Куда логичнее было бы, если бы однажды появился какой-нибудь незнакомец, протянул ей отцовскую вещь и за это потребовал денег. Такое еще можно было бы понять.

За все эти часы, пока она чуть не вырвала себе половину волос и до лохмотьев изгрызла изнутри щеки, Ордэлфия все-таки добралась до мысли, о которой ни за что не хотела думать.

Отец тоже попал в одну из «странных ситуаций» в этом отеле.

И он, в отличие от нее, не сумел выбраться оттуда целым и невредимым.

— Нет. Нет, нет. Только не это.

Ордельфия яростно трясла головой, пытаясь стереть наихудшее предположение.

— Я найду его. По следам, по зацепкам. В конце концов, я же нашла эту ручку. Я обязательно отыщу отца.

Она проговорила это вслух, будто заклинание, и постаралась взять себя в руки.

— Фу-ух…

Сделав нарочито глубокий вдох и выдох, она бережно убрала перьевую ручку за пазуху и поднялась.

Если эти малые существа, будь они «странной ситуацией» или чем-то еще, могут помочь в поисках отца, то с солью придется повременить.

А вдруг другой служащий, пока ее не было, уже обнаружил пятно и посыпал его?

Эта мысль заставила Ордельфию поспешно выйти из комнаты.

━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━

— Здравствуйте, госпожа хозяйка! Доброе утро!

— О, госпожа! Рано начали сегодня. Попробуйте вот это!

— Госпожа хозяйка, здравствуйте. Мы ведь собираемся позже в банкетном зале, верно?

Ордельфия обменивалась с встретившимся служащими обычными приветствиями, кивая с бесстрастным лицом или бросая короткие реплики. Наконец добравшись до той самой лестницы, она поспешно осмотрела пятно. К счастью или к сожалению, ведро с солью, которое она вчера бросила тут, стояло на прежнем месте.

Пятно тоже оставалось нетронутым, и Ордельфия, сделав глубокий вдох, прислушалась. Но нигде не было слышно ни славословий в честь «Ордельфии», ни молитвенных воззваний к божеству. Более того, сколько она ни вглядывалась в пятно, оно было просто черным следом, а не скоплением малых существ, как вчера.

Куда же они подевались?

Ордельфия, сама того не замечая, отчаянно искала своих явно «странных» маленьких фанатиков.

— …мадам? Госпожа хозяйка?

Она и понятия не имела, сколько простояла, тупо уставившись на ступеньку, пока кто-то не позвал ее уже почти криком.

— А… да?

— С вами все в порядке? Я вас звал, а вы совсем не отзывались.

— Простите. Задумалась. Что случилось?

Сотрудник с заметной тревогой посмотрел на нее: все-таки хозяйка гостиницы уже довольно долго без единого мигания таращилась на совершенно чистую, отполированную ступеньку.

Но, решив, что у нее просто слишком много забот, он не стал расспрашивать и перешел к делу:

— Все уже собрались в банкетном зале.

— Хорошо. Пойдемте.

Вскоре они вошли в тот самый зал, где вчера проходило собрание.

Сегодня сотрудники не выглядели такими уж зажатыми и переглядывались не с такой тревогой, как накануне, и она без промедления начала.

— Как я говорила вчера, пожалуйста, не стесняйтесь говорить о самых сложных моментах в работе или о том, что нужно улучшить.

Благодаря вчерашнему обсуждению сегодня не возникло неловкого молчания, и сразу несколько сотрудников подняли руки. Кивнув тому, кто выказал инициативу первым, Ордельфия дала ему слово. Он откашлялся и поднялся со своего места.

— Я в основном занимаюсь обслуживанием номеров… И вот что вспоминается из того, что иногда говорят постояльцы.

Произнеся это, Ханс ненадолго замолчал, сглатывая, а затем продолжил:

— Им не хватает развлечений. Пейзаж, конечно, прекрасный, но сколько ни смотри, рано или поздно надоедает. Было бы неплохо, если бы в гостинице было пространство с играми, чем-то вроде небольшой игровой комнаты…

Выпалив это, он, словно запыхавшись, на секунду перевел дух и добавил:

— Например, шахматы, или популярные сейчас нарды, или даже бильярд, дартс. И еще…

Помедлив, он, словно решившись, выкрикнул:

— …и было бы здорово, если бы игровой комнатой могли пользоваться и служащие!

Едва он закончил, как его приятель Роберт рассмеялся и сказал:

— Так вот, оказывается, к чему ты вел! Мадам, весь этот красивый вступительный спич был лишь отговоркой. На самом деле он просто хочет, чтобы в отеле поставили то, во что ему самому хочется играть!

— Н-нет! Ведь клиенты точно так же говорили, честное слово!

Ордельфия немного понаблюдала за их перепалкой, затем тихо кивнула.

Можно подготовить игры для досуга гостей и предусмотреть возможность для персонала тоже ими пользоваться.

— Ладно, ладно, хватит. Я тоже хочу кое-что сказать.

Бевер поднял руку, разнимая их.

— Госпожа хозяйка, не знаю, не сочтете ли вы меня наглецом и не разгневаетесь…

— Нет, говорите.

— Тогда скажу со спокойной душой. Людей слишком мало.

Несколько человек встревоженно попытались его остановить, но Бевер отмахнулся от их рук.

— На самом деле смены идут слишком часто, ночных дежурств много. Нагрузка большая, все постоянно уставшие. А когда все время измотан, шанс допустить ошибку перед клиентом только растет.

— Бевер! Ха-ха-ха. Госпожа хозяйка, не слушайте. Нас пока что вполне хватает, не принимайте близко к сердцу…

Прежде чем остановивший его служащий договорил, Ордельфия отрицательно мотнула головой.

— Нет. Он прав. Персонала действительно катастрофически мало для такого отеля. Я и сама это знаю. Но, пожалуйста, потерпите еще немного. Сейчас мы едва сводим концы с концами.

Она не стала ни приукрашивать, ни скрывать финансовое положение отеля.

Они и без того знали об этом лучше нее.

И то, что Бевер взял на себя смелость сказать такое, должно было быть пожеланием на будущее, когда ситуация улучшится.

Ордельфия охотно произнесла слова, которых они ждали.

— Но я обещаю. Обязательно наберу дополнительный персонал. Так что, пожалуйста, продержитесь еще немного.

Служащие ответили одобрительными возгласами и свистом, и утреннее собрание завершилось на теплой ноте, оставив Ордельфии несколько задач.

━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━

Настало время, когда большинство людей, повинуясь урчащим желудкам, расходятся по столовым на обед.

Ордельфия отказалась от сэндвича, который заботливо предлагала повар Пепе, и вместо этого направилась туда, где вчера обнаружила отцовскую перьевую ручку.

Она долго стояла в коридоре, прислушиваясь к тишине и терпеливо выжидая, однако ни одного шепота малых существ, которые накануне так громко выкрикивали ее имя, не раздалось.

Само пятно оставалось на прежнем месте, но, как ни вглядывалась, внутри черного налета не шевелилось ни единого крошечного силуэта.

Мысль о том, что едва найденная ниточка уже оборвалась, болезненно сжала грудь.

Нужно было не уходить вчера к себе, а оставаться здесь до самого конца.

Кем бы ни были эти мелкие создания, следовало хотя бы попытаться с ними заговорить, вырвать у них хоть одно слово.

Вместо этого она простояла, словно ее выключили, позволила времени истечь и собственными руками отпустила шанс, который мог больше не повториться.

В тот момент, когда она уже была готова загнать себя в глубокую яму бесконечных упреков и окончательно поверить, что осталась одна, внутри что-то едва заметно дрогнуло…

— Вот ты где.

Ордельфия, сидевшая на лестничной площадке и бессмысленно уставившись в пятно, вздрогнула всем плечом от звука голоса, раздавшегося прямо рядом.

— Киллиан.

Его имя, сорвавшееся с ее почти беззвучных губ, не показалось чужим, и она невольно провела кончиком языка по губам.

— Привет. Давно не виделись, а?

— Если значение слова «давно» еще не поменялось, то нет.

Она даже не посмотрела на него, ответ прозвучал ровно, без интонаций. Киллиан сел, оставив между ними расстояние в ладонь, и провел рукой по груди.

— Ордельфия так холодна, что у меня сердце болит.

— От небольшой боли не умирают.

Это правда. Даже если сердце рвется на части от боли, от одной лишь душевной муки не умирают. Она проходила через это снова и снова, бесчисленное количество раз, но в итоге так и не умерла.

Киллиан уловил в ее ледяном спокойствии нечто мрачное и словно пустое, что лежало глубже, чем он ожидал.

Его игривая ухмылка, до того застывшая на губах, бесследно исчезла.

Он взял ее за подбородок. Не больно, но достаточно твердо, чтобы вернуть ее внимание, унесенные куда-то в сторону.

Мир вокруг прояснился, будто ее вытащили из-под воды, а место, где он касался ее кожи, стало невыносимо чувствительным.

— Посмотри на меня.

И все же Ордельфия упрямо отказывалась встречаться с ним взглядом.

— Ордельфия.

Его голос, произнесший ее имя, прозвучал настолько глубоко и низко, что это неизбежно задело не просто нервы — а самое сердце.

Ощущение было настолько острым, что Ордельфия еще сильнее захотела отвести взгляд. Если сейчас посмотреть ему в глаза, то неминуемо увидишь его губы. Честно говоря, до самого момента этой встречи она почти забыла о том поцелуе. 

Тогда обстановка была слишком напряженной, а после того как она выбралась из приемной, ей просто не хотелось вспоминать, и она усердно закапывала эту память вглубь.

К тому же сейчас ее голова была переполнена мыслями о повышении доходов отеля, привлечении гостей, процентах на следующий месяц и, самое главное, поисками отца — еще чуть-чуть, и она, казалось, затрещит по швам.

Да. Казалось бы, для чего-то другого в ней не должно было остаться ни малейшего свободного уголка…