— Сасами-са-а-ан.

Меня звал мой брат.

Я не ответила, лишь свернулась калачиком на постели.

Уже три дня я не ходила в школу.

Можно винить тот наркотик, введённый мне в святилище, или истощение от всех этих событий, но реальная проблема скорее психическая.

Борьба с мамой, её слова и действия, а затем наше расставание.

Всё это заставило меня оглянуться на своё прошлое и задуматься о своих действиях. Это разбередило раны, которые я больше не могу игнорировать.

Я не смогла стать жрицей Цукуёми, сбежала от реальности и совершено не оправдала ожидания старших... данный факт теперь мучительно ясно открылся мне.

К тому же, я предала обещание, которое дала маме перед её смертью.

«Позаботься о мире за меня».

«Положись на меня, мам».

Это была ложь.

— Сасами-са-а-ан.

Теперь брат начал стучать в дверь.

Раньше он просто распахивал дверь и врывался без стука, но однажды после подобного я набросилась на него и обругала, так что теперь он научился быть немного обходительнее.

Прости, братик... что заставляю волноваться за меня.

Я не собираюсь сидеть тут вечно и дуться.

К тому же, я хотела накинуть одежду, прихватить портфель, открыть дверь и пойти в школу.

Именно этого я и желала.

Пока не предала доверие мамы, я хотела этого.

Но в ту минуту, как я ступила за порог своей комнаты, меня начало тошнить.

«Жрицы Цукуёми», «сила Всевышней», «удобный для людей мир». Все эти словечки кружились в моей голове и эхом раскатывались в ней голосом мамы.

Я чувствовала тошноту и запиралась в комнате. Это происходило снова и снова уже несколько дней.

Не думаю, что мама прокляла меня или ещё что.

Нет, проблема во мне.

Я так слаба, что завела саму себя в психическую ловушку. «Хорошо ли будет просто продолжать заботиться лишь о своём счастье и жить мирно, если этим я оскорбляю чувства других и даже заставила мою маму стать монстром и выбраться из Подземного мира?» — только это крутилось в моей голове.

Когда я улыбалась, то вдруг начинала слышать голос мамы.

Когда начинала думать, что счастлива, мне неожиданно ударяла в нос вонь гнили.

Это невыносимо.

— Сасами-сан, пожалуйста, хотя бы попробуй что-нибудь съесть, — донёсся из-за двери голос брата.

Я долгое время была хикикомори, так что он привык к такому поведению и мог спокойно смириться.

Я снова закрылась ото всех?..

Сейчас мне не хватает сил на разговор. Я лежала в тёмной комнате и смогла лишь заставить губы двинуться.

«Не уговаривай. Я не умру, если немного не поем», — подумала я.

Просто оставь еду перед дверью. Я позже съем.

— Понятно.

Похоже, сообщение прошло.

— Твой братик сделал тебе сегодня вкуснейший особый рамен. Если ты быстро его не съешь, он остынет. К тому же, на десерт любовь твоего братика.

Не нужен мне десерт, забери его с собой.

— Понятно. Очень плохо...

Сообщение прошло?!

— Ну, шутки в сторону, сегодня пришла посылка, я её тоже оставлю за дверью. Если что-нибудь нужно, я внизу.

Закончив на сих добрых словах, брат медленно ушёл.

Посылка?..

Интересно, что это... мне стало очень любопытно, но силы воли не хватало, чтобы подняться.

— Хм?..

Мой мобильник замигал.

Наверное, Кагами звонит мне.

Она уже отправляла мне множество сообщений.

Кагами сейчас в гораздо худшем состоянии, чем я, но всё равно волнуется обо мне...

Я медленно поднесла мобильник к глазам и удивилась.

Номер оказался незнакомым.

И всё же, хоть я и не помню, чтобы добавляла его в список контактов, на экране высвечивалось имя «Цуруги-тян».

— Цуруги?..

Цуруги провалилась в Подземный мир и до сих пор не вернулась.

Я поспешно нажала подтверждение вызова и проложила телефон к уху.

— Алло?..

«А, звонок прошёл! Это я, это я! Понимаешь, я попала в аварию, и мне нужно оплатить ущерб, так что, пожалуйста, перешли мне 500 тысяч йен!»

Почему это смахивает на какой-то развод?

Ну да ладно, зато сейчас я уверена, что это Цуруги.

— Что с тобой такое, Цуруги?.. Кстати, разве ты не в Подземном мире?..

«Ага. А что с тобой такое? Блин, твой голос такой мрачный... ах, я старалась изо всех сил, чтобы скорректировать мобилку, и всё-таки смогла дозвониться до тебя. Давай не будем разводить болтовню, а то я выдохнусь. Ладненько?»

А ведь она скорректировала телефон, чтобы поговорить с Тамой, пока та летала где-то с этим НЛО?

Мобильник — определённо удобная штука.

«Ну, ладно, мне просто захотелось позвонить. Я не вернусь, пока нормально не всыплю своему придурочному младшему брату, так что позаботься о моих сёстрах за меня. Им, наверное, так одиноко без меня, и они каждый день все глаза выплакивают, так что посторожи их... хохохохо».

— Вообще, как я поняла из сообщений Кагами, сейчас она поглощена кроликом, которого она дрессирует, так что, думаю, они в порядке.

Какая жизнестойкость.

Как бы то ни было, думаю, этот брат, Сусаноо, о котором Цуруги говорила, и был вдохновителем всей этой свистопляски.

Это Цуруги, так что она позаботится обо всём, а затем вернётся как ни в чём не бывало.

«Ама-но-Муракумо — мой аватар, и я оставила его здесь, прежде чем спуститься, потому я могу использовать его как нить Ариадны, чтобы вернуться. Ну, не думаю, что ты действительно поймёшь, даже если я всё объясню, так что просто не волнуйся! Я совсем не мёртвая и уверена, Ёми не особо хочет терпеть меня слишком долго, так что я в миг вернусь!»

Как и обычно, она говорила о чём-то чудном самым обычным тоном.

«А, ещё... я хотела поговорить с тобой о твоей матери...»

Цуруги сделала паузу (довольно редко для неё) и через несколько секунд снова заговорила. Но сейчас в её голосе не осталось и намёка на весёлость.

«Когда я утащила её в Ёмоцу Хирасака, Тама уже большей частью съела её, и твоя мама рассыпалась на куски. Но она не исчезла полностью, и со временем она сможет восстановить свою духовную энергию и может даже возродиться. Но пока она не в состоянии что-либо делать... это всё».

— П-понятно...

Не знаю, как ответить на это.

Мама должна мирно упокоиться в послежизни, но я прервала её.

А когда она стала живым трупом, я беспокоила её, ранила и предала... я растоптала её.

«Не слишком зацикливайся на этом... ну, думаю, всё равно будешь. Но ты зашла так далеко, что даже выставила меч против своей матери, чтобы очистить себе путь, и если ты сейчас всё бросишь и остановишься, то это будет просто невежливо. Продолжай смотреть вперёд и идти, хорошо? Пообещай Цуруги-тян, что будешь».

Цуруги закончила сие голосом прямо сочащимся бодростью, но затем она словно что-то вспомнила.

«А, точно, когда мы с твоей мамой падали обратно в Ёмоцу Хирасака, думаю, она обронила кое-что. Не то, чтобы я пыталась отправить тебя всякие сувенирчики или ещё что, но... на нём был твой запах, так что я подумала, что это может быть твоим и отправила его тебе».

— Э-э... как это возможно?

Честно? Вообще без понятия.

Из Подземного мира можно слать посылки?

Ну, думаю, она использовала корректировку, чтобы сделать это.

«Я сильно устала, так что кладу трубку»

— А, подожди, Цуруги... Э-эм, спасибо, что позвонила.

Я должна поблагодарить всех. Кагами, Таму и братика тоже...

Может, меня и ранили, но я не выбыла из жизни и не провалилась в глубины Ёми.

И они все... они спасли меня. Только из-за них я смогла вернуться.

Так что мне правда нужно поблагодарить каждого из них.

— Я собираюсь стараться. Побольше. Я только ненадолго отдохну, но затем снова начну стараться.

«Ага. Только не надорвись там... удачи», — с добротой и строгостью в голосе проговорила Цуруги, и звонок оборвался.

Какое-то время я просто пялилась в пустоту.

Потом вдруг кое-что вспомнила и поволочила своё тяжёлое, словно сделанное из свинца, тело из постели.

Я довольно долго не покидала постели, так что суставы похрустывали.

Голова немного кружилась, но я всё равно медленно дошла до двери и открыла её.

Там стоял поднос, от миски с доживающего свои последние часы раменом ещё поднимался пар.

А ещё... посылка, на вид безумно обычная для доставленной из Подземного мира.

Я опустилась на корточки и начала неуклюже распаковывать посылку.

— ...

Плюшевый кролик.

Хоть и немного заляпанный кровью.

«Ах, чёрт. Это трудно... мне так хочется этого кролика...»

«Доверь это своей матери».

— Ууу, ууу... ууу.

Слёзы начали стекать по моим щекам.

Словно в одно мгновенье прорвалась огромная плотина эмоций, и теперь все чувства, заключённые во мне, начали истекать из меня ручьями слёз.

Я подняла плюшевого кролика... бесконечно обычного плюшевого кролика, но он — единственное, что я получила от мамы, пока мы ходили по магазинам... и крепко прижала его к груди.

Я не почувствовала тепла. Лишь пустоту и вину...

Тупая боль билась в моём сердце.

— Уаааа, ууу, аааа...

Я плакала.

И задыхалась словно новорождённый телёнок.

Я любила маму.

Я хотела стать, как она.

Но, даже после смерти, мама никогда не простит меня.