Стояла холодная ночь. На чистом небе висела круглая луна, заливая землю холодным сиянием.

Ордельфия, проведшая этот день как и предыдущие в подвале отеля за разбором архивов, наконец выпрямила онемевшую спину. Неэлегантный хруст и скрип прокатились по костям, и её одеревеневшее тело наконец заныло от боли.

— Ох.

Ордельфия с бесстрастным лицом выдохнула тихий стон и закрыла последнюю папку.

— Наконец-то всё посмотрела

С тех пор как она прибыла в отель, не было ни дня, чтобы она не изучала прошлые записи с поистине одержимым упорством.

〈Госпожа, вы в порядке? Может, у вас что-то болит?〉

〈Нет. Лучше скажите… Киллиан… нет, неважно. Я буду тут, так что не беспокойте, если дело не срочное〉.

Продав ненужные отелю вещи торговой гильдии по выгодной цене, Ордельфия снова укрылась в подвале. Хотя она уже дважды столкнулась со «странными происшествиями» из свода правил, текущие проблемы управления отелем, балансирующего на грани, были куда более неотложными. К тому же, не было ни малейшей возможности раздобыть информацию об этих аномалиях.

Единственным утешением было то, что все смятение от встреч с Киллианом отошло на задний план. Срок уплаты процентов наступал через день, значит, у нее оставались еще сутки. Послезавтра все решится.

Давление со стороны банка, казавшееся приближающимся, теперь было буквально на носу, и ее тревога росла с каждым часом.

Ордельфия отложила расследование «странных происшествий», поисков отца и способности к передаче эмоций, которая, судя по всему, была и у бабушки, и сосредоточилась исключительно на преодолении этого кризиса.

Ненужные вещи из отеля были проданы по довольно хорошей цене по контракту с гильдией, торгующей продуктами, и она перерыла все записи до дна в поисках хоть каких-то бесполезных земель или зданий, принадлежащих отелю.

Продажа вещей не принесла большого дохода, но зато помогла лучше понять управление отелем. Конечно, профессиональное обучение не помешало бы, но, учитывая ее добровольный уход из родового поместья, о таком можно было мечтать лишь после стабилизации ситуации.

— По крайней мере ближайший платеж банку я смогу закрыть

Она тяжело вздохнула и начала подсчитывать расходы на пальцах. Ее глаза были красными, видно было, что она почти не спала несколько дней подряд.

— Требуется привлечь больше гостей. Неплохо бы организовать какое-нибудь презентабельное мероприятие для привлечения внимания. Нет ли поблизости чего-то, что могло бы послужить подходящим поводом?

Неосознанно продолжая бормотать себе под нос и обдумывая способы спасти отель, Ордельфия постепенно замедлила шаг.

— Что это?

Она сделала несколько глубоких вдохов, а затем взгляд её устремился в сторону, за тусклый свет газового фонаря.

Прищурившись, Ордельфия потерла кончик носа. Вскоре она уткнулась носом в собственный рукав, сделала вдох и подняла голову.

— Точно, чем-то пахнет.

Потирая уставшие глаза, она продолжала морщить нос.

— Откуда этот запах гари?

Она принюхалась еще несколько раз, думая, не почудилось ли ей от усталости, как бывают видения или слуховые галлюцинации.

— Нет, точно пахнет.

Поняв, что это не обман чувств, а настоящий запах гари, Ордельфия бросилась вперёд. Неужели пожар? И уже за полночь, из персонала в отеле лишь двое: дежурный на ресепшене и ночной портье для экстренных случаев.

В другом случае лучше было бы позвать управляющего для совместной проверки, но с огнём всё иначе. Нужно как можно скорее оценить ситуацию и в зависимости от масштаба определить дальнейшие действия.

Почти бегом следуя за запахом гари, Ордельфия вскоре обнаружила слегка приоткрытую дверь. Это была гостиная, где постояльцы отеля или посетители кафе и ресторана могли ненадолго задержаться для непринужденной беседы.

Ордельфия, подняв голову и определив источник запаха, схватилась за дверную ручку, но замерла на месте.

Треск-треск.

Звук потрескивающих поленьев доносился явственно, однако она не спешила тушить пламя. Сквозь приоткрытую дверь виднелся горящий камин.

— Хаа…

Ордельфия тихо выдохнула, чувствуя странную смесь досады и облегчения. Оказалось, возгорания нет, просто каминная тяга работала плохо, наполняя воздух едким дымом.

Кто отвечает за это помещение? Хотя это и не повод для строгого наказания, но предупреждение стоит сделать.

Пусть и менее опасно, чем пожар, но если дым скопится и просочится по всему отелю, есть риск удушья, так что нужно решить проблему. Достаточно просто повернуть заслонку камина, регулирующую дым, так что нет необходимости кого-либо звать.

— Уухх…

Напряжение спало, и волна усталости заставила её зевнуть. Сдерживая следующий зевок, Ордельфия рассеянно, всей своей измотанной душой, приоткрыла дверь наполовину и наклонилась вперёд.

Она уже решила, что разберётся с этим и отправится в свою комнату, а с завтрашнего дня всерьёз займётся поисками информации о бабушке, но вдруг застыла на месте.

Правило №6: После полуночи гостиная не работает. Если после 12 ночи дверь в гостиную открыта, не входите и тихо закройте дверь.

В голове, словно молния, вспыхнуло содержание шестого правила.

Неосознанно сглотнув, Ордельфия ощутила, как половина накапливавшейся усталости растворилась, будто её сдул прохладный вечерний ветер. Она аккуратно, почти неслышно, потянула на себя приоткрытую дверь, стараясь закрыть её полностью.

Но сделать это не удалось.

Тень за порогом шевельнулась, и спокойный голос произнёс:

— О, похоже, прибыл новый гость.

Если бы только дверь не распахнулась изнутри так резко, заставив её потерять равновесие и сделать невольный шаг в гостиную. Не успев даже ахнуть или напрячься, она уже пошатнулась и оказалась внутри.

Позже Ордельфия будет сожалеть. Надо было сразу же подставить ногу, чтобы дверь не захлопнулась…

— О, какая молодая барышня.

— Из какой вы семьи?

— А может, она здесь работает?

— Хе-хе-хе, ночь только начинается, у нас много времени, чтобы узнать.

Шёпот разлетелся в клубах дыма, заставляя каждый волосок на её теле подняться от леденящего предчувствия.

«Не закрывай дверь. Если закроется, будет трудно выйти».

Внезапно вспомнились слова, небрежно брошенные Киллианом.

Скри-и-ип.

Раздался почти неслышный щелчок закрывающейся двери, и она инстинктивно обернулась, чтобы проверить.

Щёлк.

Но было уже поздно: когда она протянула руку, дверь оказалась наглухо заперта.

— Добро пожаловать. Надеюсь, вам у нас понравится.

Увидев того, кто протягивал к ней руку с неестественной улыбкой, Ордельфия всё поняла. Она снова попала в аномалию.

Протянутая рука не была человеческой. Вернее, изначально не была даже живой. Гипсовые манекены, отливающие мертвенной белизной под светом ламп, окружали её и «улыбались».

Треск-треск.

В гостиной в камине мягко трещал и мерцал тёплый огонь. Когда дверь закрылась, Ордельфия с совершенно неподвижным, почти каменным выражением лица первым делом поправила заслонку, чтобы выпустить дым.

Манекены, внешне одинаковые, но каждый со своей особенной манерой, без тени смущения заговорили с ней.

— О, так оно просто было сломано.

— Как умело она управляется пальцами. Значит, вы сотрудница?

— Эй, ну что вы её спрашиваете так резко? Девушка же смущается.

Их голоса, смех и непринужденная болтовня звучали почти по-домашнему тепло, но при этом что-то в этих звуках было неправильным. Рты, из которых должны были исходить эти голоса, не шевелились, да и самих ртов не было видно.

Куклы, облаченные в аккуратные платья и безупречные мужские костюмы, стояли в гостиной один к одному, одинаковые по росту, лицам и холодной неподвижности. Отличались они лишь одеждой и аксессуарами. Пустые оболочки, наряженные в нарядные украшения.

Ордельфия медленно обвела помещение взглядом. Воздух ощутимо сгустился, а сердце стучало тише, чем обычно. Она была единственным живым существом среди десятков неподвижных тел, которые слишком активно разговаривали.

Сухие губы дрогнули, но она ничего не сказала.

Гостиная была заполнена одинаковыми манекенами, и единственным лишним элементом этого ужаса оставалась только она. А эта странная, слишком оживленная какофония чужих голосов давила на грудь, вызывая сдерживаемый, липкий страх, медленно поднимающийся по позвоночнику.

Скр-и-ип.

Услышав резкий скрежещущий звук, будто железом провели по стеклу, Ордельфия вздрогнула; пальцы сами собой сжались, готовые зажать уши, лишь бы не слышать.

— Ох, последнее время плечо ноет, — пробормотал один из манекенов, равнодушно поднимая собственную отвалившуюся руку, будто это было чем-то самым обычным.

— Ха-ха-ха-ха! Бывает!

— Хе-хе, ага. Раз болит, значит, ты в последнее время слишком часто пользуешься плечом, да? Хе-хе-хе-хе-хе!

Остальные манекены, словно услышали невероятно смешную шутку, разразились неприятно громким, пустым хохотом.

Ордельфия, конечно же, не могла и не должна была смеяться.