— Это так красиво! Неправда ли, принцесса?

— А? Да.

Она также зачарованно смотрела на цветы, рассыпанные по саду. Она не знала, весна ли сейчас или разгар лета, но на самом деле стояла середина зимы, когда под карнизами замерзает вода. Сколько же денег было потрачено, чтобы раздобыть столько цветов в такую стужу? Очевидно, это стоило огромных денег. Она уже оценила его старания в день бала, но теперь… Похоже, он решительно настроен показать всем, что они стали настоящими возлюбленными.

На таком уровне слухи распространились бы, даже если бы они были просто хорошими друзьями. Великий Герцог, который так ненавидел Еву, вдруг стал страстным возлюбленным, осыпающим её цветами.

«Возможно, слухи дойдут даже до других стран.»

Впрочем, чем больше распространяются такие истории, тем лучше для них.

— Я… Но куда же нам всё это девать?

Наконец, одна из служанок задала вполне разумный вопрос. Да, это тоже её беспокоило. Если оставить цветы в саду, они просто замёрзнут. Другая служанка предложила решение:

— Почему бы не украсить ими внутренние помещения дворца, а из оставшихся сделать попурри или использовать как чай?

Она обрадовалась. Эти цветы, как оказалось, можно было использовать с пользой. Все закивали, соглашаясь с идеей.

— Хорошо. Вы знаете, что делать.

Она устало кивнула и вернулась внутрь.

— Принцесса, здесь так много драгоценностей.

Гостиная и комната отдыха были завалены коробками с подарками. Фрейлины доставали из них содержимое. Из коробок, заполнивших гостиную, бесконечно сыпались ослепительные украшения. Обычно невесте дарят драгоценности, но этих было особенно много. Ожерелья, браслеты, серьги, кольца, шпильки для волос — и целая коробка необработанных самоцветов.

«Мне, правда, можно всё это взять?»

Надо ли возвращать подарки после развода? Она не знала, насколько далеко он зашёл. Скажет ли он что-нибудь, если она оставит себе несколько штук? Даже пара украшений стоила бы целое состояние.

Сдерживая растущую жадность, она приказала фрейлинам:

— Оставьте немного тех, что можно носить сразу, а остальные упакуйте.

При ближайшем рассмотрении всё было чётко отсортировано. Драгоценности одинакового уровня лежали в одних коробках, а особо важные — в отдельных маленьких коробочках, сложенных одна на другую.

Она начала открывать маленькие коробки, внимательно рассматривая украшения. Все они содержали крупные, явно дорогие камни. Она открыла несколько коробок из любопытства — и остановилась, когда добралась до чёрной. Внутри оказался чокер с аметистом в форме ромба.

«Это…»

Сам по себе чокер не выглядел странно, но аметист в центре излучал таинственное сияние. В другой коробке было множество похожих аметистов разных оттенков, но этот камень сиял особенно ярко. И узор, едва различимый внутри… В ту же секунду она вспомнила описание из оригинального произведения.

«Эта форма в точности соответствует святыне из оригинала.»

Огромный кристалл, который Сорель случайно нашла после сражения. Священная реликвия легендарного божественного зверя, который, как говорили, был запечатан. На камне был выгравирован именно такой узор. Сорель пробудила запечатанного зверя, и на континенте случилось солнечное затмение. Правда, в оригинале реликвия была огромным кристаллом, а не маленьким ожерельем. Но этот уникальный узор был идентичен. Что это? Вряд ли это настоящая реликвия с запечатанной божественной силой, как у Сорель.

Она внимательно осмотрела украшение и приказала служанке:

— Позови рыцаря из дома Великого Герцога, который принёс этот подарок.

Спустя некоторое время появился молодой рыцарь лет двадцати восьми с каштановыми волосами. Он почтительно поклонился:

— Вы вызывали, Ваше Высочество, принцесса?

— Да. Спасибо за старание. Передай мою благодарность Его Светлости.

После формального приветствия она задала вопрос о происхождении аметистового чокера.

— Я хотела бы узнать, откуда это ожерелье. Где он его купил?

Ответ последовал сразу, словно он знал это заранее:

— Этот камень — фамильная драгоценность, передающаяся в семье Великого Герцога.

— Фамильная?

Он прислал ей фамильную драгоценность в подарок? Впрочем, это не так уж и странно — ведь она станет Великой Герцогиней. Всё, что она получает, всё равно становится собственностью его дома.

«Когда позже я разведусь, придётся вернуть такие вещи.»

Их слишком много… Она подумала, можно ли оставить себе хотя бы несколько простых украшений, не из семейных реликвий. Даже с парой таких можно жить безбедно всю жизнь. Она задумалась и снова спросила рыцаря:

— А с ним связано что-то необычное?

Рыцарь на мгновение посмотрел на неё, прежде чем ответить:

— Что вы имеете в виду под “необычным”?

— Ну, может, легенда или история какая?

Она хотела узнать хоть что-то об этом камне, но рыцарь лишь слегка нахмурился:

— Хм… Я ничего подобного не слышал.

Похоже, рыцарь не понял, о чём она его спрашивала. Могла ли быть семейная реликвия, простым обычным камнем?

— Нет, ничего. Можешь идти.

Она положила чокер обратно в коробку. Когда рыцарь ушёл, она снова взглянула на драгоценности, затем закрыла крышку. Камень оставался прежним.

«Сначала… Просто сохраню его, пока не встречу Сорель.»

Наверное, Сорель ещё не знает, что она пробудила Шинсо, появляющегося только во второй половине оригинала. Кстати, когда она вернётся в столицу? Если об этих событиях станет известно, Император, скорее всего, вернётся до свадьбы. Он ведь нарочно задерживался на поле боя, чтобы не присутствовать на свадьбе Евы.

Когда вернётся Император — вернётся и Сорель.

«А с ними и сын Императрицы, второй принц Билос!»

Будет хорошо, если они все вернутся и официально утвердят её союз с Великим Герцогом, пока ситуация не вышла из-под контроля. Тогда, что бы ни случилось, она сможет избежать опасности.

***

— Нелл? Куда ты?

Служанка, работавшая вместе с ней, позвала Нелл. Та остановилась на лестнице, и другая тоже остановилась.

— А, я хотела отнести этот шафрановый бальзам в спальню принцессы. Возможно, он пригодится, когда она сегодня выйдет.

— Принцесса всё ещё отдыхает в комнате отдыха. Пойдем и мы немного отдохнем.

Подруга посоветовала отдохнуть и потянула Нелл за руку:

— Пойдём. Энни испекла печенье, съедим вместе.

— Ага.

Нелл последовала за ней вниз — в нижние помещения дворца, где жили и работали прислуга, горничные и фрейлины. Там же находились столовая и комната отдыха для служанок. Спальни были на верхних этажах, подальше от обслуживающего персонала.

Когда они вошли в комнату отдыха, другие служанки поприветствовали Нелл. Похоже, в это время здесь обычно собирались фрейлины и болтали. На столе лежали миндальные печенья с аппетитным ароматом. Одна из служанок, жуя печенье, подняла тему принцессы:

— Где сейчас принцесса?

— Отдыхает в комнате отдыха. Сегодня она выходит после обеда.

При упоминании принцессы другая фрейлина улыбнулась:

— Сначала я её немного боялась… Но в последнее время принцесса изменилась, и теперь она мне нравится. Раньше она всё время злилась, я её очень боялась.

Нелл кивала, слушая разговор. Все нынешние служанки в покоях принцессы были новичками. Ходили слухи, что это место, где горничные надолго не задерживались, и новеньких чаще всего назначали именно сюда.

«После получения опыта работы во дворце принцессы, можно будет справиться в любом дворце…»

Так говорили, хотя Нелл не знала, правда ли это. Когда она впервые сюда пришла, все коллеги тоже были новенькими. Ни одна из прежних фрейлин не была переведена или уволена. К счастью, работа здесь оказалась не такой трудной, как она ожидала. Принцесса редко бывала в своих покоях с тех пор, как Нелл поступила на службу. Она уходила каждое утро встречаться с Великим Герцогом и возвращалась глубокой ночью — переодевалась и засыпала.

— Ну, она ведь выходит замуж за Великого Герцога, как и хотела. Конечно, она должна быть счастлива.

— Да, верно. Любая бы обрадовалась, став невестой Его Светлости.

Все согласно закивали.

Причиной, по которой принцесса раньше была такой грубой и жестокой, вероятно, было то, что её мечта выйти за герцога никак не исполнялась. Она даже объявила голодовку, пока ей не разрешили этот брак. Но после этого — будто подменили.