Он совершенно отчетливо слышал, как несколько человек весело смеются и о чем-то болтают. Но в пустой комнате, где сейчас никого нет, таким звукам просто неоткуда взяться. Беверу это показалось странным, но он скоро отмахнулся, еще раз хлопнув по штанам, стряхивая с них пыль.

— Вот до чего работа по ночам доводит… уже и голоса мерещатся. Зря только горбился. Эх, говорят же: мужику спина дороже жизни.

Поворчав еще немного, он, как и собирался, наклонился проверить ковер у самой двери. К счастью, вода из ведра, похоже, внутрь не затекла и ковер оставался чистым.

Как и подобает человеку с немалым стажем работы в отеле, Бевер, ворча, что ненавидит свою работу, все же привычно осмотрел помещение целиком, выискивая, нет ли еще каких-то проблем, и тяжело вздохнул:

— А, так это не номер, а гостиная.

Проходя мимо давно остывшего камина и проверяя потрепанную, но дорогую обивку дивана, Бевер вдруг нахмурился.

— Стоп. Что-то тут не так… Разве гостиная бывает открыта и после полуночи? Управляющий же всегда все запирает.

Он сжал в руках швабру, несколько раз моргнул… и вдруг весь напрягся, будто его ударило током.

Тук.

Швабра выскользнула из ослабевших пальцев и глухо шлепнулась на ковер, но Бевер этого почти не заметил. С широко раскрытыми глазами он был прикован к табличке на распахнутой двери.

Гостинная.

В его сознании, словно удар молнии, вспыхнуло правило.

Правило №6: После 12 часов ночи гостиная не работает. Если после 12 ночи гостиная открыта, не входите и тихо закройте дверь. Если вы все же ступили туда, что ж... сожалеем. Простите.

— К-который сейчас час?

В последний раз, когда он смотрел на напольные часы в конце коридора, стрелки почти добрались до двенадцати. Он лихорадочно полез во внутренний карман пиджака и, как назло, не нашел там свои дорогие и любимые карманные часы. 

— М-м-м… М-м-м-м…

Все его тело содрогалось, а из горла вырывался сдавленный стон. Пот ручьями стекал с его висков. Шаткой походкой он начал отступать, едва не упав на пороге, но все же вывалился из гостиной в коридор. Там, чудом удержав в руках швабру, он яростно швырнул ее прочь.

Тук!

Звук упавшей рукоятки остался позади, пока он несся прочь со всех ног. А из глубины приемной вновь донеслись сдержанные смешки.

— Жаль. Побудь он еще минутку и получил бы «приглашение».

— Божечки, да кто ж его знает. «Приглашение» просто так не каждому достается.

— Ну что ж, после того как это стало отелем, условия для персонала и правда стали… замечательными.

Дверь гостиной тихо закрылась, а ночь в отеле, где уже перевалило за полночь, продолжала свой ход.

***

Утро выдалось на редкость свежим и прохладным.

— Фу-у-х…

Ордельфия пыталась дышать глубже, стараясь унять внутреннюю дрожь. Все в порядке. Ночь прошла спокойно, а проснулась она с ясной головой.

Она поймала свой взгляд в зеркале, поднесла пальцы к уголкам губ и приподняла их вверх.

Получилась неуверенная, напряженная улыбка, за которой явно скрывалось беспокойство.

— Ха-а-а…

Ордельфия набрала полную грудь воздуха, выдохнула и принялась растирать похолодевшие от волнения кончики пальцев.

Тук-тук.

— Прошу прощения, госпожа владелица. Скоро время назначенной встречи.

Услышав голос за дверью, Ордельфия снова глубоко вздохнула и зашагала вперед с решимостью, будто отправлялась на поле боя.

— Управляющий, говорите, с сегодняшнего дня в отпуске?

— Так точно.

Неожиданная просьба управляющего об отпуске не вызвала в ней ни раздражения, ни недовольства. Она отлично понимала, сколько сил он ежедневно вкладывал в работу отеля.

«Наверное, личные обстоятельства», — молча предположила она, даже не уточнив дату его возвращения.

К тому же, сегодняшний день требовал от нее полной сосредоточенности. Предстоящее дело было слишком важным.

— Гость уже прибыл?

— Он прибыл пять минут назад. Его уже проводили в гостиную. Если позволите, я провожу вас.

Наконец-то настал день выплаты процентов банку.

***

Ровно половина двенадцатого утра.

Щелк.

Ордельфия вошла в гостиную, предназначенную не для обычных постояльцев, а для деловых партнеров отеля. Завидев ее, мужчина на диване поднялся.

Она взглядом подала знак приветствия, подошла ближе и представилась:

— Здравствуйте. Ордельфия Грюго, владелица отеля «Хилгрейс».

Она не стала скрывать свою фамилию.

Пусть дела семьи сейчас пошатнулись — это известно лишь узкому кругу: родственникам и, в крайнем случае, кредиторам. Древнее аристократическое имя, ведущее историю еще со времен, предшествующих самой Империи, должно стать ее незримой опорой в разговоре с посторонним человеком.

Пусть она и сбежавшая из дома дочь, но в родовых списках она значится прямой наследницей. Стыдиться здесь нечего.

Напротив, даже если малейший слух о ее местонахождении просочится наружу, есть вероятность, что весть дойдет и до ее пропавшего отца. Лишь бы только ее мачеха об этом не узнала… это было бы крайне неприятно.

— Этого не случится, — прошептала она так тихо, что никто не услышал, но на старой душевной ране появилась свежая царапина.

Та, что осыпала ее проклятиями на прощанье и первой назвала «чудовищем», вряд ли станет ее искать.

Пока в голове роились старые мысли, собеседник тоже заговорил:

— Рад знакомству. Впервые имею честь. Хамас Джоэль, банк «Джоэль».

— Здравствуйте. Присаживайтесь.

Они сели друг напротив друга за старинным столиком и на мгновение, без лишних слов, пристально изучили друг друга.

— После госпожи Адель Грюго, предыдущей владелицы, кресло управляющего все пустовало, и вот наконец появился новый хозяин.

Ордельфия ничего не добавила, ответив кратко:

— Да. Я унаследовала его.

— Ха-ха. Как только мне сообщили об этом, я так обрадовался, что решил приехать лично, вместо обычного уполномоченного сотрудника, что навещал вас каждый месяц.

Если он действительно являлся тем самым «Хамасом Джоэлем» из банка Джоэль, то его положение можно было легко представить.

Но Ордельфия даже бровью не повела, лишь слегка кивнула.

— Если бы я знал, что новая владелица столь прекрасна, приехал бы раньше.

Не получив реакции на свою болтовню, он, видимо, смутился, хмыкнул и протянул подготовленные бумаги.

— Кхм-кхм. Запрошенные вами оригиналы кредитного договора и документы на залог. Как видите, здесь указаны отель «Хилгрейс» и земельный участок.

Молча приняв документы, Ордельфия быстро и внимательно их просмотрела. Сумма долга, даже при повторной проверке, вызывала лишь горькую усмешку. При таких цифрах получалось, что банк владеет отелем почти в большей степени, чем она сама, его хозяйка. Сглотнув подступившую к горлу горечь, она достала чековую книжку.

— О, мне говорили, что вы все время платили наличными, поэтому я и прихватил большую сумку… а тут чек, ха-ха. Значит, путь обратно будет легким.

Пока она выводила сумму и ставила подпись, в ее глазах мелькнула холодная искра. Ощущение, будто с нее сдирают кожу заживо, лишь усиливалось от бестактной болтовни этого типа.

Она была не настолько наивна, чтобы не понимать: этот мужчина явно заинтересовался ею и пытался завязать разговор. Но даже будь он в тысячу раз прекраснее Киллиана, сердце Ордельфии не дрогнуло бы ни на мгновение. Когда собеседник высасывает из тебя кровь — пусть даже по всем правилам и законам — ни о какой любви, даже самой вечной, не может быть и речи.

— Удостоверьтесь в сумме, пожалуйста.

— Ха-ха, да стоит ли? Неужели вы, юная леди… то есть, госпожа владелица, собирались меня обмануть?

Держа чек в руках, он весело усмехнулся и уже хотел убрать его во внутренний карман, но Ордельфия отрезала резко, как лезвием:

— Проверьте сейчас же. И дайте мне расписку.

Он смущенно снова развернул чек, быстро сверил цифры и поспешно, слегка суетясь, протянул ей квитанцию.

— Да… Проценты получены.

— Благодарю за визит. Счастливого пути.

Провожая его мысленным и еще относительно мягким пожеланием «споткнуться и разбить нос», Ордельфия вдруг инстинктивно отпрянула от руки, резко возникшей перед ее лицом.

— Надеюсь, в следующий раз тоже увидимся. Ха-ха, еще никогда поездка в такую глухую провинцию не приносила мне столько радости.

Несмотря на ее ледяную отстраненность, Хамас продолжал разыгрывать роль галантного кавалера и настойчиво протягивал руку. Причем ожидал не простого рукопожатия, а церемонного поцелуя руки — либо от нее к себе, либо наоборот. Подобные манеры давно вышли из обихода, и в сложившихся обстоятельствах они могли означать лишь одно: откровенное пренебрежение.

Ордельфия ответила на это полным игнорированием.

— В следующий раз с вами встретится управляющий.

Не пожав руки и даже не взглянув на нее, она первой поднялась, оставив его стоять с вытянутой ладонью, и, поднимая легкий ледяной сквозняк, направилась к двери.

— Подождите, позвольте…!

Сзади донесся сбивчивый возглас и шорох поспешно поднявшегося человека, но она даже не замедлила шаг.