— Вид у вас неважный. Вы специально готовились к сегодняшнему дню?

Ларс внимательно оглядел лицо Феллоуика. Под глазами темнели тени — похоже, как следует выспаться тому не удалось. Феллоуик покачал головой.

— Какая уж тут подготовка. У Кармелы уже несколько дней сильный токсикоз: почти не ест и плохо спит. Когда жена, носящая моего ребёнка, так мучается, я ведь не могу один спокойно наедаться.

Глядя, как Феллоуик с силой надавливает пальцами на виски, Ларс сдержал улыбку и поддразнил его:

— Выглядите образцовым мужем. Герцог Таллис будет в восторге.

— А ты-то сам? Знаешь, что слухи уже поползли? Говорят, герцог Фримонта по уши влюбился в леди Викман, что, пригласив её, теперь не выпускает из дома. Из-за этого она, которая раньше чуть ли не каждый день появлялась в торговом доме, уже давно пропала с глаз.

— Конечно, знаю. Это я их и распустил.

Провалив контратаку, Феллоуик широко раскрыл рот.

— Ничего себе… я и представить не мог, что ты дойдёшь до такой степени!

— Только так, — спокойно ответил Ларс, — при одном упоминании её имени будут вспоминать и моё. А не чьё-то ещё.

Он перевёл взгляд вдаль, и его глаза заострились.

— Прибыл.

Феллоуик вздрогнул, но сразу не обернулся. Ларс не отрывал глаз от Бейтрама Вальшайна, который, спешившись, повернулся в их сторону.

Так лицом к лицу они столкнулись впервые.

На Бейтраме была тёмно-синяя одежда, сшитая точно по фигуре, а поверх неё — белоснежный мех зверя, добытого им самим, словно знак его могущества. Он напоминал крупного хищника. Длинные конечности двигались лениво, но взгляд, устремлённый на Ларса, был цепким.

Казалось, в воздухе вновь колыхнулся знакомый с поля боя запах крови.

По едва заметному знаку Ларса Феллоуик медленно повернул голову. Подойдя на несколько шагов, Бейтрам положил руку на грудь и слегка склонил голову.

— Да пребудет с вами слава под солнцем, Ваше Высочество.

— Граф, вы припозднились.

— Леди потребовалось чуть больше времени на сборы.

Он спокойно ответил и отступил в сторону. За его спиной показалась напряжённая девочка. На ней было довольно пышное красное платье с лентами и оборками, и такую же красную ленту она носила в волосах. Это была старшая дочь дома Вальшайн — Джойс Вальшайн.

— Джойс Вальшайн приветствует принца Феллоуика.

Появление столь неожиданной персоны заставило Феллоуика на мгновение взглянуть на Ларса, после чего он мягко улыбнулся Джойс, низко склонившей голову.

— Можешь поднять голову. Дорога была неблизкой, ты, должно быть, устала.

— Ничего страшного. Я так рада, будто впервые за долгое время выбралась на прогулку.

Успокоенная его доброжелательной реакцией, девочка улыбнулась. Ларс же наблюдал за ней задумчивым, оценивающим взглядом.

Он не мог понять, зачем Бейтрам привёл дочь в место, которое могло оказаться опасным. Но раз уж он сделал это намеренно, у неё наверняка была своя роль — эта мысль молнией промелькнула в голове.

— Ваше Высочество, представите ли меня лорду Диконмайеру? — вклинился Бейтрам необычно мягким, почти вкрадчивым тоном. — О нём ходит столько слухов, что я давно хотел с ним познакомиться.

Его голос, словно змея, полз по земле и обвивался вокруг щиколоток. Ларс перевёл взгляд и встретился с ним глазами.

В безмолвном столкновении взглядов вспыхнуло тугое напряжение. Золото-зелёные глаза Бейтрама казались охваченными странным пламенем.

— Любопытно, что именно вы слышали обо мне, лорд Вальшайн.

Ларс протянул руку. Бейтрам, согнув одно колено, коснулся его пальцев и легко приложился лбом.

В тот миг, вероятно, оба думали об одном и том же — о том, как перерезать противнику горло кинжалом у пояса.

— О вашей поразительной доблести в гражданской войне Фримонта говорят немало. Особенно о последнем сражении у крепости Ректо — говорят, оно было поистине выдающимся.

— Я всего лишь делал всё, чтобы выжить. Как и любой другой.

— Но ведь выживают не все, — Бейтрам выпрямился и шагнул ближе, его глаза изогнулись в странной улыбке. — Как ни бейся… тем, кому суждено умереть, не избежать своей участи.

Плотность воздуха вокруг будто изменилась. Остро заточенная жажда убийства кружила у шеи, там, где бился пульс. На губах Ларса появилась расслабленная улыбка.

— Называть кого-то обречённым — высокомерно. Клинок смерти — последняя справедливость, оставшаяся в этом мире. Если только ты и вправду не намерен убивать.

На миг щека Бейтрама дёрнулась. И в тот же момент Ларс понял.

Какой бы план тот ни вынашивал, его целью был не Феллоуик, а он сам.

В золото-зелёных глазах на долю секунды мелькнуло торжество — отблеск воображаемой, уже достигнутой победы.

Бейтрам с непринуждённым выражением лица задал вопрос:

— Любопытно, о чём вы подумаете в последний миг, герцог Диконмайер.

— Ну, думаю, закрою глаза с чувством полного удовлетворения.

Ларс ответил с дружелюбной улыбкой и спокойно:

— Тот, кто должен умереть, исчезнет из этого мира, а я буду полон воспоминаний о любимом человеке.

Брошенная Бейтрамом провокация раздулась в несколько раз и вернулась к нему самому. Когда в его глазах начала колыхаться свирепая вспышка, в разговор вмешался спокойный голос:

— Похоже, вы тоже не лишены высокомерия, герцог.

Феллоуик делал вид, будто его утомляет затянувшийся обмен репликами, однако взгляд его был острым — он внимательно следил за обоими. Провокация Бейтрама была ожидаемой, а вот то, что Ларс ответит столь жёстко и многократно усилит удар, стало для него неожиданностью.

Опасаясь, что они могут действительно сцепиться, Феллоуик перевёл взгляд на Джойс.

— Если ты принесла платок, самое время приготовить благословение леди. Похоже, турнир вот-вот начнётся.

— Да, Ваше Высочество.

Джойс достала платок с вышитым по краю узором — видно было, что работа ещё не слишком умелая, — и застенчиво улыбнулась. Бейтрам с каменным лицом склонил голову.

— Надеюсь, вы слышали о моём способе охоты. Даже если мы неожиданно столкнёмся в лесу, прошу не пугаться.

Если большинство загоняли добычу с помощью рыцарей и стреляли зверя, вырвавшегося из стаи, то Бейтрам предпочитал в одиночку углубляться в чащу. Иногда он пользовался луком, иногда — ножом; его жестокая манера охоты была хорошо известна.

На слова, звучавшие скорее как угроза, Ларс беззвучно усмехнулся.

— На этот раз вам бы стоило изменить привычкам, лорд Вальшайн. Если кто-то с более быстрыми руками, чем глазами, увидит вас и отпустит тетиву, это может быть опасно.

— …До этого...

Бейтрам сдержал дыхание, словно подавляя ярость, и медленно приподнял уголок губ. Глухой голос, тяжёлый, как проклятие, сорвался с его уст:

— Мой клинок вонзится ему в горло.

 Попрощавшись с Феллоуиком вместе с Джойс, Бейтрам отступил и вернулся на своё место. Дождавшись, пока расстояние станет достаточным, Феллоуик тихо пробормотал:

— А ведь мне говорил не действовать на эмоциях.

— Это стратегическая провокация.

— …Чего?

Феллоуик уставился на него с недоумением, но взгляд Ларса был прикован к алому платью Джойс, мелькавшему среди кустов. Этот резкий цветовой контраст неприятно резал глаз.

— Он не из тех, кто приводит дочь на такие мероприятия. Странно.

— После истории с графиней, наверное, хотел хоть как-то её развлечь. Она такая наивная.

Похороны Сесилии Орр состоялись всего несколько дней назад. Немногие знали, что к тому моменту часть имущества рода Орр, принадлежавшая ей, уже по всем юридическим процедурам перешла к дому Вальшайн.

Ларс пристально посмотрел на Феллоуика. Лицо того, ожидавшего ответа, постепенно помрачнело.

— Почему ты так улыбаешься? Думаешь, я не замечаю, что это насмешка?

— Вы такой наивный.

— Что?

От этого ответа Феллоуик расширил глаза. Ларс, усмехнувшись, тихо спросил:

— Вам правда кажется, что он всё ещё способен на такие чувства? Да ещё в день вроде сегодняшнего?

— Это же его дочь. Каким бы жестоким он ни был, кровные узы всё равно что-то значат. Он наверняка испытывает к ней привязанность.

В голосе Феллоуика звучала мягкая, почти нежная интонация — словно он думал о Кармеле и будущем ребёнке. Ларс тихо вздохнул, приподнял и опустил брови, словно подчёркивая мысль:

— Просто действуйте по плану.

— Знаю-знаю. Уже уши в мозолях.

Феллоуик облизнул губы, и его выражение быстро стало тяжёлым. Он повернулся к Ларсу и осторожно спросил:

— Ты в порядке?

— Мне придётся быть в порядке.

Ларс спокойно ответил, глядя на затянутое тучами пепельно-серое небо:

— Есть человек, который держит судьбу Эдмерса в своих ручках и пытается шантажировать ею.

— Что?! О чём ты вообще говоришь? Кто способен на такое?

Поражённый Феллоуик повысил голос, но Ларс не ответил.

Вдалеке громко протрубил рог, возвещая начало турнира.