Я поняла это сразу, едва открыв глаза сквозь дремоту.

За окном, откуда обычно лился солнечный свет, сегодня клубились тучи. Влажный воздух щекотал кончик носа — погода была пасмурной, такой, будто вот-вот столкнутся дождь и ветер.

Я молча смотрела в окно, поглаживая руку Ларса, лежавшую у меня на талии. Он спал, обняв меня сзади, но, подвинувшись, притянул ещё ближе. Отголоски прошедшей ночи нахлынули волной, мысли на миг остановились — и я повернулась, зарываясь в его объятия. 

— …Это ты так протестуешь против того, чтобы я уходил?

Я-то думала, он ещё спит, но, похоже, уже проснулся.

За несколько дней, проведённых в одной постели, я поняла: сон у Ларса очень чуткий. Стоило мне ночью подняться попить воды, как он, ещё секунду назад крепко спавший, тут же вставал и подавал стакан, будто и не спал вовсе.

Я потерлась щекой о заполнявшее всё поле зрения объятие и провела ладонью по неглубокой впадине его спины.

— Если я буду тебя удерживать… ты не пойдёшь?

— Пойду позже.

Он наклонился и коснулся губами моего лба. Я недовольно цокнула языком, а Ларс, растянув губы в улыбке, пригладил мои растрёпанные волосы.

— Как ты себя чувствуешь? Думаю, сегодня тебе всё-таки стоит провести весь день в постели.

Я подняла голову и бросила на него возмущённый взгляд.

Он-то прекрасно знал, что именно ради этого и довёл меня до изнеможения ещё под утро — на случай, если я вдруг вздумаю взбунтоваться. Я всё понимала, но удовольствие, которое он дарил, было слишком сладким, чтобы от него отказаться.

— Благодаря вам, герцог, я даже одеться сама не смогу.

— Тем лучше. Значит, из-под одеяла ты сегодня не выберешься.

С довольной усмешкой он приподнялся. Я молча наблюдала, как он подбирает с пола брюки и надевает их, и когда Ларс обернулся, его глаза прищурились.

— Почему мне кажется, что я слышу, как в этой маленькой головке что-то крутится?

Я приподнялась на локтях, прикрыв грудь одеялом, и пробормотала:

— Ты же сказал, что уйдёшь позже…

Я нарочно протянула конец фразы — будто капризничая. Ларс тихо усмехнулся.

Он допил воду из стакана одним глотком и снова забрался на кровать. Большая ладонь мягко обхватила мой подбородок и притянула ближе. Губы легко, словно пёрышком, коснулись моих — раз, другой.

— Не знал, что у тебя ещё остались силы, миледи.

Он прошептал это почти ласково, а его рука скользнула от шеи ниже. Одеяло, накрывавшее меня, соскользнуло. Я инстинктивно сжалась и попыталась прикрыться, но губы Ларса уже коснулись груди.

— Ах…!

Места, которые он бесчисленное количество раз целовал и прикусывал ещё вчера, распухли и покалывали. Он любил оставлять следы — и теперь всё моё тело было покрыто красноватыми отметинами.

Они не вызывали отвращения. Беда была в том, что каждый раз, замечая их, я чувствовала странное, щекочущее возбуждение. Так недолго и целый день думать лишь о том, чтобы валяться с ним в постели.

Ленивая рука скользнула по внутренней стороне бедра. Моё тело, уже десятки раз принимавшее его, стало слишком чувствительным. Достаточно было одного прикосновения — и я мгновенно вспыхивала. Как сейчас.

Я судорожно втянула воздух и дёрнулась, и Ларс, поддержав меня за спину, усадил на себя. Одно мгновение и я, обнажённая, сидела на его бёдрах с разведёнными ногами. Лицо тут же залило жаром.

— Волосы отросли.

Он сказал это вполголоса. Когда-то короткие, теперь они почти касались плеч. Я, держась за его плечи и закрыв глаза, вскоре тихо застонала, откидывая голову назад. Его рука снова начала двигаться.

Я всё ещё неловко подстраивалась под его темп, но мне нравилось видеть, как в его лице вспыхивает возбуждение каждый раз, когда я отзывалась. Хотелось касаться его так же, как он касался меня, хотелось, чтобы он потерял контроль так же, как теряла его я.

Постепенно в его движениях появилось больше силы — и вместе с этим мой голос становился всё громче.

И в этот момент раздалось неловкое покашливание, а затем стук в дверь.

— Господин, вам пора готовиться.

Я едва не прикусила язык и инстинктивно спряталась в объятиях Ларса. Его плечи дёрнулись, и он тихо рассмеялся.

— Пять минут.

 — Я подогрею воду.

Голос Надин звучал спокойно, но в нём угадывалась лёгкий смешок. Меня накрыла волна стыда — я зажмурилась, и тут же почувствовала толчок назад, потеряла равновесие и упала на постель. Ларс оказался сверху, крепко сжав мои бёдра.

— Времени нет, так что нежничать не получится.

От его ленивой улыбки сердце гулко ухнуло. Он вошёл в меня, и, подчиняясь быстрому ритму, я обвила его талию ногами, повиснув на нём.

Когда Ларс, основательно позавтракав, встал у двери, я лишь успела кое-как привести себя в порядок и проводить его взглядом.

Ларс, увидев, как я, лишившись сил в ногах, опираюсь на Надин, рассмеялся так легко и свежо, будто забыл обо всём на свете.

— Полежала бы лучше в постели и спокойно позавтракала. Провожать меня можно и из окна.

— Как так можно? — я надула губы. — Даже со сломанными ногами я бы всё равно вышла.

Ларс прищурился, словно собираясь отчитать меня, но затем мягко коснулся моих губ. Я перехватила его руку и, понизив голос, сказала:

— Не забывай наш вчерашний разговор.

— Разговор? — он равнодушно приподнял брови. — Ах, ты о тех сладких уговорах, что передавала мне телом?

Я бросила на него взгляд исподлобья, а затем коротко поцеловала тыльную сторону его ладони и прошептала:

— Не делай из меня злодейку, которую потом впишут в историю Эдмерса.

— Хм. С таким талантом — постараюсь держать это в голове.

С нарочито серьёзным видом он кивнул и перевёл взгляд на Надин. Та ответила ему опытной, понимающей улыбкой.

— Я сделаю всё, чтобы леди сегодня как следует отдохнула.

— Хорошо.

Почувствовав его взгляд, я рефлекторно чуть сильнее сжала его руку. Ларс охотно повернулся ко мне, обхватил ладонями мои щёки и наклонился. Между плотно сомкнутыми губами словно перетекало его тёплое дыхание.

— Не волнуйся слишком.

Слова, произнесённые почти шёпотом, на расстоянии одного вдоха, заставили меня наконец отпустить его руку. Я поверила его уверенности и острому, звериному чутью. Вернее, у меня не было другого выбора, кроме как верить.

Да благословит тебя Бог.

Я шевельнула губами, глядя, как Ларс удаляется верхом. Раньше я никогда особо не просила помощи у богов, но сегодня делала это с отчаянной искренностью.

— А теперь давайте вернёмся и позавтракаем, миледи. Для начала вам стоит согреться, — сказала Надин.

— Надин. Я собираюсь выйти, так что приготовь завтрак, который можно взять с собой.

— Что?..

Увидев, как я, ещё мгновение назад едва державшаяся на ногах, вдруг быстро разворачиваюсь и иду вперёд, Надин округлила глаза. Но почти сразу, вспомнив о своём долге, она поспешно перегородила мне путь.

— Вы собираетесь выходить? Но хозяин сказал, что сегодня вы весь день проведёте в особняке…

— Ты ведь знаешь, что вчера после обеда пришло сообщение из торгового дома?

— Да, я вам его передала.

Надин моргнула, а я без запинки продолжила:

— Есть документы, которые нужно отправить сегодня, и на них обязательно должна стоять моя подпись. Иначе следующий корабль не войдёт в Эдмерс. Если поставки задержатся на месяц-другой, убытки будут огромными. Я постараюсь всё уладить как можно быстрее и вернуться.

Пока Надин стояла с ошеломлённым видом, я снова ускорила шаг. Обычно на этом месте она бы уступила, но, к несчастью, Надин была опытной и преданной служанкой. Она тут же поравнялась со мной и остро заметила:

— Но, кажется, хозяин об этом не знает. Он был уверен, что вы останетесь в особняке.

— Эта охота слишком важна. Я не хотела отвлекать его пустяками.

— Но если это пустяки, то тем более стоило бы…

— Надин.

Я остановилась и посмотрела на неё прямо. Затем, подбирая тон — властный, но не высокомерный, — произнесла:

— Торговая гильдия Никс — мой дом. Я создала её сама. А значит, лучше всех знаю, что ей нужно. И это решение никто не может принять за меня.

Я впервые говорила с ней так жёстко, и Надин явно растерялась. Увидев напряжение в морщинках у её глаз, я не дала ей времени возразить:

— Я соберусь и спущусь. Завтрак доверю тебе.

— А... Я поняла, миледи.

Оставив Надин позади, я пошла дальше, мысленно возвращаясь к письму, полученному вчера днём.

Отправителем был не Никс.

Письмо пришло через торговый дом, но имя отправителя не было указано. Лишь одно — что его обязательно должна прочесть Люсьен Викман.

Содержание было коротким, словно отрывок из книги:

“Над разливающейся лужей крови разнёсся вопль отца.

— Сефир убил мою дочь! Этот главнокомандующий Мукатена!”

Я недоумевала. В конверте больше не было ничего. Ни подписи, ни продолжения. Я снова и снова вчитывалась в грубо выведенные буквы.

Мукатен. Мукатен…

Мукатен — один из древних городов, чьё величие было недолгим, но ослепительным.

Имя Сефира наводило на мысль о генерале Сефилии Пшюин, но я никак не могла вспомнить, из какой именно части легенд этот отрывок.

К счастью, в моём распоряжении была обширная библиотека, да ещё и прекрасно систематизированная. Я тут же принялась перебирать книги по древним преданиям.

Лишь спустя долгое время мне удалось найти фрагмент, в точности совпадавший с текстом письма.

И когда я поняла, что эта история связана с охотничьим турниром, у меня словно земля ушла из под ног.