— Верно. Речь не о временных посетителях, а о гостях, постоянно проживающих в отеле.

Действительно, она так и не узнала, в каком номере он остановился.

Ордельфия припоминала, что, просматривая гостевые записи, не встречала упоминаний о подобных постояльцах. Лёгкая тревога шевельнулась в ней, но она решила, что, вероятно, просто упустила эту информацию.

«Нужно будет снова спуститься в подвал и тщательнее изучить документы, когда закончу с отбором вещей для продажи».

— Если клиент, который живёт долго, не просит чего-то особенного, мы ежедневно отправляем ему еду и перекусы из самых свежих и лучших продуктов, — ответ прозвучал образцово-правильно.

Она спрашивала, желая узнать о Киллиане, но ответ не содержал конкретики. Впрочем, даже если бы она указала на него прямо, вряд ли ответ был бы иным. Ведь если у него не было особых запросов, у Пепе не было возможности что-либо о нём знать. Но она все же надеялась, что шеф-повар, отвечающий за всё питание в отеле, хоть что-то да знает…

— Понимаю. Вы проделываете большую работу.

— Что вы! Видеть счастливых гостей, пробующих мои блюда, — вот моё удовольствие! — Пепе, выдавшая ответ, достойный высшего балла, звонко рассмеялась.

— Хотите ещё? — предложила она.

— Нет. В другой раз.

— Зовите в любое время! Ой, мне нужно помешать это. Картошка может пригореть.

С этим Пепе поспешила к плите, а Ордельфия взяла оставшийся сэндвич. Сочная яблочная хрустинка была всё так же божественна, но её сознание было слишком перегружено, чтобы ощутить то же волнение. Вопросы она задала, а ясных ответов так и не получила.

Она была разочарована, но не подала виду, и Пепе, легко помешивая большую кастрюлю, продолжала говорить всякую всячину.

— Вчера такой ливень был! Из-за этого фрукты слегка «водянистые» стали. И мука отсырела, неприятно конечно. Но тут вдруг — бац! — в голову пришла отличная идея для блюда! Если позволите, госпожа владелица, не попробуете ли и не поделитесь впечатлениями?

— Для меня будет честью.

— Хо-хо-хо! Если хозяйке по вкусу, значит, и у привередливых аристократов блюдо будет иметь успех! Я постараюсь!

Ордельфия не стала признавать, что не росла на изысканных блюдах и вряд ли станет толковым дегустатором. Чтобы не продолжать разговор впустую, она решила вернуться к делу и вытерев руки поднялась.

Пересекая безупречно чистую и сияющую кухню, краешком глаза она зацепилась за старомодную коробку, стоящую в одиночестве на слишком высоком шкафу.

— Это здесь для дела стоит? Место хранения далековато, как для того, что в ходу.

Пепе проследила взгляд и слегка поморщилась.

— Ах. Да. Одна особенная гостья пользуется только этим чайным сервизом.

— Особенная гостья?

— Да. Говорят, дама в зеленом платье. Но я толком не…

— Проверьте, пожалуйста, продукты! 

Прежде чем Пепе успела договорить, снаружи кухни раздался громкий голос.

— О, боже, мне нужно выйти и посмотреть самой. 

— Конечно, идите.

Оставшись одна, Ордельфия окинула взглядом кухню, ища стремянку: хотелось снять коробку и посмотреть сервиз. Если вещь действительно редкая, её можно продать и хоть немного подлатать бюджет отеля.

Кто-то, возможно, сморщился бы, назвав это мелочностью, но Ордельфия была готова на всё, лишь бы благополучно пережить день выплаты процентов банку. Ради этого она, зная наизусть свод правил, всё же решилась его нарушить.

Найдя маленькую стремянку у входа на кухню, Ордельфия тут же встала на неё и потянулась к коробке. Ростом она была не маленькой, но и не высокой, так что даже на ней не могла дотянуться до коробки.

— Ещё чуть-чуть…

Встав на цыпочки и взмахнув рукой, она едва коснулась кончиками ногтей угла коробки.

Дзынь!

Перегнувшись слишком сильно, она потеряла равновесие, и маленькая стремянка закачалась.

— Ах!

Сильно испугавшись, Ордельфия ухватилась обеими руками за шкаф, и, к счастью, стремянка чудом удержалась. Но в этой шаткой ситуации силы в её руках постепенно иссякали и становилось всё опаснее.

— Что ты там делаешь?

Низкий голос с примесью смеха прозвучал прямо рядом. Ордельфия с трудом повернула голову. Дрожащими руками удерживая всё тело, она отчаянно крикнула:

— Разве не видно?!

— Хм. Жонглируешь лестницей?

— Не шути! Просто придержи лестницу и… ай!

Не успев договорить, Ордельфия вскрикнула коротким, неподобающим аристократке воплем.

Киллиан, обхвативший её за талию и поднявший с лёгкостью бумажной куклы, испустил сдавленный смешок.

— Теперь я точно знаю, что ты не просто так балансировала на лестнице для забавы.

— Поставьте меня!

Хотя она сама попросила о помощи, эта внезапная близость явно выходила за рамки обычной поддержки на шаткой лестнице. Побелевшая Ордельфия резко отклонилась назад и все мышцы её тела напряглись. От её застывшей, словно окаменевшей, фигуры исходило почти осязаемое волнение отвержения.

Хотя это был далеко не первый раз, когда он держал её так, отказ был слишком яростным, но для Ордельфии это была нормальная реакция. В тот дождливый вечер, спасаясь от женщины с красным зонтом, ей пришлось держать его за руку, обниматься и даже зайти вместе в ванну. Но то было под кромешным ужасом, сейчас другая ситуация. 

Если это не экстремальная ситуация, она абсолютно не желает такого тесного контакта с другими, особенно с мужчинами.

— Поставьте, говорю!

Услышав свой собственный крик, прозвучавший гораздо резче, чем она ожидала, Ордельфия крепко сжала губы. Киллиан, внимательно глядя снизу вверх, медленно опустил её на пол.

Стоило ногам коснуться плитки, как Ордельфия отпрянула, сжав пальцами подол платья.

Опять.

Снова тошнота и трепет в груди.

Если бы она просто ненавидела Киллиана, вернее, прикосновения к нему, и испытывала смертельное отвращение, это было бы понятно. Все её предыдущие контакты с другими всегда были ужасны и мучительны. Но почему тогда… почему, когда прикасается он, внутри поднимается нечто иное?

Подавляя в себе назойливо пробивающееся, ещё не названное чувство, Ордельфия глубоко вдохнула.

— Спасибо за помощь. Если бы я рухнула, как минимум сломала бы руку.

— Пустяки, — легко отозвался он.

Ордельфия поспешно добавила:

— И простите, что повысила голос. Не помню, говорила ли, но я плохо переношу чужие прикосновения. Впредь… то есть… нет, ничего.

Она поспешно проглотила слова с просьбой, чтобы в будущем, если ему снова придётся помогать, он по возможности не трогал и не прикасался к ней. Что это за бесстыдные слова? Ей помогают, а она условия ставит? Если бы он не был.. “странным”, а нормальным человеком, такие слова были бы непростительны.

Киллиан легко догадался о несказанных словах, но успокаивать обещаниями не стал. Он хотел её до последней крошки, и сказать «больше не прикоснусь» было бы ложью. И уж точно он не собирался делиться планами «сблизиться, даже если придётся выдумать повод». Сейчас она предельно насторожена, и любое чрезмерное давление может заставить её обратиться в бегство.

Ему хотелось снова вкусить хаос, слабый страх и едва заметное волнение, что нахлынули на него, когда он обхватил её тонкую талию Но он сдержался, и бросил приманку, способную отвлечь её мысли:

— Насчет вчерашнего.