Куда именно я пыталась пойти?

—

Со взрывной силой я вылетела из комнаты.

Во мне кипела такая сильная ярость, какую я никогда не испытывала прежде.

Я вылетела из комнаты в своей обычной одежде и бросилась по коридору.

Спустилась по лестнице и направилась к прихожей. Удивительно. Я — хикикомори... но двигаюсь нормально.

Со своего рождения я проходила через строгие тренировки в святилище, чтобы повысить свои духовные способности.

В результате я могла чувствовать присутствие богов и замечать корректировки (можно назвать это Духовным Видением). Но когда сила Всевышней перешла моему брату, не имеющему духовных сил, мне ничего не оставалось, кроме как наблюдать, как он корректирует мир по своей прихоти и ввергает реальность в хаос.

Моя сила позволила мне отличать, какие части неизменны, а какие подверглись корректировке, и я чувствовала себя всё более и более отдалённой, не способной приспособиться к внезапно изменившемуся миру.

Кроме того, правительница всех богов сейчас обитала в моём бессильном брате, потому боги почувствовали себя куда вольготнее и делали, что пожелают. Ситуация сложилась пугающая.

Кроме как внутри комнаты, которую я защитила духовным барьером, каждый шаг отдавался холодком по спине и тошнотой, настолько сильно, что я не могла даже встать. Я трепетала пред богами, боялась созданий корректировок и невольно запирала сама себя.

Я тоже хотела бы свободно передвигаться снаружи. Хотела бы прогуляться под солнцем. Хотела бы сходить в реальный магазин и купить что-нибудь, одеваться модно и смело ходить в рестораны.

Но для меня это представлялось невозможным.

Из-за простого похода в ванную на первом этаже нашего дома у меня начинает кружиться голова, а иногда и подташнивает.

Если я попытаюсь выйти на улицу, дело закончится обмороком.

Для такого духовно чувствительного человека, как я, нынешнее хаотичное состояние мира было слишком невыносимо.

Я даже не могла ходить в школу, хоть и мечтала раньше об этом.

Я не выбирала жизнь хикикомори. И пропускала школу не потому, что хотела. Я просто не могла справиться с миром. Но бардак в нём настал из-за того, что я скинула всю ответственность удержания силы Всевышней на своего брата, поэтому не в моём праве кому-то жаловаться.

— Ах...

Но... только сегодня...

Пожалуйста... только сегодня... дай мне выйти наружу.

Саркома, растущая из моей груди, выглядела взволнованной и извивалась, но я взяла амулет, который украла из святилища, и прицепила на саркому, и она не могла больше двигаться.

Дом отдавал пустотой и жутким холодом.

На столе в гостиной я обнаружила прощальное письмо, написанное братом.

Я подняла письмо и прижала к груди, даже не открыв. Прочту его на ходу. Могу представить, что он там написал. Он действительно ушёл. Действительно вернулся.

Он оставил меня здесь одну.

Оставил меня, потому что пытался защитить.

— Братик, ты дурак!..

Я добралась до прихожей и обулась. Подобного я не делала уже довольно давно.

А затем я открыла дверь и вылетела наружу. «Я смогу» — думала я. Я чувствовала в себе такую уверенность, какую никогда не чувствовала.

Может, брат уже пришёл в святилище и получил советы, как снова сделать мир удобным местом для людей… Может, дела уже вернулись в норму.

Если мир снова нормальный, то я больше не буду чувствовать тошноты и смогу нормально гулять на улице... так я думала.

Но то оказалось полнейшей ошибкой.

Ловя чистое сияние зимнего солнца, я сделала шаг из дома.

В моей голове всё перемешалось, словно от удара.

— ?!.

Ноги стали ватными, будто их оторвали, и я повалилась вперёд.

Я ударилась лицом об асфальт, и из царапины на лбу потекла кровь.

У меня болело всё. Будто в меня вонзили множество булавок и игл. Почти не верилось, что на меня обрушилось столько боли извне, изнутри, с каждого угла и направления.

В мире ничего не изменилось.

Я смогла зайти так далеко, только потому, что ярость притупила прочие чувства.

Я дышала с трудом, почти задыхалась, из моих глаз начали течь слёзы.

Я пыталась хотя бы ползти вперёд, но почувствовала, будто на меня кто-то давит сверху, и сдалась. Моё лицо снова ударилось о землю.

Я искривилась в агонии и крикнула:

— Чёрт!!!

Я была слишком слаба.

Слишком глупа.

Я ничего не могла сделать.

Раз всё так обернулось, лучше бы я вообще ничего для себя не желала.

Надеяться, потерпеть неудачу, разочароваться... Если ожидать стоило лишь такого, то какой вообще смысл?

Может, мне стоило навсегда остаться птицей в клетке и жить в святилище, пока я не исполню своё предназначение и не умру.

Желать свободы... желать обычной жизни... я нацелилась слишком высоко.

Я втянула ещё и брата.

Я предала всех людей дома.

Сбежала из-за своего эгоизма.

И в итоге совсем ничего не добилась.

—

— Хейо.

—

Пока я лежала уткнувшись лицом в землю и рыдала, до меня донёсся голос сверху, звучащий столь беззаботно, что я могла поклясться, он насмехался надо мной.

Когда я подняла взгляд, увидела... будто это самая естественная вещь в мире...

Я увидела человека, сидящего на корточках с таким радостным выражением лица, словно он уронил что-то крутое на обочине дороги и теперь пытался поднять вещь обратно.

Это оказалась старшая сестра Ягами, Ягами Цуруги.

— Ты в порядке?.. Ого, выглядишь болезненно. Ты же упала прямо на лицо?.. Блин, ты же девушка, понимаешь? Будет нехорошо, если у тебя останется шрам... такс, дай глянуть.

Она протянула мне руку. Даже в своей агонии я смогла взглянуть прямо на неё.

— Сделай несколько глубоких вдохов.

Я села на землю, и Цуруги начала поглаживать меня по спине.

— Не волнуйся. Мир — не такое страшное место, как ты думаешь.

Я медленно вдохнула и выдохнула, вдохнула и выдохнула... и изумилась. Внезапно стало легче.

Я жадно глотала воздух, а затем из глаз потекли слёзы.

Цуруги улыбнулась мне.

— Не плачь. Ты всё хорошо сделала.

— Я ничего не сделала...

Я поднялась. Стёрла слёзы с лица и снова начала идти.

— Я думала, что смогу жить, ничего не делая. Думала, если убегу из святилища, то обрету свободу и счастье. Для себя... для братика... мы смогли бы жить без боли или помыкания со стороны других. Но школа и домашний быт... всё это так раздражало...

Слёзы и кровь смешались на моей щеке.

— Я свалила всё на братика и даже не пыталась что-то делать. Я просто ленилась и ничего не делала. Жила беззаботно, потому что сбросила своё бремя и заставила братика нести его. Самоё тяжелое, самое болезненное бремя...

Когда я прошла мимо Цуруги, мне снова стало трудно дышать.

У меня закружилась голова, меня подташнивало... будто я попала на другую планету.

Я пошатнулась, но схватилась за ограду и поплелась дальше.

— Не прощу. Подумать только, братик осмелился всё у меня забрать, а затем уйти куда-то далеко... я не позволю. Всё, что я делала, это скидывала на него обязанности, но я никогда на самом деле ничего ему не давала... я всегда это понимала.

Кому я кричала?

Куда я шла?

Я действительно не знала.

— Я верну братика... верну своими руками.

Я не прощу его за решение взять всё на себя.

Мы убежали, чтобы скрыться от навязанной нам судьбы.

Мы как птицы улетели из клетки, в которой нами ежедневно помыкал кто-то другой.

Но несмотря на это, я не сделала ни одного выбора самостоятельно, полностью положившись на брата, и заставила его делать всё за меня. Я до сей поры жила столь ленно.

А теперь брат ушёл так далеко.

Он следовал неправильной идее, будто без него я буду в порядке.

Он принял меня всерьёз, когда я назвала его бесполезным, когда назвала придурком, когда назвала извращенцем... и ошибочно решил, что я буду в порядке, если он уйдёт.

По крайней мере, я должна убедиться, что он понял как сильно заблуждался.

Я любила своего брата.

Но мы никогда не будем вместе.

Так что я скрыла свои истинные чувства и постаралась не показывать смущения...

Я никогда не хотела, чтобы он ушёл.

— Знаешь, есть разница между «стараюсь» и «заставляю себя»... Сасами.

Цуруги догнала меня и взяла за руку.

— Ты ещё ребёнок, поэтому нормально, если тебе кто-нибудь помогает добраться туда, куда не можешь добраться сама. Это лучше, чем вообще никогда не пытаться. Ты не воспользовалась ничьей помощью. Взрослые вроде меня радуются, когда дети просят им помочь.

Она использовала какую-то корректировку, чтобы возвести барьер вокруг нас... потому что когда я взяла её за руку, стало легче дышать и двигаться.

Цуруги радостно вела меня вперёд и смеялась как обычно.

— Если волнуешься о семейных делах, то можешь спросить у меня совета. Знаешь, иногда ты забываешь, но я твой классный руководитель. Ихиихи.

В следующее мгновенье пейзаж вокруг меня совершенно переменился.

@ @ @Запах сухих листьев.

Когда я моргнула, всё кругом полностью изменилось.

Совершенно обычные дома вокруг вдруг превратились в пустынные, заснеженные горы.

Место навевало воспоминания.

Я оказалась в отдалённом уголке острова Кюсю... землях моего клана.

Прямо передо мной стояло что-то напоминающее особняк самурая... он совсем не походил на святилище. Тут был ров, высокий забор и даже смотровая башня, дающие понять, что их подготовили на случай нападения.

Здесь держали Всевышнюю для поддержания удобного для людей мира... поэтому не приходилось удивляться надёжности защитных сооружений.

— Ох, сколько времени прошло с тех пор, как я приходила сюда.

Цуруги продолжала держать меня за руку, улыбаясь и веселясь на своей волне.

Её слова поразили меня.

— Вы были здесь раньше?.. В этом святилище...

— Ну, давай прогуляемся и поговорим. Мы доберёмся туда, прежде чем всё закончится.

Цуруги пробормотала что-то странное, ведя меня за руку.

На пути попадалось много больших камней и пней, мешающих спокойно идти.

У меня осталось немного тёплых воспоминаний о святилище, поэтому по мере приближения к нему во мне росло беспокойство.

Но затем, хотя немного запоздало, я наконец заметила кое-что.

Святилище было разрушено.

Врата выбили, а культовые статуи, стоящие справа и слева от врат, торчали наполовину разрушенные.

Статуи оснащались современным оружием и духовными щитами, которые могли отразить любое нападение... Довольно устрашающие штуки, вроде как.

Когда мы ступили на территорию святилища, нам открылось ещё более странное зрелище.

Люди, судя по одеяниям явно принадлежавшие святилищу, дрожали от страха и бегали, пытаясь сбежать.

Кругом всё взрывалось... будто мы очутились прямо на поле боя.

Я видела знакомые лица своей семьи, людей, которых раньше боялась, и которые сейчас в панике молились, разбегаясь в разные стороны.

Что-то... напало на святилище?

Учитывая, что это святилище славится чрезвычайно высокой обороноспособностью, как его могли разрушить так легко... сюда вся армия пришла что ли? Нет, это святилище было тайной за семью замками, тщательно охраняемое правительством Японии, так что вероятность атаки Сил Самообороны или иностранной армии была крайне мала.

И что, чёрт возьми, произошло?..

Или мне нужно спросить, неужели оно настолько слабое, что его можно так легко разнести в клочья?..

Напряжение начало сходить с моих плеч, когда Цуруги прошептала мне.

— Знаешь, я могла бы уничтожить это место в любое время, если бы захотела...

Не верилось, что от столь хрупкого её тела могло исходить такое давление, и я бессознательно затаила дыхание.

— Но знаешь, они вместо меня заботились о мире и о всех этих назойливых богах. Конечно, люди немного жестоки с богами, но, с другой стороны, они довольно хороши в управлении миром. И я не хотела возиться со всеми этими раздражающими вещами, так что просто оставила всё на них...

— Ты...

Я начала подозревать нечто невероятное в её словах...

— Только не говори мне...

— Давным-давно.

Рядом прогремел взрыв, но Цуруги просто продолжила лёгким шагом идти вперёд и заговорила:

— До истории человечества, во времена, описанные только в мифах, боги-создатели Изанаги и Изанами дали мне право абсолютного контроля над миром и поручили мне сохранять эти земли.

Это ужасающее существо передо мной пожало плечами и продолжило говорить, будто рассказывая досужие сплетни.

— Но боги творили, что хотели, и совсем меня не слушали. Поэтому я обиделась и заперлась валуном в пещере, но меня насильно оттуда выманили. В итоге мне всё это надоело, и я передала силу Всевышней Ниниги но Микото.

Ниниги но Микото...

Человек, изменивший мир; герой мифов, стоящий между богом и человеком.

— Я сказала другим богам «Меня это больше не касается, всё остальное оставляю этому парню». Можно сказать, я ушла в отставку. А затем спряталась. Когда боги скрываются от мира, это чем-то похоже на смерть. Ну хорошо, я просто хотела немного отдохнуть...

Убегающие обитатели святилища не замечали нас. Будто мы вдруг стали невидимыми.

Или стали богами.

Насколько трудно заботиться о мире в течение тысяч лет?

Я могла понять, почему Цуруги устала, и в конце концов ей это надоело.

Она не какая-то программа. У неё есть сердце, и она может устать или разозлиться... у неё есть «воля».

— Я думала, что постепенно вернусь к управлению, когда Ниниги но Микото умер, но этот парень нашёл довольно неожиданный способ передачи силы Всевышней следующему поколению.

— Инцест...

— Точно. Кровные узы. Ниниги но Микото не только получил полную силу от меня, но и породил потомство, почти генетически идентичное себе. Через каналы плоти и крови сила Всевышней передалась потомству, и это продолжается по сей день.

Цуруги ностальгически поглядела вдаль.

— И не то, чтобы я могла подойти к нему и сказать «Эй, что ты делаешь? Отдай силу обратно мне». Ведь именно я заставила его делать всё это. Да и мир, созданный людьми, вышел довольно стабильным. Конечно, они немного жёстки с богами, но в мире настал покой. Поэтому я решила просто наблюдать за ними.

Это существо, бывшее когда-то солнцем наших земель, улыбнулось мне.

— Это как с тобой. Ты постоянно следишь за человеком с силой Всевышней, чтобы он не делал ничего глупого. Но ты по-прежнему перекладываешь всё, что тебя раздражает на других людей... и сама ничего не делаешь. Но что неожиданно, всё оборачивалось довольно хорошо.

— Если хочешь силу Всевышней, то можешь её забрать?

Я задала вопрос, вертевшийся у меня на языке.

А что если бы людей поразила жадность, и они ввергли бы мир в ужасное состояние? Если она не сможет предотвратить это, то всё пойдёт к чертям. Этот безответственный бог, по крайней мере, должен был подумать об этом, так ведь?

— Да, могу. Я просто одолжила свою силу людям. Можно сказать, они мои представители. Я просто должна сказать им «Хорошая работа. Теперь всё в порядке», и сила вернётся ко мне. Но я действительно от всего устала...

И телом, и душой, подразумевала Цуруги. Она потёрла плечи, ненавязчиво показывая свой возраст.

— Даже если я заберу у людей силу Всевышней, я слишком устала, чтобы сохранить её у себя. Вместо этого я бы даровала ей свою волю и обожествила бы её как новую Всевышнюю. Будет похоже на официального преемника. И знаешь, какой человек подходит под описание...

Цуруги указала в направлении мощных взрывов.

Похоже, что пешки святилища — низкоуровневые боги (большинство назвало бы их монстрами), контролируемые людьми из святилища — свирепо боролись.

Водяные, черти, гигантские циклопы[1]… все эти нарушения отправились в полёт, а затем и вовсе исчезли. Будто их съели.

— Спасибо за угощееение~~

Человек разносил всех монстров и при этом успевал проявлять вежливость.

Это была третья сестра Ягами, соблазнительная младшеклассница... Ягами Тама.

— Она?..

Я указала на Таму, и Цуруги кивнула.

— Да. Это новый бог, которого я сотворила от своего тела и взрастила как следующее поколение Всевышней. Она когда-то была частью меня, поэтому я называю её младшей сестрой... но если быть точным, она мне скорее дочь. Хотя я ей ещё не говорила.

Понятно.

Если вы читали мифы, то знаете, что японские боги могут использовать часть своего тела, чтобы дать потомство. Чёрт, да они могут чихнуть и случайно сделать ребёнка.

Блин, что за беспечность.

— Быть мамой довольно неподходящая роль для меня, потому я ей сказала лишь то, что её родила Всевышняя Аматэрасу. Поэтому она называет Цукуёми Папарин. У него сейчас внутри сила Всевышней, и она, похоже, думает о нём как о родителе.

Серьёзно, не представляю, как работают понятия «дети» и «родители», когда дело доходит до богов.

Но для Тамы сама сила Всевышней была родителем (поэтому она тогда сказала «как Мамарин!», когда имитировала лягушку — она сравнила Аматэрасу, спящую в моём брате, с лягушками, впавшими в спячку). В таком случае, она думает и о моём брате как о родителе, так как в нём покоится эта сила.

— Сейчас Тама съела множество богов, тем самым усиливая свою божественность. Она действительно очень молода и ходит в младшую школу, чтобы соответствовать своему возрасту... но я сделала её такой, какой представляла себе следующую Всевышнюю, так что вышло небольшое несоответствие.

— А, так вот почему она так не похожа на младшеклассницу...

Тогда не удивительно, почему её внешний вид и умственное развитие вообще не совпадают друг с другом.

Тама только родилась, и её жизненный опыт действительно соответствовал младшекласснице.

В отличие от людей, которые после рождения постепенно переходят от ребёнка к взрослому, боги чаще всего навсегда сохраняют одну физическую форму.

Поэтому физические параметры Тамы выглядели так неподходяще... можно сказать, чувствовался огромный разрыв.

Выражение лица Цуруги вдруг стало серьёзнее.

— Ах, да, я использовала большую часть своего тела, чтобы сотворить её, потому так и выгляжу, понятно? В прошлом у меня тело было куда симпатичнее, ясно? Я не вру.

То, что она так это подчёркивала, вызывало подозрение...

Неужто она всегда была такой мелкой?

В конце концов, Аматэрасу знали под прозвищем «Вечная Дева».

Как бы то ни было, Тама заметила нас и помахала рукой.

— А, сестрица Цуруги! Сестрёнка Сасами! — позвала она.

— Ладно, это объясняет связь между тобой и Тамой... а что насчёт Кагами?

— Кагами как и Тама. Она «младшая сестра» или «дочь», сотворённая из части моего тела.

Я заметила и Кагами.

Она стреляла ракетами, пулемётами и всякими разными штуками, разрушая святилище грубой силой.

Что за удивительная огневая мощь...

Может, я почувствовала лёгкую враждебность в её глазах, когда она разносила святилище, но Кагами действительно принимала всё всерьёз. Редкое зрелище для такой девушки, которая обычно совершенно флегматична.

— Но она особенная... вообще-то, я никогда не собиралась порождать Кагами. Давным-давно на меня напал внешний враг... и одна из частей моей сущности оказалась проклята.

Внешние враги.

Другими словами, боги других стран.

— Было бы довольно гадко просто оставить её, поэтому я отрезала эту часть и выбросила подальше. — Она говорила так, будто это совершенно обычный поступок... — Но потом какие-то люди нашли эту часть меня и вырастили. Эти злонамеренные еретики взяли то, что ещё было куском мяса, и с помощью духовной энергии соорудили из него робота. Почти всё её тело сделано из искусственных духовных орудий и современного оружия.

— Так они взяли бога и сделали из него робота...

— Ага. У людей достаточно наглости, чтобы помыслить о чём-то таком.

Противоположно своим словам Цуруги выглядела впечатлённой. Она улыбнулась и помахала Кагами.

— Но пойми, она же когда-то была частью меня. Я не могла без боли смотреть, как она приобщалась к преступлениям и доставляла проблемы обществу. Поэтому я забрала её из той злой организации. К тому времени Кагами уже обрела самосознание, поэтому я подумала, что будет немного неправильно просто покончить с ней.... и решила вырастить её.

Как мою младшую сестрёнку, — пробормотала Цуруги с явным неравнодушием.

— Она когда-то была проклятой частью меня, поэтому её божественность довольно низкая, а из-за вмешательства людей она оснащена множеством духовных орудий и оружием. Когда дело доходит до людей и физических феноменов, она — адская сила, с которой стоит считаться. Она в одиночку может вынести целую армию. Даже я до сих пор не знаю полный набор её способностей...

— Ладно, это объясняет, кто вы трое такие...

Наблюдая, как Кагами ещё одним залпом разрушила башню, я задала следующий вопрос.

— Что именно вы тут делаете? Если честно, вы как будто с катушек съехали.

— Ихихихи, — Цуруги хихикнула в ответ. — Мы разнесли это святилище для тебя.

— П-почему вы делаете что-то тако...

— Как ты думаешь, почему мы появились рядом с тобой и твоим братом?

Цуруги посмотрела мне прямо в глаза, продолжая держать мою руку.

— Мы, боги — существа, которые не могут проявить себя, если люди не знают о нас. Мы подобны сну или привидению. Обычно мы сливаемся с фоном, и наше присутствие остаётся незамеченным. И ещё... мы решили войти в твою жизнь и жить, как ты. Как думаешь, почему?

— П-почему, спрашиваете...

Разве не потому они хотели этого?

Будто не заметив моего замешательства, Цуруги продолжила своё изложение.

— Вспомни Ямата но Ороти. Он — бог, которого ты создала своей неосознанной мольбой и даже не заметила. Ты желала его, и он появился. То же самое и со мной, Кагами, Тамой... по сути, мы просто умозрительные существа без какой-либо физической формы. Мы боги, в конце концов.

Она радостно улыбнулась.

— Но ты пожелала этого. Пожелала нас, сестёр Ягами. Ты пожелала кого-то, чтобы он защитил эти мирные дни твоей жизни... как союзник, как сосед, как друг. Вот во что я верю. Итак, мы работаем, чтобы защитить твою беззаботную жизнь.

Таким образом, бывшая Всевышняя обратилась к бесполезной мико и показала ей улыбку, преисполненную детской наивности. Затем она начала разглагольствования.

— Чтобы избавиться от любых возможных страхов о будущем, давай пока разрушим это святилище... а затем заберём этого дуралея Цукуёми и вернёмся к нашей безумной, но весёлой жизни. Будем есть конфеты, играть в игры, шутить друг с другом... это мир, который ты хочешь, и мы сделаем всё возможное, чтобы он воплотился в жизнь.

Я одобрила её слова кивком.

Не могу точно оценить, сколько именно в словах Цуруги было правды.

Но именно такого я и желала.

Давайте вернёмся.

Вернёмся с братиком.

Вернёмся к тем абсурдным, мирным денькам, которые я полюбила.

— Мяяф. — Наверное, Кагами устала сеять кругом хаос, так как она зевнула и пошла к нам. — Сестрица, довольно странно. Мы осмотрели всё вокруг, но нигде не нашли Цукуёми-сенсея. Он определённо направился сюда... но это место заблокировали духовно и физически, потому довольно трудно искать здесь человека...

— Тама тоже не может найти Папарина!

Тама подошла с озадаченным лицом.

— Тама уверена, Папарин был здесь... Тама чует его. Но его нигде нет! Хмф!

— ?..

Я наклонила голову набок. Понятия не имею, о чём она говорит.

Брат определённо направился сюда, и я уверена, что он уже прибыл.

Но они говорят, что нигде не могут его найти.

Не испарился же он. Куда отправился этот придурок и чем он там занимается?..

Я заметила знакомую девушку в милом красном хакама[2], паникующую и пытающуюся убежать. Я быстро подбежала к ней... и угрожающе потребовала у неё информацию.

— Эй, мне нужно несколько ответов.

— Ээ? Б-б-быстрее, убегай! Понятия не имею, что происходит! Это пожар или землетрясение или атака монстров или... ч-чё? Чт-?! Сасами-сама! Вы вернулись?!

— Хватит кланяться... Ты можешь просто ответить на один вопрос?

Я слегка вздрогнула при виде людей, которые принялись меня боготворить. Но всё равно задала свой вопрос.

— Эээ, где братик? Думаю, он вернулся в святилище, но...

— Чего? Вы говорите о Камиоми-сане?

Девушка приложила палец к губам и призадумалась, когда...

Вдруг она что-то вспомнила.

— Ааа, вы мне напомнили, он недавно вернулся... но он говорил какие-то нелепости о том, что в нём сила Всевышней и что он собирается стать жрицей вместо вас...

У неё вырвался изящный смешок.

— Но у этого парня почти нет духовных способностей, разве не смешно, что внутри него Всевышняя? И когда его проверили, как и ожидалось, его божественность оказалась почти нулевой. Поэтому глава семьи... ваш отец... он сказал ему: «Прекрати нести чушь и убирайся! В качестве наказания за похищение Сасами ты изгнан из клана!». А затем его прогнали.

— Эээ?..

Как такое вообще возможно?

Примечания переводчика:

1. Под водяными подразумевается Каппа (японский аналог водяного), под чертями — антропоморфные демоны Они, под циклопами — одноглазые ёкаи.

2. Традиционные японские длинные широкие штаны в складку, похожие на юбку или шаровары, первоначально носимые мужчинами.