— Леди Делла Валле, прошу прощения. Мне было нелегко озвучивать этот факт, поскольку он мог привести к дипломатическому скандалу.

Лукреция сжала зубы.

— Однако…

В следующий момент Катарина метнула острый, как клинок, взгляд алых глаз в сторону Новы.

— Говорят, вы — родная мать Адель?

— !..

От внезапного внимания Нова вздрогнула и затряслась.

— Значит, вы тоже представительница побочной линии рода Шредеров? Вот так сюрприз. Неужели у нас появился новый императорский родственник, о котором я ничего не знала?

Катарина усмехнулась и повернулась к залу.

— Что скажете?

Вопрос был задан на дренейском языке.

Дипломаты Оракении, на которых упал ее взгляд, мгновенно посуровели.

— Мы не можем сомневаться в достоверности императорского указа. Следовательно, если эта женщина утверждает, что является матерью Адель Брюль Шредер, то и она должна быть представительницей императорской семьи.

Один из дипломатов бросил на Нову быстрый, оценивающий взгляд.

— Однако если она лишь присвоила себе имя Шредеров…

Затем дипломат повернулся к Исле.

— Вам следует понимать, что это вопрос, который нельзя просто замять.

Исла выглядела так, словно с трудом сдерживается, чтобы не выдохнуть тяжело и раздраженно.

— Как приор, я надеюсь, что подобного не случится.

— Мы примем ваши слова на веру.

Катарина слушала их диалог с легкой улыбкой. Затем не спеша направилась к зрительским рядам. Несколько аристократов, словно под давлением ее величия, поспешно уступили ей место.

Лицо Ислы стало еще жестче — теперь ей предстояло разбираться не только с очередным судебным разбирательством, но и с потенциальной дипломатической катастрофой, причем с крупнейшим торговым партнером Сантанара.

— Прежде всего, нам нужно выяснить, что именно здесь произошло. Председатель Ева?

Ева, будто только этого и ждала, начала писать.

«Это случилось, когда мы с Катариной еще находились в Форнатье. Как вам известно, ситуация в Оракении тогда была нестабильной из-за войны. И вот в какой-то момент мне, на тот момент председателю Синьории, поступило тайное послание».

— Что в нем говорилось?

«В нем сообщалось, что один из побочных потомков императорского рода потерял родителей, и меня просили позаботиться о ребенке, пока он не подрастет».

— Речь идет о мисс Адель?

«Да. Однако ребенок так и не добрался до Буонапарте. Я думала, он умер…»

Ева подняла глаза и посмотрела на Адель.

«Нет. Ребенок, не ведая, откуда он родом, сумел выжить на улицах Форнатье».

Слушая этот рассказ, Адель не могла не восхититься.

Как можно так уверенно лгать, и глазом не моргнув?

Ее самое раннее воспоминание — это белоснежный песок, на котором она лежала, едва дыша.

Очнувшись, она первым делом спросила пожилую чету, что ее обнаружила:

— Где я?

На общем языке. Не на дренейском.

А значит, слова председателя Евы просто не могли быть правдой. Однако для тех, кто не знал деталей, ее версия звучала вполне правдоподобно.

Исла, недолго раздумывая, задала вопрос:

— То есть императорская семья Шредер уже провела проверку и официально подтвердила, что Аделаида Буонапарте действительно является пропавшей Адель Брюль Шредер?

На этот раз ответил Джиджи:

— Да! Императорский род Шредеров завершил всестороннюю проверку, после чего был выдан официальный документ. Леди Адель — признанный член семьи Шредер.

Разумеется, никакой проверки Адель не проходила.

Чем дальше заходил этот фарс, тем громче у нее билась лишь одна мысль:

Чезаре, наверное, влил в это просто баснословные деньги.

Старейший и самый надежный банк Стеллоне, чьи услуги ценились по всему континенту… Вот что значит обладать его ресурсами.

— Ложь!

Раздался пронзительный крик Лукреции.

— Несомненно, здесь имели место денежные переводы!..

— Кхм! Кхм!

Один из дипломатов Оракении незамедлительно прочистил горло.

— Леди Лукреция Делла Валле, позвольте уточнить: вы хотите сказать, что Его Величество продал место в священной родословной императорской семьи ради финансовой выгоды?

Лукреция прикусила губу.

Она ни за что не сможет сказать „да“. Даже если у нее есть подозрения.

Да и у большинства этих подозрений даже не возникнет.

В отличие от Сантанара, в Оракении царит абсолютная монархия. Там существует строгая, нерушимая иерархия, где титул принца или принцессы не может быть куплен за деньги.

С точки зрения здравого смысла, по крайней мере…

Хотя, если вспомнить, что Чезаре — двоюродный брат императора, это уже не кажется таким уж невероятным…

Исла быстро вмешалась:

— Леди Лукреция Делла Валле, следите за словами.

Лукреция сжала губы, но все же вынужденно замолчала.

— Нам стоит подвести предварительные итоги.

Исла наконец позволила себе выдохнуть.

— Основное обвинение, выдвинутое против герцога Чезаре Буонапарте, заключается в том, что он сфальсифицировал статус личности.

Джиджи, в свою очередь, выложил на стол еще один документ.

— Это документ, подтверждающий, что в прошлом Оракения действительно обращалась с просьбой защитить одного из членов императорской семьи. А это значит, что обвинение в самовольном подлоге отпадает.

— Это подделка!

Лукреция, не унимаясь, вновь закричала. Больше она не пыталась держаться в рамках образа сдержанной и благовоспитанной леди.

— У вас есть доказательства, леди Лукреция?

Исла легко пресекла ее напор.

— Я понимаю, к чему вы ведете. Ева Буонапарте, сложив полномочия главы семьи, продолжала оставаться председателем Синьории. Разумеется, у нее была возможность фальсифицировать документы. Однако вот это…

Исла подняла заверенный императором указ.

— …это подделать невозможно.

Лукреция прикусила губу, но ничего не смогла возразить.

— Итак, обвинение в самовольном присвоении статуса мы можем снять. Однако…

Зеленые глаза Ислы вдруг похолодели.

— Герцог Чезаре Буонапарте действительно использовал полномочия главы рода для подлога личности Адель Брюль Шредер.

Ее взгляд, острый, как клинок, устремился к Чезаре.

А тот лишь подпер подбородок рукой, наблюдая за происходящим с лениво-ироничным выражением лица.

— Если бы дело касалось лишь возвращения пропавшей иностранной принцессы, об этом следовало бы просто объявить. Однако совершать преступление и вводить ее в род Буонапарте — явное нарушение закона.

В этот момент Ева подняла свой блокнот.

«Есть еще один факт, который необходимо озвучить, герцогиня Сфорца».

Чезаре вновь встретился с бабушкой взглядом.

Не колеблясь ни секунды, Ева снова начала писать.

«Инициатором этого была я».

— Невозможно!

Теперь уже Исла выглядела по-настоящему ошеломленной.

— Это было мое личное решение, герцогиня Сфорца.

— …Но у вас не было на то причины.

«Младенец, которого я обязалась взять под защиту, исчез. И с тех пор это стало тяжелым бременем на всю мою жизнь».

— …

«Я не могла вернуть ее в Оракению, зная, насколько нестабильна там была ситуация. В любой момент могла возникнуть угроза ее жизни. Но и открыто признать ее происхождение было опасно. Однако я несла ответственность за то, чтобы Адель получила то, чего была лишена все это время».

Те, кто знал, насколько велико чувство ответственности в Еве, молчали.

«Именно поэтому я приказала принять ее как сестру Чезаре под именем Аделаиды Буонапарте».

На этот раз заговорил приор, который до сих пор молча наблюдал за происходящим, — Закарай Мудо. Он с сомнением нахмурил брови.

— И герцог Чезаре просто так согласился?

«Все вы знаете, что мой внук относится ко мне с глубочайшим уважением. Я — его единственная семья, и он не смог бы отвернуться от меня».

— Хм.

Мудо и еще несколько приоров все еще выглядели скептически, но возражать не стали.

Зато неожиданно вмешался Лука Делла Валле.

— То есть герцог Чезаре знал, что мисс Адель — принцесса?

«Нет. Я не говорила об этом даже Чезаре. Именно поэтому, когда было объявлено о помолвке с вашей семьей, он устроил весь этот хаос. Женитьба по поддельным документам — недопустимая вещь».

— Ха!..

Лука хотел воскликнуть, что это бред, но вдруг вспомнил, что именно тогда сказал Чезаре.

«Будем считать, что ваши благодарности приняты».

(Из диалога Чезаре и Луки, 121 глава).

В тот момент он ничего не понял, но теперь все встало на свои места.

Чезаре устроил скандал, сорвал помолвку, и когда выяснилось, что Адель была простолюдинкой, а не дворянкой, но он выглядел так… спокойно.

Но принцесса?!

Он думал, что избежал рифов, а в итоге проплыл мимо спящего золотого корабля. Лука резко побледнел.

Тем временем Ева обвела взглядом зал.

«Граждане Форнатье. Вся вина лежит на мне — это я недостойно справилась со своими обязанностями. Чезаре просто вынужден был подчиниться моему приказу. Прошу, возложите наказание лишь на меня».

С этими словами она медленно опустила руки и глубоко поклонилась.