Биллос бросил на неё тяжёлый взгляд, но ничего не сказал. Вместо него возразил стоявший рядом командующий Императорскими рыцарями — Гайен.

— Это всего лишь показания одного жреца. Слишком рано делать вывод, что за этим кто-то стоит. Возможно, он действовал в одиночку…

— Нет. Это не дело одного или двух человек.

Она резко оборвала Гайена и, сохраняя суровое выражение лица, вновь посмотрела на Арентина и министров.

— В моей спальне ощущался запах снотворного.

— Что?

— Если бы я заснула, то сгорела бы заживо. Вы хотите сказать, что жрец или жрица сами спланировали подобное безумие?

Мысль о том, что жрец и жрица в одиночку решились на такое, была абсурдна. Что у них вообще могло быть против неё? Она едва их знала. Даже при личной обиде вероятность того, что один жрец осмелился бы покуситься на жизнь принцессы, была ничтожной. Зато всем присутствующим было известно, что у Евы сложные отношения с Императрицей.

— За этим кто-то стоит. Это покушение на члена императорской семьи. Прошу провести тщательное расследование и раскрыть правду.

Когда она закончила, в кабинете вновь повисла тишина. Но теперь атмосфера изменилась. В глазах министров, Арентина и даже Биллоса читалось удивление. Она быстро поняла причину: это был первый раз, когда Ева так спокойно и рассудительно выразила своё мнение. В оригинале она бы вспылила, расплакалась и устроила скандал. Взгляды пожилых дворян, устремлённые на неё, наполнились лёгким восхищением — похоже, они начали понимать, что она не так уж глупа.

Арентин пришёл в себя и подвёл итог спору:

— Ева права. Это нельзя оставлять без внимания.

На этот раз Биллос не смог возразить. Когда направление обсуждения стало очевидным, чиновники, до сих пор лишь наблюдавшие, начали один за другим высказываться.

— Разумеется, дело должно быть расследовано должным образом.

— Это покушение на принцессу. Мы обязаны выяснить, кто за этим стоит.

Некоторые из них открыто поддержали её — вероятно, сторонники кронпринца или Теренса. Когда возражений больше не осталось, Арентине вновь отдал приказ:

— Передать преступников в Министерство внутренних дел для тщательного допроса.

— Есть, Ваше Высочество.

После этого несколько дворян посмотрели на Биллоса. Тот стоял бледный, кусая губы и бросая на неё и Теренса яростные взгляды.

«Ты действовал один».

Ей было любопытно, стояли ли за этим Император или Императрица. Похоже, он совершил эту глупость по собственной инициативе — потому и выглядел таким униженным и разгневанным. Он втянул в заговор семью своей матери — графа, — и всё обернулось против него.

Отдав ещё несколько распоряжений, Арентин вновь обратился к ней:

— Раз уж случилось такое в Храме, может, тебе стоит переехать из Храма, на одну из вилл и остаться там до свадьбы?

Недалеко от острова у императорской семьи было две виллы.

До свадьбы оставалось всего десять дней. За это время она не хотела покидать Храм и отправляться в незнакомое место. Она притворилась испуганной.

— В императорском дворце произошла неприятная ситуация, поэтому я и уехала в Храм… В Храме тоже произошло непредвиденное….. Теперь я так напугана, что не знаю где безопасно, поэтому боюсь ехать на виллу.

— Не волнуйся. Мы усилим охрану…

— Ваше Высочество, — перебил его Теренс.

— Меня крайне тревожит, что подобное случилось уже дважды подряд. Я понимаю, что это противоречит обычаям, но хотел бы принять принцессу в своём особняке.

Он предложил перевезти её в резиденцию Великого Герцога до свадьбы. Услышав это, Биллос, до сих пор молчавший, резко повысил голос:

— Это недопустимо! Вы хотите жить в одном доме до брака?

Остальные тоже выглядели озадаченными столь яростной реакцией Биллоса. Со стороны он казался младшим братом, чрезмерно заботящимся о сестре. Она едва сдержала усмешку и перевела взгляд на Арентина.

Тот на мгновение посмотрел на Биллоса с трудноуловимым выражением лица. Его аккуратное лицо не выдавало эмоций, но в голубых глазах, таких же, как у Евы, мелькнула тень понимания — будто он наконец получил ответ на мучивший его вопрос.

В оригинале Арентин был тихим и спокойным, но не глупцом.

— Это… может быть затруднительно. Вы ещё не женаты, и это против обычаев.

Он выразил несогласие, но и не стал решительно запрещать.

— Кто-то пытается лишить меня жизни. Разве сейчас есть дело до соблюдения обычаев?

На её возражение никто не ответил.

— Тогда, раз я остаюсь в Храме, разрешите, чтобы рядом со мной находились только люди Великого Герцога.

— Рыцари Великого Герцогства уже там…

— Я отошлю не только рыцарей, но и всех храмовых слуг и заменю их людьми из дома великого герцога. В общежитии останутся только мои две горничные. Иначе я не выдержу от тревоги.

Она намеревалась удалить ненадёжных рыцарей дворца и оставить рядом лишь людей герцогства. Возразить никто не мог. Арентине на мгновение нахмурился, но, похоже, не испытывал настоящего беспокойства. Даже отправив собственных рыцарей, он не смог предотвратить происшествие. Вероятно, он решил, что в данной ситуации разумнее довериться Великому Герцогу.

— Если так… пусть будет так как ты хочешь.

Так она смогла остаться в Храме в относительной безопасности. Она украдкой взглянула на Теренса. На его губах мелькнула и исчезла улыбка.

На этом обсуждение завершилось.

Арентине поспешно распустил чиновников:

— Делом займётся Министерство внутренних дел. Все свободны.

Едва министры поднялись, Биллос первым покинул кабинет. В его стиле.

Она уже собиралась выйти вместе с Теренсом, когда за спиной раздался голос Арентина:

— Великий Герцог Ленц.

Он позвал Теренса и добавил:

— Мне нужно с вами поговорить. Уделите мне немного времени?

Она шагнула вперёд, словно заслоняя Теренса.

— О чём пойдет речь?

Арентин удивлённо посмотрел на неё.

— Нам двоим нужно кое-что обсудить.

— Я тоже буду слушать.

Она спокойно выдержала его взгляд.

— Речь идёт обо мне. Я должна присутствовать.

Арентин помолчал, затем вздохнув сказал:

— …Хорошо. Пойдёмте.

Он вывел их из кабинета. Они покинули официальную резиденцию Императора и перешли в соседний дворец — знакомый ей дворец кронпринца. Они вошли в небольшую приёмную рядом с кабинетом — место, явно предназначенное для конфиденциальных разговоров.

Едва Арентин сел, он обратился к Теренсу:

— Что происходит с этой свадьбой?

— Не понимаю, о чём вы.

— Думаете, у меня нет глаз?

Арентин, обычно сдержанный, повысил голос.

— Кто-то пытается причинить вред Еве, чтобы сорвать эту свадьбу. Это не может быть из-за неё, значит, причина в вас, Великий Герцог.

Это было не на сто процентов верно, но весьма близко к истине. На самом деле Император нацелился на Теренса, а не на неё. Она заговорила раньше, чем Теренс успел ответить:

— Разве важно, в чём причина? Горничная Императрицы пыталась подмешать лекарство в мой чай. Теперь жрец, связанный с семьёй графа, поджёг моё жильё. Разве не очевидно, кто стремится разрушить этот брак?

Любой видел, что к этому причастны люди Императрицы. Но Императрица не могла действовать самостоятельно. Как бы она ни ненавидела Еву, та всё же была родной дочерью Императора. Подмешивать лекарства и поджигать Храм по собственной воле она не могла. У неё не было причин враждовать с Великим Герцогом. Значит, действовала не Императрица, а тот, кто управлял ею.

Её сын — Биллос.

А за всем этим в конечном счёте стоял Император. Биллос знал, что Император пытался избавиться от неё до свадьбы. Потому и осмелился действовать столь дерзко.

Голубые глаза Арентине дрогнули от потрясения.

— …Почему?

— Простите, Ваше Высочество, — спокойно ответил Теренс. — Думаю, этот вопрос следует задать Его Величеству, а не мне.

После его слов в комнате воцарилась тяжёлая тишина. Арентин молча смотрел на них. Ответ Теренса недвусмысленно указывал на Императора как на источник происходящего. Для Арентина это, безусловно, стало ударом. К счастью, он, похоже, многое понял. Через некоторое время он вздохнул ещё глубже, чем прежде.

— После свадьбы вы будете в безопасности?

— Возможно.

Она не была уверена, но думала, что, если свадьба пройдёт без происшествий, ей станет легче дышать. Вряд ли кто-то осмелится пробраться в особняк Великого Герцога, чтобы причинить вред принцессе.