Но в словах, слетевших с ее губ, звучала такая густая, неподдельная искренность, что никто не стал придираться к выражению ее лица.

Более того, последовавшее заявление заставило усомниться в этой искренности еще меньше.

— Я благодарна за ваш труд. Завтра я выделю время, чтобы выслушать все сложности, с которыми вы сталкиваетесь в работе. Пожалуйста, будьте так же активны в высказываниях, как сегодня. Я со своей стороны приложу все усилия, чтобы улучшить ситуацию.

***

Алый закат медленно сгущает тьму, расплываясь по небу подобно чернильным разводам.

Ордельфия в сопровождении молодого служащего стойки регистрации Себастьяна, недавно вышедшего на работу, осматривала пустые номера на третьем этаже.

Щелк.

— Планировка номеров в целом одинаковая. Разница только в размерах.

— А по классу мебели различий нет?

— Да. Используется одинаковая. Ах, разве что в люксах она более высокого качества.

Проведя рукой по прикроватной тумбе, ухоженной и не выдававшей возраста, Ордельфия спросила:

— Мебель в отеле никогда не меняли с момента открытия?

— Нет. Никогда. Все подбирала еще Адель… то есть прежняя хозяйка.

Глядя на мебель, которая не столько обветшала, сколько обрела с годами благородный, старинный шарм, Ордельфия облегченно выдохнула.

— К счастью, бабушка выбирала мебель с большим вкусом.

Себастьян согласно и энергично кивнул.

— Да. У нее был безупречный глаз.

— Д-да…

Соглашаясь с его словами, Ордельфия намеренно замедлила речь и пристально посмотрела на Себастьяна. Оттенок его реплики показался ей несколько необычным. Слишком уж это звучало как слова человека, лично знавшего ее бабушку.

Она снова внимательно оглядела Себастьяна, но, с какой стороны ни посмотри, он не казался достаточно взрослым, чтобы быть с ней знакомым.

— Кстати, Себастьян…

— Да, госпожа хозяйка?

— Вы видели мою бабушку?

— Да. Конечно.

Он ответил так же просто и уверенно, как если бы его спросили, всходит ли солнце на востоке. Но следующий вопрос Ордельфии заставил его ненадолго замереть.

— Говорите, видели? Когда? Бабушка скончалась через несколько лет после моего рождения. Вы, Себастьян, на свой возраст не выглядите, но чтобы так… Как вы с ней познакомились? Судя по всему, вы были близки? Поддерживали связь до самой ее кончины? Кстати, я ведь заметила, что вы очень похожи на управляющего. Наверное, вы и бабушку видели, следуя за ним?

Ордельфия обрушила на него шквал вопросов, невольно подавшись всем телом вперед.

Перерыв комнату бабушки вдоль и поперек, она так и не обнаружила ни малейшего следа, связанного с ее «способностью делиться эмоциями».

Слишком уж расстраиваться она не стала — ведь оставалось еще множество непроверенных мест, — но чем больше улик о бабушке, которая, скорее всего, обладала тем же даром, тем лучше.

Поймав ее горящий, требовательный взгляд, Себастьян смущенно поднял обе руки к груди и замахал ими в воздухе.

— Ах… простите. Это я не договорил, вышло недоразумение. Конечно, я ее видел, но… особенно близко мы не общались.

Это не было ложью. Себастьян действительно видел Адель, и даже очень часто. А Адель отлично его знала, хотя он ее — не особо.

В конечном счете все, что он сказал, было правдой. Просто с большими пропусками.

Все, что ему было известно об Адель, сводилось к тому, что она терпеть не могла прикосновений, у нее были непростые отношения с Киллианом, и она достаточно часто попадала в «странные ситуации», чтобы на их основе составить целый свод правил.

Они обменивались светскими беседами, но любые глубокие разговоры всегда возвращались к нему самому, к Себастьяну.

К тому же, ответ на вопрос о том, когда и как они впервые встретились, потребовал бы нарушения одного из правил, связанных с теми самыми «странными ситуациями», в которые он сам был вовлечен.

— А-а…

Вздох получился таким, будто ребенок открыл коробку с подарком и обнаружил внутри пустоту вместо долгожданной игрушки. Она быстро спрятала разочарование поглубже, заперев вместе с остальными чувствами, и резко сменила тему:

— Пойдемте в следующий номер.

Весь вечер она ходила по третьему этажу, а Себастьян сопровождал ее, показывал люксы, обычные комнаты — одну за другой, до самой последней.

— Мебель можно оставить. Достаточно заменить ковры, постельное белье и шторы.

— Вы хорошо потрудились.

— Да что вы, это тебе тяжело пришлось. После перерыва выйти и вместо нормальной смены таскаться со мной по этажам — сомнительное удовольствие.

— Вовсе нет.

В его отрицании крылся смысл, что ни «едва вернувшись», ни «утомительное дело» не соответствовали действительности.

Но Ордельфия, не знавшая, что Себастьян и управляющий — одно лицо, решила, что он просто скромничает из вежливости, и добавила:

— В этом месяце я приготовлю вам небольшую премию. В другой день попрошу вас вместе со мной пройтись по первому, второму этажу и подвалу.

Себастьян, собиравшийся сказать, что в этом нет нужды, сдержался и лишь сделал четкий, почтительный поклон.

— Разрешите откланяться?

Пора было заняться теми ремонтными работами, которые он мог проводить только в своей молодой оболочке.

— Конечно. Спасибо за помощь. Аккуратно добирайтесь домой.

Даже после того как они расстались с Себастьяном, Ордельфия осталась на третьем этаже. Она так увлеклась, продумывая, как можно оформить номера в различных тематических стилях, особенно люксы, что совсем не заметила, как летит время. Очнувшись, она с удивлением обнаружила, что вечер уже давно перешел в глубокую ночь.

— Пожалуй, на сегодня хватит. Третий этаж, во всяком случае, готов. Как же по-разному выглядит все при беглом осмотре и при детальной проверке.

Она закрыла свой аккуратный блокнот и слегка потерла переносицу, ощущая, как налились тяжестью веки.

На сегодня было достаточно.

Если затянуть дальше, от накопившейся усталости она просто не сможет как следует обследовать собственную комнату.

Ни один уголок нельзя было упустить.

Если в отеле и были потайные помещения или скрытые пространства, то вход в них или ключ к разгадке с наибольшей вероятностью находился именно в комнате прежней хозяйки — ее бабушки.

— Ха-ам…

Неосознанно начав зевать и поймав себя на полпути, Ордельфия горько усмехнулась. К счастью или к сожалению, ее старый друг — бессонница — после переезда в отель поутих, но причина этого не радовала ее особо. Все дело было в том, что после каждого столкновения со «странной ситуацией» она настолько выматывалась, что попросту вырубалась.

Но так или иначе, ощущение утренней бодрости стало неожиданно мощным двигателем, позволявшим провести день в хорошем расположении духа.

— Здесь хотя бы никто не называет меня «чудовищем»…

Сорвавшиеся с губ слова заставили ее шлепнуть себя по губам. Вот именно, когда остаешься один, в голову лезут ненужные мысли.

— Нужно поискать, каких певцов можно пригласить на представление.

Снова сосредоточившись на делах, которые требовали немедленного внимания, она начала спускаться по лестнице. Погруженная в мысли, она смотрела словно сквозь пространство, и лишь краем глаза уловила какое-то пятно внизу слева. Прошла мимо по инерции, но почти сразу остановилась.

Это был не просто развод на ступени, а аккуратный круг, внутри которого снова и снова отпечатывались такие же окружности. Черные кольца, ровно вложенные друг в друга.

Правило №11: Если на лестнице вы заметили аккуратное черное пятно из нескольких ровно вложенных друг в друга колец, немедленно посыпьте его солью, которая хранится в шкафу кладовой для уборки на третьем этаже. Не обращайте внимания на любые оставшиеся следы.

Ордельфия не стала долго размышлять и тут же направилась к лестнице. Она поднялась на третий этаж и поспешно принялась искать кладовку для уборки. Строго говоря, временного лимита не существовало. В правиле говорилось лишь «если увидели — примите меры», без какого-либо указания на сроки.

Но она уже дважды сталкивалась со «странными ситуациями». И, в отличие от остальных служащих, помнила каждый случай во всех подробностях. Попадать в очередную передрягу, упомянутую в своде правил, ей совсем не хотелось.

Осмотрев кладовку, она, однако, не нашла там мешка с солью.

— Не здесь что ли?

Еще раз проверив расположение кладовки, Ордельфия принялась вынимать оттуда аккуратно расставленный уборочный инвентарь по одному предмету.

Было хлопотно и утомительно, но ее движения не замедлялись.

— А, вот он. Видно, очень давно не пользовались.

Обнаружив мешок в самом дальнем углу кладовки и раскрыв его, Ордельфия облегченно выдохнула.

Если бы его не оказалось, она бы просто не знала, что делать.

Даже обезьяна, дважды обжегшись на нарушении правил, поняла бы всю серьезность положения.

Охваченная навязчивым стремлением любым способом следовать указаниям, Ордельфия потянулась к мешку.

— Ох, какой тяжелый. Одной не поднять.

Но и позвать кого-то помощи сейчас было сложно.

Из-за позднего часа большинство служащих уже разошлись, а те немногие, кто работал ночью, наверняка были заняты своими обязанностями.

К тому же, пока она будет кого-то искать, может произойти что угодно…