Голос, задающий вопрос, на который ответ был известен заранее, обрушился на мелких существ, словно стихийное бедствие.

Чем ближе Киллиан подходил, тем больше становилась его тень, медленно накрывая темное пятно. Мелкие твари тряслись от ужаса, выли от отчаяния и изо всех сил сопротивлялись, стараясь не рассыпаться.

Они должны были защитить своего бога. Нельзя было позволить отнять у них Ордельфию. Нельзя было упустить того, кто снизошел к ним и разорвал бесконечный круг повторений.

Черное пятно, состоявшее из этих существ, имело смысл лишь в служении своему «богу» и в бесконечном воспроизведении одних и тех же времен вокруг него. Но их бог, Ордельфия, еще не была завершенной, и потому их страх утраты был особенно острым.

Еще совсем немного, самую малость. Если бы бог обратил внимание только на них.

Пятно исказилось и приняло угрожающую форму, выставив шипы, острые, словно хорошо заточенные клинки. Даже вблизи оно по-прежнему выглядело просто темным пятном.

Но если бы Ордельфии потребовалось время, чтобы различить каждую отдельную сущность, Киллиану подобные сложности были ни к чему.

— Исчезни! Проклятый злой…

Существо, оказавшееся на самом острие, в авангарде атаки, с фанатичной решимостью занесло над ним оружие и тут же лопнуло с влажным, хлюпающим звуком. Тела не осталось вовсе. Как и всегда, разорванные останки мгновенно поглотила общая масса черного пятна.

Следом за этим мучеником мелкие существа начали бросаться вперед одно за другим, без пауз и колебаний.

Хлюп. Чвак. Пщщ.

Киллиан без всяких церемоний разбирался со всем, что собиралось перед ним, быстро и точно, ограничиваясь одними движениями пальцев. При этом его губы растянулись в улыбке, наполненной отвратительным, откровенным удовольствием.

— Мое прячете. Хотите поспорить, как долго сможете скрывать? Долго не протянете, я думаю. А победитель, конечно, я.

Едва слова слетели с его губ, Киллиан, до этого лишь тыкавший пальцами, раскрыл ладонь и начал крушить черное пятно сверху вниз.

— Кья-а-ах!

— А-ах! Кхе-а-а!

Пронзительные, рвущие слух вопли прокатились по лестнице и разошлись по всему отелю, однако Киллиан даже не замедлился. Он уже проник в зону, изъеденную эрозией, а значит, о жалобах постояльцев можно было не думать.

Сейчас он был воплощением безжалостного убийцы и беспощадного завоевателя.

Мелкие существа сопротивлялись из последних сил, цепляясь за само существование, но понимание собственного бессилия пришло к ним неизбежно. Пусть и не сразу. 

По их меркам, до этого осознания прошли целые эпохи.

— Боже!

И в какой то миг кто то из них вознес молитву, полную искренней веры, и с отчаянной надеждой возжелал…

･✻･ﾟ･✻･ﾟ･✻･

Ордельфия распахнула глаза, которые до этого были лишь слегка приоткрыты.

В тот же миг в ее слух хлынули мольбы, переполненные скорбью и отчаянием.

«Боже! Ордельфия! Умоляем, обрати на нас взор! Останови безумие злого духа!».

«Ааа! Нет! Нет! Останови это злобное отродье!».

Эхо пронзительных, разрывающих сердце стенаний прокатилось по пространству, будто само оно отзывалось на их боль.

Некоторое время Ордельфия просто смотрела, слушала и ощущала их горе, позволяя ему наполнить себя до края. Затем она поднялась.

Даже ее облик изменился.

Строгое и скромное платье из дорогой ткани, то самое, что внушало уважение и не позволяло игнорировать ее присутствие, исчезло без следа.

Теперь Ордельфия была облачена в слои тонкой материи, открывавшей плечи. Босыми ногами она ступила на ступени, ведущие вниз от трона.

Ее глаза цвета молодой листвы все еще были затуманены, но в них не было колебаний, когда она приняла оружие, почтительно поднесенное ей на коленях помощником.

— Я вернусь.

На слова Ордельфии, в которых звучало обещание возвращения, помощник ответил мгновенно. Он рухнул ниц и с силой ударился лбом о пол, выражая почтение и страх.

Ордельфия легко взмыла в воздух и вскоре увидела того, кто вверг ее подопечных в безысходную скорбь.

Оно было огромным. Чудовищно огромным, настолько, что от одного взгляда вверх начинало ломить шею.

Не колеблясь ни мгновения, Ордельфия яростно ринулась вперед, навстречу злому духу, возвышавшемуся так высоко, что его вершина, охваченная черно-красным пламенем, едва различалась.

Это был враг, которого следовало уничтожить.

Злой дух обязан был исчезнуть, как того желали они.

Ради тех, кто следовал за ней, Ордельфия без раздумий выбрала путь противостояния великой угрозе.

И в тот миг, когда она бросилась вперед, к существу столь громадному, что его пылающую верхушку почти невозможно было разглядеть,

— Ордельфия!

Громкий крик раскатился в пространстве, обращенный к ней.

— Ордельфия!

Но слов злого духа она не понимала. Она лишь крепче стиснула зубы и перехватила оружие, готовясь ударить.

А Киллиан в ответ расплылся в самой яркой и живой улыбке.

Как бы мала она ни казалась на фоне его истинного облика, он не мог не узнать Ордельфию. Та, что неслась к нему, оставив внизу мелких существ, была ею без всяких сомнений.

— Вот же ты где! Я же все искал. Я пришел!

Он был уверен, что и в этот раз все повторится. Как и прежде, она заметит его и, как бабочка, легко устремится навстречу, позволяя поймать себя в объятия. Так уже случалось в те три предыдущих странных происшествия, и Киллиан не сомневался, что сейчас будет точно так же.

Но радостного воссоединения не произошло.

— Умри!

Ордельфия, прилетевшая стремительно, словно бабочка, в следующее мгновение сжала оружие и бросилась на него с яростью осы.

— Проклятое отродье! Как ты смеешь поднимать голову в этом месте!

Киллиан растерянно выдохнул ее имя.

— Ордельфия?

Ответом стал резкий окрик.

— Что ты говоришь!?

Ордельфия вскинула оружие, дарованное адептами, и закричала, не скрывая своей решимости.

— Я сокрушу и размозжу тебя и одержу победу.

В ее голосе не было ни тени сомнения, только чистая, неподдельная убежденность.

Потому что в глазах Ордельфии, уже ведомой желаниями мелких существ, Киллиан был не тем, кем являлся на самом деле. Для нее он стал лишь тем самым злым духом, о котором они без конца шептали и кричали.

— Вот черт… заражение почти завершилось.

Поняв ее состояние, Киллиан озадаченно склонил голову.

Затем он резко нахмурил брови и пробормотал с раздражением:

— Ты уже принадлежишь мне, а всякая мелочь так и липнет. Опять, значит, придется слушать про правила и тому подобную ерунду.

Если вытащить ее отсюда, опять будут нотации и штрафы, но даже это раздражало меньше, чем то, что какие-то твари раз за разом трогают то, что было его.

— Может, просто все перевернуть, к черту эти правила?

С момента осознания себя, за все время с Адель, сна и пробуждения, он никогда не испытывал подобного чувства.

— Проклятый злой дух! Я непременно покончу с тобой!

То, с какой враждебностью Ордельфия обрушилась на него, вызывало чувство настолько противное, что его буквально подташнивало. Это было что то липкое и неприятное, от которого хотелось скривиться.

Будь здесь Адель, услышь она это и увидь собственными глазами, наверняка схватилась бы за живот от смеха и, задыхаясь, сказала бы, что это называется ревностью и жаждой обладания.

Но Адели рядом не было. Был только Киллиан, который не знал, как назвать то, что чувствует, и Ордельфия, не способная читать его мысли. А даже если бы могла, она бы лишь окончательно в них запуталась.

Какое то время Киллиан просто принимал удары ее оружия, не отвечая. Вначале его настроение было отвратительным, тяжелым и злым, но стоило ему увидеть Ордельфию после нескольких дней разлуки, как это чувство странным образом смягчилось.

Она казалась ему милой. До смешного милой.

И то самое настроение, испорченное из-за нее, начинало стремительно улучшаться тоже благодаря ей.

— Умри! Умри!

— Ха-ха. Как старательно.

Некоторое время он лишь кружил, улыбаясь, и наблюдал, как она храбро бросается, пытаясь убить его, а затем протянул руку.

— Хи-ик! Б-боже! Наша Ордельфия!

— Нет! Нельзя! Злой дух! Отпусти нашего бога!

Пронзительные крики крошечных существ на мгновение взволновали черное пятно, заставив его яростно содрогнуться.

Но та область тьмы, из которой Киллиан извлек Ордельфию и вознес ее на своей ладони, теперь хранила безмолвие, больше не отзываясь на их голоса.

— Ик! Отпусти! Отпусти! Я сказала, отпусти меня!

Она отчаянно вырывалась из цепких когтей злого духа, яростно атакуя сжимавшие ее указательный и большой пальцы.

Но даже в своей обычной форме она не смогла бы вырваться из хватки Киллиана, что уж говорить о ее нынешнем облике, почти слившемся с мелкими тварями.

Правда, полного слияния с черным пятном еще не произошло, поэтому она оставалась заметно крупнее остальных крошечных существ.

Хотя все равно не превышала размера его большого пальца.

Не сводя взгляда с извивающейся Ордельфии, он произнес:

— Похожа на Дюймовочку.

Среди сказок, которые Адель заставляла его читать, уверяя, что так он научится разбираться в чувствах, была история о крошечной принцессе размером с палец.

Кто же там был ее спутником? Эта мысль всплыла сама собой, стоило ему взглянуть на Ордельфию, и настроение Киллиана мгновенно испортилось.

Спутник… Пара… Разумеется, это должен быть он.

Если Дюймовочка это Ордельфия, то рядом с ней не может быть никого другого. Любой, кто осмелился бы претендовать на это место, был бы для него помехой, которую он без колебаний устранил бы.

Пока Киллиан тонул в липкой, необоснованной ненависти к несуществующему принцу Ордельфии, произошло другое.

— П-проклятый злой дух

Ордельфии удалось вырваться из его хватки и подняться на ноги.

Аккуратная прическа растрепалась, священные одежды были смяты и сбились, но оружие она так и не выпустила из руки.

— Что ты со мной сделал… хиик…