что-то перед собой и потянула это вниз.

В следующую же секунду.

Воздух перед мамой развёрзся, образовав дыру в пустоту.

— Уооо?!

Цуруги неслась прямо туда.

Она тут же извернулась и попыталась уклониться, но в этот момент мама, снова пропустив промежуточные шаги, телепортировалась прямо за спину Цуруги.

— После возвращения из Ёми я могу легко связывать пространство вокруг меня с Подземным миром. И ни богу, ни человеку невозможно выбраться из Подземного мира.

Затем мама легко толкнула Цуруги в спину.

Цуруги вскрикнула и мгновенно исчезла.

— Твоё время давно ушло. Богиня Солнца, кань в лету и сдай мир луне.

Дыра затворилась.

Тишина наполнила фудкорт.

Мне не верилось в происходящее.

Может сёстры Ягами и те ещё и часто ведут себя как пустоголовые дуры... но они всё равно высокоуровневые боги и спасали меня множество раз.

Они влёгкую рассеивали нарушения, каждый день делали невообразимые вещи... но одно они не смогли.

Цуруги поглотила тьма, Кагами лежала без движения в море крови, а Тама...

Тама съежилась.

Она — новосозданный бог, и, наверное, впервые наблюдает такой высокоранговый бой.

К тому же Тама всегда зависела от своих старших сестёр.

А теперь её любимых сестёр так легко повергли.

Так что, если Тама, увидев всё это, затрясётся от страха и не захочет и двинуться... не буду винить её.

— Ну что ж, похоже нам больше не помешают.

Мама проигнорировала Таму и просто пошла ко мне, тоже съёжившейся от страха.

Я совсем не могла двинуться.

И не видела ничего перед собой.

Что это за чертовщина? Голова кружится.

И даже подташнивает... не хочу верить в это.

Тама двинулась.

— О, о-о-о...

Тама медленно встала перед моей мамой и преградила ей путь, продолжая дрожать.

Она развела руки в стороны, закрывая меня. Я продолжала патетично сидеть, не в состоянии вымолвить и слова.

На глазах Тамы навернулись слёзы, её губы дрожали.

Но она не выказала ни единого желания отступить, даже перед воскресшей сильнейшей жрицей Цукуёми, которую не смогли победить её сёстры.

— Отойди, мелочь.

Слова моей мамы звучали ясно.

Но увидев, что Тама не двинулась, она снова заговорила с ноткой раздражения.

— Можешь чувствовать себя уверенней, притворяясь союзником правосудия и защищая мою эгоистичную дочь... но сиё бессмысленно. Твои действия ничего не значат. Ради этого мира, ради людей в этом мире, Сасами станет замечательной жрицей Цукуёми и приведёт сии земли на путь праведный.

— Я-я не знаю... Тама ничего не знает... но.

Одинока слеза скатила по щеке Тамы.

— Это неправильно, очень неправильно! Почему вы такая злая?! Все наконец стали счастливы! Сестрица Цуруги так веселилась! Сестрица Кагами наконец засмеялась! И всё из-за Мамарин... но, но, вы!.. Я не знаю, что вы говорите! Тама вообще ничего не поняла!

— Ну что ж, объясню тебе попроще.

Рука мамы потянулась к лицу Тамы.

— Ты мне мешаешь.

Я наконец двинулась.

Не успев даже подумать, я выставила вперёд руки и прыгнула к маме.

Я обвила руками её тело и рухнула с ней на пол.

— Прекрати это уже! — умоляла я её.

Я должна была сказать это с самого начала.

Всё это время я вела себя как последняя дура.

— Я пойду с тобой!

Как и часто в детстве, я отчаянно молила маму.

Ничего другого я не могу.

— Я вернусь в святилище... снова стану жрицей Цукуёми... только прекрати!

Я не смогла даже разобрать, что она ответила.

Думаю, Тама что-то кричала, но я ничего не слышала.

Я волновалась за Цуруги и Кагами.

Кстати, где пропадает мой брат?..

— ...

В ушах зазвенело.

Рефлекторно зажмурившись, я тут же открыла глаза.

Я сижу на деревянном полу в центре небольшой незнакомой комнаты.

Осмотрев себя, я поняла, что на мне одеяние жрицы, соответствующее одеянию мамы.

Словно те времена, когда я носила форму Академии Конохана Сакуя... словно всё это было ложью.

Или скорее это всё было лишь сном, и я наконец проснулась.

Я с изумлением подняла глаза и увидела маму, сидящую напротив меня. Наверное, впервые с нашей встречи она улыбнулась мне.

— С возвращением к миру людей.

А затем в уши ударил странный звук... и всё исчезло.

Примечания переводчика:

1. Посох буддистских монахов, на навершии 12 колец.

2. В японских мифах далёкая страна, полная блаженства и мира.

3. Ёмоцу или Ёми это нижний мир в японской мифологии. Ёмоцу хегури (или чаще ёмоцу хегуи) отсылка к тому, что когда человек съест что-нибудь в Ёми, то необратимо станет жителем Ёми навечно.

4. Вымышленный слепой фехтовальщик, из историй основанной на эпохе Эдо.