За дверью не было ни звука. Тишина казалась плотной, словно что-то затаилось, прижалось к земле и готовилось к прыжку.

Адель, как и Лукреция, затаила дыхание, нервно прислушиваясь.

Заметили?

Чезаре. Джиджи. Да хоть кто-нибудь.

Ну же, заметьте.

Ответа все не было, и зрачки Лукреции в панике расширились. Острый кончик кинжала начал вдавливаться в бок Адель. Та почувствовала, как тонкая струйка крови потекла по коже.

— Входите, — прозвучал изнутри голос Чезаре.

Лукреция кивком велела открыть дверь. В ее глазах мелькнуло предвкушение — она выглядела так, будто только что ощутила вкус сладкой мести.

Адель глубоко вдохнула и толкнула массивную дверь из дуба. Она поддалась бесшумно.

Один шаг, еще один.

Наконец перед ними показался Чезаре, сидящий за столом.

Слева и справа от него внезапно раскрылись массивные колонны. Все произошло настолько плавно и безмятежно, что казалось, так и должно быть.

Из-за колонн вышли двое мужчин в черных одеждах и масках вольто.

Первое, что они сделали, — ударили Лукрецию по руке дубинкой.

— А-а-а! — ее пронзительный крик разорвал напряженную тишину.

— Адель!

Чезаре перепрыгнул через стол, бросаясь вперед. Лукреция, каким-то чудом не выпустив кинжал, попыталась ударить Адель.

Но один из стражей уже успел оттащить Адель в сторону, обхватив ее за плечи. Клинок Лукреции лишь рассек воздух.

— Адель Виви!

Лукреция выкрикнула ее имя с отчаянием в голосе, полным злобы и ярости. В следующий миг страж ударил ее по плечу. Послышался хруст ломающейся кости, и дочь Делла Валле рухнула на пол.

— Адель!

Чезаре, наконец добравшись до нее, крепко обнял девушку за плечи.

— Ты ранена?

Адель была настолько потрясена случившимся, что только моргала, не в силах сразу ответить.

Чезаре нахмурился и резко повернулся к Джиджи.

— Джиджи! Приведи Джотто и Марису!

— Есть! Заодно вызову охрану, — Джиджи, прятавшийся под столом, мгновенно выскочил наружу и умчался прочь.

Адель, наконец, немного пришла в себя. Он все еще крепко сжимал ей плечо, а его тело, обжигающе теплое, казалось чужим и неприятным.

— Это всего лишь царапина, — пробормотала она.

— Дай посмотреть!

Чезаре, который, казалось, вообще никогда не терял самообладания, сейчас выглядел так, будто совершенно не знал, что делать. Он закружил Адель, осматривая ее со всех сторон.

— Ты вся в крови!

Адель посмотрела вниз. На ее поясе расползалось маленькое пятно крови.

— Да это просто царапина. Даже не порезали толком.

— Что? — Чезаре рассмеялся, словно был на грани нервного срыва.

Тем временем стражи в масках успели связать Лукрецию.

— Господин, — один из них повернулся к Чезаре.

Тот мельком глянул на Лукрецию.

— Как она?

— Перелом лучевой кости и ключицы.

— Отлично.

Чезаре вновь обернулся к Адель, нахмурившись.

— Как ты поняла сигнал?

— Раньше… по интуиции, — уклончиво ответила Адель. — Я привела ее, потому что была уверена, что кто-то заметит. Я же не думала, что все зайдет так далеко…

— Ах ты, дура! — Чезаре схватил ее за щеки и чуть встряхнул, как провинившегося ребенка. — Кто вообще думает о таких мелочах?!

Странное ощущение. Это не было неприятно.

— Успокойся, — Адель с нажимом оттолкнула его.

— …

Чезаре на мгновение застыл, но, заметив ее холодный взгляд, отпустил. Правда, при этом тяжело вздохнул.

— Обязательно покажись Марисе.

Адель молча кивнула.

— В ближайшее время я приставлю к тебе женщину-рыцаря. Тайные стражи слишком медленно реагируют в экстренных случаях.

Вот значит, почему мне позволяли так свободно перемещаться…

— Эгир? — Адель остановилась на полуслове, собираясь снова кивнуть, и подняла взгляд на Чезаре.

— Ушел.

— Что?

Чезаре промолчал и лишь кивнул слугам.

Один из них шагнул вперед и рывком снял с Лукреции плащ. Теперь ее вид стал заметен во всей печальной красе.

Гладкие, черные, словно шелк, волосы спутались, губы пересохли и потрескались, как растрескавшаяся от засухи земля.

Лукреция, исказив лицо от боли, вперила в Адель ненавидящий взгляд.

— Это все из-за тебя…

Адель невольно отступила на шаг. Определенно, с психами лучше не связываться.

Чезаре спокойно встал перед ней, преграждая Лукреции путь.

— Почему из-за нее? Это из-за тебя. Ты до сих пор не пришла в себя?

Стоило ему вмешаться, как взгляд Лукреции тут же изменился.

— Герцог Чезаре…

Она зарыдала, красные от слез щеки блестели, но эти слезы больше походили на гной навязчивой одержимости, чем на выражение любви.

— Откройте глаза… Это все неправильно… Умоляю вас, сбросьте пелену похоти, которая ослепляет вас…

Чезаре поморщился, нахмурив брови.

— Мы всего один раз переспали. С чего бы тут быть похоти?

Адель в изумлении ткнула его в бок. Чезаре изобразил болезненную гримасу, хотя явно переигрывал, и тут же выпрямился.

— Леди Лукреция Делла Валле, охрана уже в пути. Увидимся на суде. Я как раз размышлял над парой способов избавиться от лишних проблем, и вы мне в этом очень помогли.

— Герцог Чезаре… Но я ведь куда полезнее, чем эта девчонка… Я могу любить вас сильнее…

— Знаешь, в чем твоя проблема? Я тебя не люблю.

— Почему?

Лукреция расширила глаза, ее лицо выражало искреннее непонимание.

— Я всю жизнь жила ради вас… Я так старалась быть достойной леди, чтобы однажды оказаться рядом с вами!

Лукреция истерично трясла головой, выкрикивая каждое слово, а потом резко замерла, подняв на Чезаре полный отчаяния взгляд.

— Я люблю вас.

— …

— Люблю вас… люблю… люблю…

— …

— Люблю! Я люблю вас! Слышите?! Люблю!

Ее голос перешел в нервный смешок, похожий на плач, и в этой навязчивой демонстрации чувств было что-то настолько подавляющее, что Адель стало тяжело дышать.

— Ты меня любишь, но это не значит, что я обязан принять твои чувства, — Чезаре ответил с хладнокровием, в котором не осталось ни капли тепла.

— Я!..

— И к тому же, ты вовсе меня не любишь.

Глаза Лукреции широко распахнулись.

— Я вас не люблю?

Она вдруг горько усмехнулась, ее лицо исказилось в кривой улыбке.

— Я вас не люблю? Я была готова разорвать эту девчонку в клочья ради вас! Этого все еще недостаточно?!

Адель слушала ее крики и, вопреки собственной воле, задумалась.

А что для Чезаре значит любовь?

Если он искал любовь, то Лукреция вполне могла бы ему ее дать. Почему же он ее отвергает?

Чезаре слегка улыбнулся, уголки его губ дрогнули в насмешке.

— Ты просто любишь меня за то, что я красивый, блестящий, талантливый и успешный. Слишком хорош, чтобы быть правдой. Ужасно, да?

— И что с того? — Лукреция засмеялась и заплакала одновременно, ее смех звучал истерично. — Вы ведь никогда этого не потеряете! Вы не сможете упасть так низко!

— Возможно, — он кивнул. — Но проблема в том, что это не совпадает с моими стандартами. Ты любишь редкую и драгоценную вещь, а не меня самого. Так что вини в этом свой слишком уж изысканный вкус, а не меня.

Лукреция снова засмеялась, на этот раз с еще большей горечью.

— Я изменюсь. Подстроюсь. Сделаю все что угодно, лишь бы вам угодить… Разве не так я жила все это время?!

Чезаре какое-то время молча смотрел на нее, затем спокойно заговорил:

— Хорошо. Тогда представь, леди Лукреция Делла Валле. Допустим, однажды со мной случится несчастный случай, и я стану хромым. Или прогорю на неудачной сделке и потеряю все состояние. Или сойду с ума, и мне придется менять исподнее. Сможешь ли ты любить меня тогда?

— …

Он улыбнулся.

— Мы оба знаем, что это невозможно.

Лукреция тяжело дышала, ее лицо побелело, но взгляд уже горел ненавистью. Она резко повернулась к Адель.

— А эта девчонка?!

Адель вздрогнула, застигнутая врасплох.

— Она любит вас настолько же сильно?

— Напротив.

Чезаре ответил мгновенно, с легкостью, будто уже давно знал ответ. Но через секунду его глаза удивленно расширились, и он пробормотал, словно осознавая это впервые:

— Это я люблю ее так сильно.

Он произнес эти слова, глядя куда-то в сторону, не встречаясь с Адель взглядом. В тот момент его лицо казалось отстраненным, словно он погрузился в свои мысли.

Вот оно что…

Я действительно люблю ее настолько сильно.

В глазах Чезаре постепенно вспыхнул странный свет — теплый, как золотое сияние, и чистый, как лимонные отблески в солнечных бликах на воде. Он замолчал, больше не добавив ни слова.

Даже Лукреция в этот момент замерла, словно окаменев. В ее глазах не было ярости или злобы — только немой шок.

Адель вдруг почувствовала, что знает, почему все так затихло.

Когда что-то переполняет тебя — вода, эмоции или невыносимое осознание — в такие мгновения неизбежно наступает тишина. И для того, кто переполняется, и для того, кто наблюдает.

Адель неожиданно захотелось взять Чезаре за руку.