— Сасами-сааан~~

Меня звал мой брат.

Одевшись в форму Академии Конохана Сакуя, я посмотрелась в чёрный экран сделанного на заказ компьютера №13, проверяя причёску.

Саркома, подавленная духовными чарами, беспокойно извивалась в груди, но я ущипнула её и прикрыла.

Щипок сделал больно и мне, но неважно.

Саркома утихла и съёжилась, пока не стала почти невидимой под амулетом в виде наклейки.

Полностью довольная, я подняла свою школьную сумку с новенькими глянцевыми учебниками и разлинованными тетрадями внутри и открыла дверь.

— Доброе утро, братик.

— Доброе утро, Сасами-сан.

Снаружи стоял брат.

Его знакомую высокую фигуру облекал накрахмаленный костюм.

Брат вернулся в святилище, но отец прогнал его, и он в подавленном состоянии вернулся домой.

Он представлял из себя жалкое зрелище, но у него отсутствовало чувство стыда, так что, хоть ему и было некоторое время неловко, сейчас он уже вернулся к обычному своему состоянию.

К тому же ему поднял настроение тот факт, что я снова решила ходить в школу. Лёгкими, пружинистыми шагами я шла по коридору.

Мы включили телевизор и сели завтракать напротив друг друга, болтая о всяких глупостях.

Я попыталась тайком слить ненавистное молоко в раковину, но брат заметил.

— Вот потому-то твоя грудь такая маленькая, — осмелился он мне сказать.

Чёрт, когда-нибудь я точно прибью его.

Я снова посмотрелась в зеркало, почистила зубы, а потом вышла из дома вместе с братом.

Брат сел на велосипед, а я села позади него на багажник.

— Сасами-сан, ездить вместе опасно.

— Какое-то время я вообще не ходила, поэтому мои мышцы ослабли. Думай, что ты так обо мне заботишься, братик. Давай поторопимся.

Мы поехали, катясь по Аменонубоко.

Я боялась упасть, поэтому мне пришлось обнять брата. Я наблюдала за пейзажем, проплывающим мимо нас.

Меня больше не тошнило. Я больше не боялась. По простой причине.

Раньше я кое-что совершенно неправильно понимала.

Я ошибочно полагала, что передала силу Всевышней своему брату. И в самом деле, все данные указывали на это... Так что вряд ли кто-то будет винить меня за такую ошибку.

Но на самом деле сила Всевышней всё ещё оставалась во мне.

Человеком, создававшим корректировки, была я, а не мой брат.

Если бы я задумалась, то пришла бы к столь очевидному выводу. Если бы сила Всевышней действительно перешла моему брату, то мир стал бы более удобным для него.

Если это было так, то первой же жертвой его корректировок... стала бы я.

Мой брат действительно любил меня, поэтому неосознанно возжелал бы меня, а затем создал бы корректировку, чтобы сделать меня своей.

Или законы вдруг изменились бы, и отношения брата с сестрой стали бы легальными, или все девушки мира стали бы вдруг носить форму горничной... Произошли бы корректировки, которые сделали бы моего брата счастливым.

Брат думал обо мне как о настоящей драгоценности, так что он не хотел бы насильно связывать меня с собой. Но другие боги так бы с этим не смирились и попытались бы ублажить моего брата.

Подобное случилось в Трагедию Дня Святого Валентина, все боги собрались вместе и пытались скорректировать меня до идеальной женщины для брата, чтобы подлизаться к нему.

Но такого никогда не случится.

Всё-таки сила Всевышней ещё находилась у меня, так что я смогла отбить попытки этих богов вмешаться в мою жизнь. Саркома тоже не могла реально действовать, пока не нашла трещину в моей защите, когда моя душа отделилась от тела.

Пока я сохраняю чувство собственного «я» и могу использовать духовную энергию, нарушения не смогут коснуться меня. Пусть пытаются, но они не смогут использовать корректировки, чтобы повлиять на Всевышнюю, поэтому все их действия будут блокированы, отражены и не причинят мне никакого вреда.

И потому что я сдерживала свою силу (особенно в своей комнате, где я воздвигла духовный барьер), я не порождала никаких корректировок, которые были бы выгодны мне.

Я тренировалась изо дня в день, чтобы подобных корректировок не случалось.

Но всё-таки кое-что я неосознанно пожелала.

Я пожелала, чтобы брат жил счастливой жизнью.

Ведь я вытащила его из дома, втянула во всё это и даже заставила предать нашу семью... по крайней мере, я не хотела, чтобы он сожалел о своём решении.

К тому же меня терзало чувство вины.

Поэтому, чтобы мой брат смог пожить счастливой жизнью, чтобы это желание исполнилось, я отдала приказ, даже не подозревая об этом.

В ответ боги пытались воплотить в реальность желания моего брата.

Они пытались исполнить каждое его желание.

Почувствовав это, я ошибочно подумала, что сила Всевышней перешла к нему.

И, не зная правды, мой брат принял мои отчёты как факт (саркома тоже часть меня, так что и у неё сложилось неправильное впечатление) и вернулся в наш клан... но на самом деле в моём брате не было никакой силы.

Не в состоянии что-либо сделать, он вернулся, выслушал моё объяснение ситуации и наконец-таки понял, что происходит.

После всё было просто.

Из-за веры в то, что сила Всевышней перешла моему брату, я не могла в полной мере использовать свою силу, но сейчас сила подчинялась мне полностью.

Боль с тошнотой, которую я испытывала, выходя из комнаты, оказалась происками злых богов и сущностей, пытающихся воспользоваться мной, пока я думала, что потеряла свою силу.

Восстановившись и вернув под контроль свою силу, я с лёгкостью зашвырнула подальше всех злых богов.

Сейчас я без проблем могу гулять снаружи.

Могу жить, купаясь в блестящих лучах солнца.

— А, Папарин, Мамарин! Доброе утро!

Тама энергично нас поприветствовала, шагая вместе со своими друзьями и размахивая рюкзаком младшеклассницы.

С тех пор, как мы рассказали ей правду, она называет меня Мамарин... очень хотела бы, чтобы она прекратила. Звучит, будто я замужем за братиком...

— Эхехе... Как мило вот так вот ездить вместе. Тама тоже покатается с вами в следующий раз~~

Она бодро помахала нам.

Я помахала в ответ, пока мы отъезжали от невинной младшеклассницы с красивым телом.

— Мяяф...

Кагами шла по той же дороге, что и мы, и выглядела будто спросоня.

Она слегка переборщила, наводя весь тот хаос, так что сейчас она смертельно устала, и по ней было непонятно, спит она или нет. Она шаталась, словно лунатик.

— Доброе утро, Кагами-сан.

Услышав приветствие моего брата, Кагами приподняла голову.

— Пожалуйста, не говорите со мной так по-дружески. Если люди увидят, что я дружу с учителем, они могут неправильно понять.

Как не мило. Ну, это определённо в стиле Кагами.

Когда мы догнали её, нам открылась Академия Конохана Сакуя.

Будто пытаясь угодить мне, голые, похожие на проволоку деревья вдоль дороги вдруг обернулись сакурой в полном цвету и разбросали повсюду красноватые лепестки. Блин, что за бессмысленная корректировка... Посмотрев вверх, я увидела фейерверк в небе, а люди на дороге начали аплодировать и зачем-то кричать «Поздравляем! Поздравляем!».

Не знаю, нужно ли мне отругать всех богов, которые делают все эти глупости, и остановить их... но пофиг. Мне всё равно. Если буду волноваться о каждой мелочи, то скоро выдохнусь.

Это мир, где веселятся бесчисленные боги.

Хаотичный мир, где одни непонятные вещи сменяют другие.

Но этот мир также наполнен счастьем и свободой.

— О, так ты наконец пришла в школу.

Цуруги стояла перед воротами академии, приветствуя учеников, и широко мне улыбнулась.

— Добро пожаловать в Академию Конохана Сакуя.

Она сказала мне пару добрых слов приветствия в мой первый день в академии.

— И ещё... добро пожаловать домой.

Да. Я вернулась домой.

Я вернулась к мирным денькам, которых всегда желала и к которым постоянно стремилась.

Я ответила на приветствие Цуруги, когда прошла мимо неё, и осталась на велосипедной стоянке наедине с братом.

— Братик.

— Что такое, Сасами-сан?

Столь многое я хотела ему сказать.

Слова благодарности, извинения... то, что я хотела бы выразить, то, в чём я хотела бы признаться... их было просто слишком много.

— Неа, ничего.

Ну ладно... могу сказать всё это и завтра.

— Ну что ж, давай и сегодня постараемся.