Одного сильного удара хватило бы, чтобы от нее не осталось и следа. 

И вообще, грубость по отношению к ней рождала совсем не то желание, что возникает в момент удара, а нечто иное, гораздо более тревожное.

Он проглотил слова, которые так и не решился произнести вслух, и медленно покачал головой.

Выслушав его искреннее, неловкое объяснение, Ордельфия на мгновение застыла, пристально глядя на него, словно пытаясь осмыслить услышанное, а затем поспешно отвела взгляд, будто это было слишком смущающе, чтобы выдержать дольше.

— Да-да. Ладно. В общем, просто не дайте мне снова поддаться их чарам.

Киллиан с огромным удовольствием наблюдал, как ее обнаженная шея заливается краской, а затем, скрывая самые черные мысли, ослепительно улыбнулся.

— Угу. Я на все готов. На все.

･✻･ﾟ･✻･ﾟ･✻･

Всю дорогу к черному пятну она десятки, нет, тысячи раз клялась себе, что больше никогда не поддастся их чарам.

Но жизнь, как правило, идет наперекор нашим намерениям.

— О-о-о, наш бог вернулся! Ради нас! Наша великодушная и отважная Ордельфия, смилостивилась над нами!

— Она увидела меня! Ордельфия! Ордельфия!

— Убери свою голову! Из-за тебя меня не видно! Она же должна увидеть меня!

Едва встретившись с черным пятном лицом к лицу, Ордельфия не могла оторвать от них глаз. Будто забыв о драгоценной перьевой ручке, которую так крепко держала, она протянула к мелким существам обе руки, готовая вот-вот заключить их в нежные объятия.

Киллиан пробормотал у нее за спиной, пока она за мгновение снова превращалась в их «бога»:

— М-да… так дело не пойдет. Ты же сказала, что у нас есть дело. А так ты снова поплывешь.

Однако, наблюдая за ней, он лениво улыбнулся, что совершенно не соответствовало его словам.

И, как и обещал, решил воздействовать на нее не силой, а иным способом.

Хоть он этого и ждал, но чтобы все совпало так идеально…

— Все-таки мне совсем не нравится, что ты вот так забиваешь себя кем-то еще, кроме меня. Какими-то жалкими тварями.

В следующий миг Ордельфия, уже почти втянутая в черное пятно, вдруг ощутила, как ее руку перехватывают, и в одно мгновение оказалась совсем близко к нему, лицом к лицу. 

Его присутствие заполнило все пространство, стоило лишь приблизиться, и ее полуоткрытые губы, и затуманенный взгляд цвета молодой листвы словно утонули в Киллиане.

— М-мф!

Из сомкнутых губ сорвался короткий стон, но на этом все и закончилось, потому что он накрыл ее рот, не оставив ни возможности вдохнуть, ни времени на мысль. Язык, появление которого она не могла даже вообразить, свободно скользнул внутрь, лишая опоры и сбивая дыхание.

Киллиан рассмеялся, не отрываясь от ее губ, глядя на широко распахнутые глаза Ордельфии, в которых смешались растерянность и нехватка воздуха. Он поднял руку и почти заботливо прикрыл ей веки, закрывая и свои вслед за этим.

Лишенная зрения, она особенно остро почувствовала все остальное. Его ладонь уверенно держала ее за талию, и дрожь пробегала по спине, ставшей неожиданно неподвижной. В глубине дыхания разлился тонкий, узнаваемый аромат османтуса.

Ему хотелось съесть ее.

Инстинкт рвался вперед, подталкивая сжать в объятиях эту хрупкую девушку, которой не хватило бы и на один укус, прижать ближе и прорваться внутрь, не оставляя расстояния между ними.

— Хык!

Но Ордельфия, словно уловив опасность на уровне инстинкта, слабо уперлась ладонями ему в плечи и жадно втянула воздух. Киллиан, подавив бурю желания этим едва слышным, почти гаснущим звуком ее дыхания, ответил лишь большей нежностью, смакуя тепло ее рта.

Его язык, легко касаясь ровных зубов, будто перебирая клавиши, настиг ее маленький язык, пытавшийся ускользнуть глубже. Он без причины скользил по деснам, мягко касался внутренней стороны щек, исследуя каждый изгиб, пока наконец не обвил ее язык, не оставляя пути к отступлению.

— М-м… а-а-м…

Кончики ее пальцев, вцепившихся в его плечи в попытке оттолкнуть, мелко дрожали, выдавая растерянность и напряжение. Переплетенные языки медленно скользили друг о друга, слюна, которую невозможно было проглотить, накапливалась во рту, усиливая ощущение близости.

Это был всего лишь поцелуй, но влажные, чавкающие звуки странно царапали слух, отдаваясь где-то глубоко и заставляя сердце биться быстрее.

— М-м-м.

Голова Ордельфии наполнилась туманом, и мыслей в ней больше не оставалось. Было просто хорошо, необъяснимо и пугающе приятно, настолько, что она не успевала задуматься о причинах. 

Прежде чем она осознала это, ее руки сами сомкнулись у него на шее, а в полуприкрытых глазах вспыхнуло желание, созвучное его собственному.

Он начал первым, но теплый жар быстро перекинулся и на нее, и воздух вокруг будто накалился, поднимаясь в дрожащей, зыбкой дымке. Впитывая ее слюну, сладкую и безрассудную до невозможности, Киллиан наслаждался глухим стуком, который ощущался не слухом, а всем телом. 

Эмоции Ордельфии, хлынувшие в него с яростью в момент соприкосновения, щекотали и обжигали, заставляя кровь кипеть и лишая самообладания.

Словно заменяя то, во что ему на самом деле хотелось вонзиться, он дотошно исследовал узкую влажную полость ее рта, настойчиво касаясь ее языком. В оглушенной голове Ордельфии гулко отдавался пульс, и где-то на краю сознания мелькнула мысль, что так нельзя. Ей не хотелось, чтобы он понял, насколько ей хорошо.

— Хык…

Будто уловив эту мысль, Киллиан притянул ее за талию еще ближе и стал действовать грубее, чем прежде. Ордельфия, уже не способная связно мыслить, повисла на нем, словно он был ее единственным источником воздуха. Время потеряло очертания, а чавкающие звуки, глухой стук и смешанные ароматы османтуса и темного леса расплывались вокруг.

— Х-х… фу-у-х…

Киллиан отпустил ее, когда она уже была на грани, и медленно облизнул распухшие губы. Глаза Ордельфии, пережившей в самый неожиданный миг настолько глубокий поцелуй, что язык ныл от напряжения, оставались расфокусированными.

Чмок.

Успев еще раз легко коснуться ее губ, уже заметно припухших за это короткое время, Киллиан прищурился и улыбнулся.

— Ну как, прояснилось в голове?

От низкого шепота и легкого прикосновения к влажным губам ее глаза, до того мутные, прояснились до блеска.

— Э-это… э-это…

— М-м? Говоришь спасибо?

— Да что это такое!

— Я же сказал. Не смогу ударить тебя.

— Но вы не говорили, что будете делать это!

Киллиан нахмурился в ответ на крики Ордельфии, красной, как спелое яблоко.

— Я не очень умный. Другого способа просто не придумал.

Увидев его поникший вид, она на мгновение растерялась, но опыт обмана у нее уже был. Вспомнив прошлое и сделав выводы, Ордельфия не потеряла самообладания, как тогда. 

К тому же поцелуй совсем не то же самое, что мимолетное прикосновение, и если бы это было действительно неприятно, разве она могла бы реагировать так остро и противоречиво.

Осознав это, она словно испугалась собственных ощущений и закричала еще громче и резче, будто стараясь заглушить и опровергнуть то, что чувствовала на самом деле.

— Лучше бы вы меня ударили…!

— Нет. Этого не будет. Никогда.

Не дав ей договорить, Киллиан резко оборвал.

— Я не могу так с тобой поступить. Нет, не только я. Никто.

Красные глаза, наполовину прикрытые опущенными веками, потемнели, став почти черными.

— Даже ты сама не сможешь причинить себе боль.

От этого низкого шепота, будто скребущего по самому дну души, у Ордельфии перехватило горло, и она не смогла ничего ответить.

Она не смела отвести от Киллиана взгляд.

Потому что была уверена: стоит лишь на миг отвернуться, и он тут же проглотит ее с одного укуса.

Пока в изумрудной глубине ее глаз красные точки, одна за другой, отпечатывали свое присутствие, готовые разгореться, подобно лесному пожару.

— Злой дух! Это отродье снова пытается похитить нашего бога! Воины! Покончите с ним!

Черное пятно заколыхалось, изменило форму и приняло вид еще более зловещий, чем прежде.

— А, надоедливая мелочь еще осталась.

Не скрывая раздражения, Киллиан наступил ногой на черное пятно, бросившееся на него.

Хруст, чвак. Пщ-щ.

Раздались звуки чего-то ломающегося и лопающегося, но пятно лишь на мгновение дрогнуло, не изменившись.

Ордельфия, с отвращением наблюдавшая за этим и инстинктивно прикрывшая рот, действительно протрезвела от колющей боли в губах, которую почувствовала под ладонью.

Хотя Киллиан и прибег к неожиданному способу, но, по крайней мере, теперь мелкие существа не вызывали ни жалости, ни желания быть рядом с ними.

— Ордельфия! О-о, наша Ордельфия!

Мелкие существа, как и прежде, страстно искали ее взгляд и молились. Но Ордельфия, до боли прикусив губу, проигнорировала их крики.

— Киллиан. Все, хватит. Я сделаю это.

И затем, с выражением, ставшим заметно увереннее, она остановила Киллиана, методично растаптывавшего черное пятно.

Он послушно отступил, а Ордельфия, изо всех сил стараясь сохранить величественный вид, открыла рот.

— Пусть я и покидаю вас, но чтите эту вещь как меня.