Словно острое лезвие скользнуло прямо в грудь. Было ощущение, будто тщательно скрываемые мысли вывернули наизнанку. Я убеждала себя, что этого не может быть, но губы сами пришли в движение.

— Ты…

— Мне придётся уехать на время, — сказал Ларс. — Есть дело, которое нужно уладить. Самое позднее — в следующий четверг я вернусь.

Он медленно моргнул и усмехнулся с озорной, почти вредной улыбкой.

— До тех пор ничего не делай.

— Что?

— Особенно…

Сердце ухнуло вниз. Его рука, оказавшаяся совсем близко, коснулась моей щеки. Ларс наклонился и прошептал предупреждающе:

— Даже не думай о других мужчинах.

— Да где мне вообще взять другого…!

Я повысила голос, пытаясь скрыть растерянность, но в тот же миг его губы накрыли мои. Тёплые, наполненные жаром, они сомкнулись — и всё тело словно вспыхнуло от передавшегося огня. Его ладонь, прежде державшая моё лицо, скользнула к затылку, лаская шею, и ноги тут же начали подкашиваться.

Ларс углубил поцелуй, сплёл языки, вдыхая в меня горячее дыхание, а затем резко прикусил мою нижнюю губу и отстранился. Я, пошатываясь, упёрлась ладонью в его грудь, и он, проведя пальцем по моим губам, сказал:

— Запомни, Люсьен. До четверга ты думаешь только обо мне.

Я пыталась перевести дыхание, когда взгляд зацепился за колышущиеся шторы. Подняв голову, я поняла, что он уже исчез. Силы разом оставили меня, и я опустилась на пол.

…Что ты знаешь?

И что ты собираешься сделать?

Сжимая кулаки, я вновь и вновь прокручивала в голове его слова. Ветер, ворвавшийся в окно, поднял в воздух несколько листов с бумагами со стола, но мне уже было всё равно.

***

— Госпожа Джойс, вы упадёте!

— Но, Мэри, она наконец приехала! Люсьен здесь! Да это же настоящее благословение — пятница!

Джойс, придерживая подол платья обеими руками, бежала так, что звук её шагов гулко отдавался по каменному полу. Она заметила въезжающую во двор карету дома Викман и буквально летела навстречу.

Ещё вчера, услышав от отца о визите Люсьен, она почти не сомкнула глаз от волнения. Встреча была назначена на послеобеденное чаепитие, но, возможно, гостья задержится и до ужина. Отец не отличался гостеприимством, так что Джойс решила выложиться сама.

И всё-таки искренность вознаграждается. Сколько раз она получала отказ — уже и не вспомнить, но хорошо, что не сдалась.

Чем ближе был вход, тем громче Джойс слышала собственное сердцебиение. Она тяжело дышала, стараясь не выглядеть неуклюжей. Люсьен казалась совсем не такой взрослой по возрасту, но рядом с ней ощущалась поразительная зрелость — от этого Джойс невольно нервничала.

Выпрямив спину, она увидела, как Люсьен выходит из кареты.

Волосы, красивые, словно тончайшая серебряная нить, переливались, а вплетённые в них драгоценные камни сверкали, как звёзды. На ней было тёмно-зелёное платье строгого, лаконичного кроя, идеально подчёркивавшее белоснежную кожу и светлые волосы.

За всю свою жизнь Джойс не видела женщины прекраснее Люсьен. Впервые ей захотелось быть похожей на кого-то другого. Уверенность без тени робости, смелость, готовая идти навстречу опасности, — всё это напоминало героев мифов, которые няня читала ей перед сном.

Но, подняв взгляд и заметив выражение лица Люсьен, когда та оглядывала встречающих, Джойс невольно затаила дыхание.

Холодное, как замёрзшее зимнее озеро. Ни намёка на улыбку, ни крохи расслабленности.

Она напряжена… но почему настолько?

Растерянно моргнув, Джойс заметила, что служанка рядом с Люсьен не решается заговорить, и поспешно подошла сама.

В умении одним своим настроением отсечь всех вокруг Люсьен явно походила на отца. И, к счастью, Джойс была к такому сравнительно привычна.

— Благодарю вас за то, что приняли приглашение, Люсьен Викман, — чётко и почтительно произнесла она, склонив голову. — Для нас большая честь принимать вас в замке Вальшайн.

Подняв глаза, Джойс увидела, как Люсьен смотрит на неё сверху вниз.

Пепельно-серые глаза с неопределимым оттенком медленно колыхались, будто погружённые в глубокие раздумья. Наконец Люсьен едва слышно вздохнула и заговорила:

— Не стоит благодарить. Я приехала не по приглашению мисс Джойс.

— Что?..

От резкого тона губы Джойс дрогнули, но Люсьен даже не посмотрела на неё. Её взгляд был прикован к проходу, ведущему вглубь замка.

Она смотрела так пристально, что Джойс не осмелилась сказать что-то ещё. Выпрямленная, неподвижная фигура Люсьен, устремлённая в одну точку, напоминала длинное острое копьё — настолько колкой была её аура.

Следуя за слугой, Люсьен двинулась вперёд. Джойс, сглотнув, с трудом заставила себя поднять голову и поспешила за ней.

Взволнованно колотившееся с вчерашнего дня сердце словно сжалось. Чаепитие оказалось совсем не таким, каким его представляла себе Джойс.

Такой удушающей тишины она ещё не испытывала. Она несколько раз пыталась разрядить обстановку, но всякий раз натыкалась на молчаливую реакцию — отец лишь подносил к губам чашку, а Люсьен никак не откликалась. В конце концов Джойс совсем поникла.

И всё же она чувствовала — отец действительно очень старался.

Рубашка из самого мягкого хлопка, тщательно выкроенная, жилет из голубовато-синего сатина и жакет — одежда, которую он обычно надевал редко, потому что она была не слишком удобной. Такой наряд отец выбирал разве что для визитов во дворец. Увидев его в столь официальном виде, Джойс невольно улыбнулась.

Наверное, он просто смущается. Ведь Люсьен сама не принимала моего приглашения… Значит, это отец пригласил Люсьен, и та согласилась. По сути ведь одно и то же, но раз он так настойчиво это подчёркивает…

— Эм… Люсьен.

Собравшись с духом, Джойс поставила тарелку с десертом и посмотрела на неё.

— Я очень хотела поблагодарить вас. В тот день… спасибо, что защитили меня. Я подготовила небольшой подарок, пусть он и скромный, но…

— Мисс Джойс.

Люсьен подняла глаза. Голос у неё был слишком спокойный — почти холодный.

— Я не совершала ничего такого, за что стоило бы принимать подарки. Думаю, за тот случай я уже получила достаточно слов благодарности, поэтому не хотела бы, чтобы к этой теме возвращались. Чрезмерная благодарность тоже может быть обременительной.

— П-простите… Я не думала, что это будет для вас в тягость…

От этих резких, словно отсечённых слов Джойс опустила голову. Она почувствовала, как лицо заливает жар. От стыда хотелось немедленно сбежать к себе в комнату.

Мэри была права. Та не раз пыталась её отговорить, спрашивая, стоит ли вообще приглашать человека, который так настойчиво отказывается.

— Ребёнок всё подготовил сам, так что подарок никак не может быть обременительным для леди Викман. Прошу, примите его хотя бы ради моей чести, — вмешался отец, словно спасая её.

От его слов уголки губ Джойс приподнялись. Она осторожно подняла голову, но выражение лица Люсьен оставалось таким же неприступным, будто крепость.

— Нет. Пусть она и молода, но всё же девушка из знатной семьи — вкус у неё явно не заурядный. Я приму лишь её чувства. Прошу вас, граф, отнестись к этому с пониманием.

В тот миг Джойс поняла: Люсьен ни за что не примет её подарок. И, возможно, дело было вовсе не в том, что ей неловко, а в какой-то иной причине.

— Что ж, на этом чаепитие закончим.

Бейтрам поставил чашку и поднялся. Наклонив голову в сторону Люсьен, он спросил:

— Как насчёт партии в шахматы, леди?

Люсьен резко вскинула взгляд, стиснув зубы.

— Я пришла сюда не для того, чтобы играть в шахматы…

— Мы всегда играли у вас, в поместье Викман. Последняя партия закончилась поражением, так что воспоминания не самые сладкие, но сама игра была весьма приятной. Интересно, какими покажутся шахматы в моём доме.

Джойс с удивлением смотрела на отца. На его лице мелькнула редкая улыбка. Обычно по нему было трудно понять настроение, но сейчас было ясно — он в отличном расположении духа.

— Если вспомнить новости, услышанные в тот день, не уверенa, что слово «приятный» здесь уместно, — ответила Люсьен, изящно поднимаясь.

Бейтрам слегка дёрнул бровью и, сделав вид, что это пустяк, перевёл взгляд на Джойс.

— А ты возвращайся в комнату, Джойс.

— А… можно мне остаться и посмотреть?

Это было всё мужество, какое она смогла в себе собрать. Под суровым взглядом она нервно перебирала пальцы.

— Я, конечно, плохо разбираюсь в шахматах, но… если посмотреть, может, это будет полезно для учёбы.

Ей просто хотелось побыть рядом с Люсьен ещё немного. Даже разговор был не нужен. Достаточно было бы просто видеть, как она сидит рядом с отцом и играет.

Бейтрам некоторое время молча смотрел на неё, затем шагнул вперёд и опустился перед дочерью на одно колено. Его голос стал неожиданно мягким.

— Возможностей ещё будет много. Леди Викман теперь станет бывать здесь часто.

— Правда?

Джойс вскинула голову, вся просияв. Она заметила, как едва заметно дрогнула щека Люсьен, сжавшей губы, и потому не смогла улыбнуться во весь рот, но радость всё равно бурлила в груди. Она поклонилась Люсьен, соблюдая вежливость.

— Тогда я, пожалуй, откланяюсь. Люсьен, позволите ли мне проводить вас, когда вы будете уходить?

— Нет. В проводах нет нужды.

Резкий, отталкивающий ответ прозвучал особенно печально. Уголки губ Джойс опустились. Размышляя, в чём же она ошиблась, она возвращалась в комнату — её округлые плечи поникли и ссутулились.