Порыв внезапно угас. Жар, поднимавшийся до самых кончиков волос, будто и не существовал — рассеялся в воздухе без следа. Я уже собирался двинуться дальше, как за спиной раздался восторженный голос Джойс.

— Правда же? Помнишь историю о Теамире и Левано, которую я читала вам раньше? Она была точь-в-точь как Левано!

— Но Люсьен — женщина. А Левано был мужчиной, — с прохладцей заметила вторая.

Джойс тут же возразила:

— Это я к тому, какая она была потрясающая. Все вокруг оцепенели от страха, а она — ни шагу назад. Такая храбрая! Этот огромный зверь вот-вот должен был ринуться прямо отсюда.

— Но всё равно нельзя вот так запросто забирать чужую одежду. Надо было сразу вернуть.

Вторая, хоть и младше Джойс, отличалась куда более холодным нравом. Третья, робкая, наверняка сейчас ломала голову, что бы сказать среди старших сестёр.

— Я верну. Просто я испачкала её, вот и решила постирать и отдать чистой.

— Тогда отдай няньке. Или Прин — пусть она займётся. Ты же не умеешь стирать.

— Научусь. Обязательно сама постираю и верну.

Вторая фыркнула, а третья, широко раскрыв глаза, поспешила вмешаться:

— Расскажи ещё про охоту. Каким был отец? Он много добычи взял?

— Он был как настоящий бог охоты. Одним выстрелом уложил того страшного зверя, а потом сразу бросился ко мне и вот так обнял!

— Кя-а-а! — взвизгнула третья, разразившись смехом: Джойс легко подхватила её на руки.

— И сказал, что я — ребёнок, которого ни на что не променяет. И что хочет как следует отблагодарить за то, что меня спасли.

— Правда? Отец так сказал?

Вторая переспросила с недоверием. Джойс опустила младшую на пол и, взъерошив волосы обеих сестёр, сказала:

— Мы для отца дорогие дети. Даже если он не всегда это показывает, не забывайте.

— Упрёк звучит болезненно. Неужели я и вправду так редко это выражаю?

Голос раздался со стороны наполовину приоткрытой двери. Бейтрам вошёл в комнату, и дети от неожиданности подпрыгнули на месте.

— Отец.

Самая младшая тут же спряталась за спину второй, хотя её любопытные глаза всё равно выглядывали наружу. После похорон Сесилии они впервые вот так вчетвером оказались в одном помещении. Бейтрам, по-прежнему чувствуя в дочерях нечто непривычное, строго произнёс:

— Уже поздно, а вы всё ещё не спите. Джойс, ты сегодня сильно испугалась — тебе следовало лечь пораньше.

— Простите… мы просто разговорились…

Джойс в ночной рубашке опустила голову, смущённо косясь в сторону. Щёки у неё ещё пылали — верный знак того, как оживлённо она болтала минуту назад.

Бейтрам медленно подошёл и опустился перед ней. Джойс с блеском в глазах посмотрела на отца.

— Слушай внимательно. Тому, кто обошёлся со мной по-доброму, я обязан отплатить. А тот, кто причинил мне зло, обязательно заплатит свою цену. Таков закон нашего рода.

— Я поняла, отец.

Он по-дружески положил руку ей на плечо, и Джойс энергично кивнула. Бейтрам продолжил:

— Мы сильно обязаны дому Викман. Так что, если хочешь выразить признательность, не жалей ни денег, ни сил. Благодарность не бывает чрезмерной.

От щедрого дозволения лицо Джойс просветлело. Сжав кулаки, она ответила с решимостью:

— Обязательно. К тому же у меня осталась одежда Люсьен — она тогда её забыла. Я хочу вернуть вместе с благодарностью.

Взгляд Бейтрама упал на куртку в её руках. Он мягко протянул ладонь.

— Я отдам её Прин.

— Но… может, будет искреннее, если я сама постираю и верну?

— Ткань дорогая. Если взяться неумело, можно испортить. Лучше вырази чувство иначе.

Джойс, наконец поняв, тут же передала куртку. Поднявшись, Бейтрам окинул дочерей взглядом.

— А теперь всем в постель. Если не уснёте до полуночи, к вам может заглянуть дух кошмаров.

Стоило ему понизить голос, как Джойс увела сестёр к кроватям. Оставив детскую, он вышел в тихий коридор.

От лёгкой куртки в его руке, казалось, тянулся тонкий аромат. В темноте глаза, полные скрытого желания, мерцали спокойно и хищно.

***

— Вот уж правда… жарко сегодня. Хоть бы выбраться куда-нибудь попрохладнее, к воде.

Я, раскинувшись на софе в далеко не самом благопристойном положении, читала книгу, когда на недовольный голос Майи подняла голову. Она как раз принесла напиток с лимонным соком и, увидев меня, широко распахнула глаза.

— В замке Берхим, у реки, сейчас куда прохладнее. Вы правда в порядке? Не думаете вернуться? Если решите поехать, я с радостью буду вас сопровождать.

— Кто знает.

Я криво усмехнулась, и Майя, понурив брови, поставила стакан. Я отвернулась к окну и беззвучно вздохнула.

После охотничьего состязания между мной и Ларсом повисла неловкость. Сославшись на то, что слишком долго отсутствовала дома, я покинула Берхим, где он остановился, и вернулась в особняк Викманов.

Ларс проводил меня и не стал удерживать. Я сама сказала, что уезжаю, но его спокойствие и отсутствие попыток меня остановить почему-то задели, и теперь я дулась в одиночестве.

— И долго вы собираетесь так валяться? — не унималась Майя. — До помолвки остался всего месяц. Сегодня нужно выбраться в торговый квартал, дел полно. Если всё не проверять лично, они ведь сделают спустя рукава.

— Тогда этим займись ты, — лениво ответила я.

Я растянулась на софе, как кошка, клянчащая дневной сон, и глаза Майи подозрительно сузились.

— У вас с герцогом что-то случилось?

— С чего бы.

Хотя я так сказала, губы сами собой надулись, а глаза закатились. Я спиной чувствовала, как даже настроение Майи портится. Я сделала вид, что ничего не замечаю, надеясь просто уснуть, но она снова задала вопрос:

— Тогда… с графом Вальшайном?

— …Что?

Я резко обернулась. Майя смущённо отвела взгляд и протянула мне конверт.

— Просто к слову. Приглашения всё идут и идут. Это уже четвёртое.

На конверте аккуратным почерком было выведено имя: «Джойс Вальшайн». Я с таким тяжёлым вздохом уткнулась лицом в подушки, будто потолок вот-вот обрушится.

Девочка, сколько бы я ни отказывала, снова и снова присылала приглашения. Похоже, написание писем стало для неё своеобразным хобби — в них всё чаще появлялись подробные рассказы о том, как проходит её день.

У меня не было ни малейшей причины сближаться с дочерью Вальшайна. Я была человеком, который при возможности предпочёл бы убить её отца. Я сознательно пошла на холодный, почти невежливый отказ — и всё равно без толку.

Вот уж не думала, что она окажется настолько упорной.

Может, притвориться больной? Но тогда она, волнуясь, вполне может явиться в особняк Викманов…

До сих пор я прикрывалась занятостью, но теперь требовалось новое оправдание. Когда я сослалась на суматоху из-за подготовки к помолвке, Джойс тут же предложила любую помощь и спросила, можно ли ей приехать в особняк.

Можно было бы прямо написать, что мы не можем быть близки, потому что её отец убил моего старшего брата. Но, стоило представить её ясные, светящиеся глаза, как рука не поднималась.

Провозившись ещё немного, я нехотя поднялась.

Не существует способа отказать, не причинив боли. И всё же именно повторяющиеся отказы лучше всего дают понять, что моё решение окончательное.

Я подошла к столу, написала такой же краткий и холодный ответ, как и прежде, и передала письмо Майе.

— Ладно. Собирайся, выходим. Заодно заглянем в торговый дом. Никс, должно быть, совсем выбился из сил.

— Но вы же помните, что сначала — торговый квартал? — подмигнула Майя.

Глядя, как она отступает, я с наслаждением потянулась. Погода была ослепительно ясной.

Торговый квартал, как всегда, кипел жизнью. Я с лёгким недоумением замечала, что люди относятся ко мне куда приветливее, чем раньше, и позволяла Майе таскать себя туда-сюда, словно куклу.

Мы примеряли платье, заново снимали мерки, выбирали ткань и оттенки. Майя, будто поставив перед собой цель нарядить меня как можно роскошнее, затащила меня в пять ювелирных лавок подряд. Я собиралась надеть на церемонию то самое пышное изумрудное колье, который подарил Ларс, но Майя решительно покачала головой.

— Он слишком значим. Пусть на самой церемонии будет он, а на приёме лучше выбрать другое украшение. Это редкий шанс показать, насколько велик род Викманов. И потом, помолвка ведь бывает только раз!

Если не останавить Майю, я рисковала надолго закрепиться в репутации самой расточительной женщины Эдмерса. А если ещё и отнять это сомнительное звание у герцогини Фичет — неизвестно, чем всё обернётся. Поэтому я с усталым видом вцепилась в рукав Майи.

— Майя. Да, сейчас у нас есть средства, но если так сорить деньгами, даже амбары быстро опустеют. Никто не знает, что будет завтра. Нужно уметь и экономить.

— Но ведь всё это — ради вас и герцога! — возразила она с обиженным видом. — Мы же ещё и четверти из тех средств, что он прислал на подготовку, не потратили. Он сам просил не жалеть денег и сделать вас самой прекрасной.

От её жалобного тона я нахмурилась.

— …Кто что сделал?