Газовые лампы в коридоре моргнули несколько раз и загорелись ровным светом, заливая пространство тусклым жёлтым сиянием.

Ордельфия стояла за дверью гостиной, совершенно неподвижно. Её ресницы трепетали с частотой, превосходящей взмахи крыльев колибри. Выход получился таким внезапным, что мозг отказывался это принять

— Что… это вообще было? Нет, правда… что?

Бормоча невпопад, она тем не менее благоразумно отходила всё дальше от двери, не сводя с нее глаз. И только когда ненавистная дверь исчезла из поля зрения, Ордельфия остановилась, как вкопанная.

— И что это сейчас было?

Ордельфия, резко обернувшись к Киллиану, тихо последовавшему за ней и стоявшему рядом, спросила.

— Что — «что»?

— Ты что-то сделал. Так ведь?

Иначе этот побег, у которого не было видимого финала, не оборвался бы так внезапно и с ощущением незавершенности. Но Киллиан ничего не ответил.

— Киллиан, что ты сделал...

Нога Ордельфии, уже начавшая движение к нему, застыла в воздухе. Его лицо, наполовину скрытое в тени от газовой лампы, было плохо различимо, но она отчетливо ощутила, как воздух вокруг него стал гуще и тяжелее.

Киллиан, не отрывая взгляда от Ордельфии, медленно приоткрыл рот.

— Я же говорил. Если хочешь задавать такие вопросы — давай сначала станем ближе.

— Сейчас вообще не время для таких фраз! Если нас опять затянет в эту гостиную, нужно хотя бы знать, как выбираться!

Волна раздражения толкнула её вперёд, но вместо шага Ордельфия лишь издала короткий, сдавленный звук. Киллиан стоял так близко, что их носы едва не соприкасались. Если бы он наклонился чуть больше, их ресницы соприкоснулись бы, и их дыхание смешалось.

Да, они целовались раньше. Но то был другой мир, искажённый и нереальный. А сейчас, сразу после побега, он снова создаёт эту невыносимую близость. Ордельфия застыла, не в силах вдохнуть. Она лишь смотрела на него широко раскрытыми глазами, будто пойманный в силки зверёк.

Киллиан мягко коснулся кончиком носа ее переносицы и тихо произнес:

— На сегодня достаточно. Кстати, все твое лицо вернулось к прежнему виду.

С этими словами он так же внезапно отошел, словно не оставляя никаких сожалений, как и раньше, и Ордельфия, безучастно глядя на его широкую спину, выдохнула.

— Что ж, запишу в правила...

Её тихий шёпот, больше похожий на выдох, видимо, всё же достиг его ушей — потому что, уже отойдя на приличное расстояние, Киллиан отозвался коротким, сдержанным смешком:

— Добавь в правила: «Если вас пригласила гостиная — вам не повезло».

***

— Что вы здесь делаете?

Управляющий, завершив ночной обход, возвращался в свои покои на рассвете. Он не смог сдержать тяжёлый, усталый вздох, который прорезал утреннюю тишину. В тот же миг в углу гостиной, на диване, очерченная ярким лунным светом, замерла фигура. Она медленно подняла голову.

— Киллиан.

— Поздно.

— Я в курсе. Спрашиваю: что вы здесь делаете?

Тот даже не сделал попытки оправдаться, что то объяснить или поддержать беседу. Вместо этого он лишь глубже погрузился в спинку дивана, устроившись ещё удобнее в своем безмолвии.

— Насчет гостиной…

— Что? Неужели вы на этот раз пошли туда после полуночи?

— Ага. Вроде того.

Поскольку в «странных происшествиях» пространство поглощается и перемещается в совершенно иные измерения, даже Киллиан узнал о приглашении Ордельфии в гостиную с опозданием. Однако, сфокусировавшись на ней, он сумел отыскать ее гораздо быстрее, чем в тот раз с женщиной в дождливый день.

— Где госпожа?

Управляющий, собравшийся тут же отправиться на поиски, поправляя одежду, увидел, как Киллиан качает головой.

— Она благополучно добралась до спальни. Сейчас, наверное, либо спит, либо переворачивает комнату в поисках чего-то.

— Сколько раз я просил вас не заниматься преследованием?

— Преследование? Я не занимаюсь такой вульгарной ерундой.

— Тогда откуда вы знаете каждый шаг хозяйки?

Еще не закончив говорить, он получил ответ от Киллиана:

— Просто вижу и слышу. Ты же знаешь. Я не такой, как вы, «люди».

Управляющий хотел бы сказать многое, но вслух этого не произнёс. Вместо этого задал главный вопрос:

— В любом случае, хозяйка невредима?

— Ага. Наверное, немного напугана, но, хотя она и пережила такое, она, кажется, слишком поглощена другими делами, так что, наверное, все в порядке.

На недовольные слова Киллиана на спокойном лице управляющего тоже отразилась озабоченность. Потому что он воочию видел, как Ордельфия становится все более изможденной по мере приближения срока выплаты процентов по банковскому кредиту.

Мысленно перебирая список ненужных отелю вещей в поисках чего-либо, что могло быть не продано, он вдруг сказал:

— Но зачем, собственно, вы пришли?

— Раздражен я.

— Выпейте, где хотите, что хотите. Расположение винного погреба вам известно.

Показывая всем видом, что ему все равно, в каком бы настроении ни был Киллиан, управляющий попытался выпроводить его.

— Ордельфия получила приглашение в гостиную, но благополучно вышла.

— Вы же сами это сказали. Я прекрасно понял и с первого раза. Если хотите какого-то вознаграждения за это, подождите немного. Сейчас в отеле много дел…

— Но знаешь, она спрашивала. Как именно мы выбрались.

— Хм? Действительно. У мадам Адель не было приглашения в гостиную, верно? Она узнала о ее существовании только из-за сотрудников, попавших туда.

— Да. Так что я сам толком не знаю. Но… тем не менее, мы вышли.

На самом деле, он разорвал правило гостиной. Но это было не потому, что он знал какой-то способ или решение. Просто ему было противно, и он выместил злость.

— Это действительно удача.

— И всё-таки это бесит.

Киллиан нахмурился и бросил, почти рыча:

— Не хотелось говорить Ордельфии, что нам просто повезло.

Управляющий, уже было собравшийся спросить, в чём же дело, вдруг замолчал. Он зажмурился и мысленно вздохнул. «Да он просто влюбленный юнец!» Самое обычное мужское поведение — желание выглядеть героем в глазах той, что ему приглянулась, расхаживая с распушённым хвостом, словно павлин. И самое смешное, что Киллиан, поступив так, даже до конца не осознавал причин своих действий, а лишь пережевывал внутри смутное раздражение.

Управляющий, с усилием надавливая на пульсирующие виски, наконец произнес:

— Почему бы просто не быть честным и не рассказать все?

— Не хочу.

— Признание собственных недостатков — первый шаг к взрослению.

Хотя это был очень стандартный совет, Киллиан лишь пожал плечами.

— Адель, значит, взрослой не была? Она если что-то не знала или ошибалась, упрямо гнула своё до конца.

На этот раз губы управляющего тоже плотно сомкнулись. Он не мог позволить себе высказать упрёк в адрес Адель, своей благодетельницы, спасшей его и давшей ему дожить до сегодняшнего дня.

Прищурившись, Киллиан устремил взгляд сквозь управляющего и дальний коридор отеля на дверь комнаты Ордельфии и тихо пробормотал:

— Как тут сказать, что всё дело не во мне, а в случайном сдвиге правил? Когда она смотрит на меня такими слепо доверчивыми глазами.

Он вскочил с дивана и хлопнул управляющего по плечу.

— Ты снова стал молодым. Снова в том возрасте?

— Да. Так что, пожалуйста, уходите. Мне тоже нужно немного отдохнуть.

Киллиан, не говоря больше ни слова, молча удалился.

Было нечто, о чем не знали ни управляющий, наблюдавший за ним, ни сам Киллиан, ни Ордельфия. Их побег был осуществлен не только лишь «удачей».

Когда Ордельфия соприкоснулась с прошлым манекенов — этих клеток или побочных продуктов гостиной, они внезапно закричали не «мы», а «я». Это вызвало жесточайшие спазмы в самой гостиной, чей внутренний порядок был уже нарушен после того, как Киллиан разорвал ее правило. Вместо того чтобы переварить инородные элементы, она была вынуждена их извергнуть.

Сама гостиная не могла до конца понять, почему отпустила их, и этот вопрос так и остался навсегда скрытым в ее глубинах.

***

Примерно в то время, когда Киллиан покидал комнату управляющего, Ордельфия, совершенно измотанная, вернулась в свою комнату, рухнула на кровать, а затем вновь с трудом поднялась.

— Ха-а.

Выдохнув долгий глубокий вздох, она, словно с грузом на ногах, подошла к столу. Среди хаотично разбросанных бумаг и записок она подняла валявшийся кожаный переплет свода правил. Проведя пальцем от первого правила до конца, она остановилась.

Правило №6: После 12 часов ночи гостиная не работает. Если после 12 ночи гостиная открыта, не входите и тихо закройте дверь.

— «Тихо… закрыть», значит… — пробормотала она себе под нос, и в голосе прозвучала усталая горечь. — Я ведь и правда пыталась.

Она раздраженно вздохнула, подбирая валяющуюся ручку.

 — Откуда мне было знать, что дверь потянут изнутри…

Не садясь, она осталась стоять. Затем решительно ткнула кончиком ручки в лежащий перед ней свод правил, но движение тут же замедлилось, повиснув в нерешительности.