Выражение лица Ларса заметно похолодело, однако Янкин, не обращая на это внимания, продолжил:

— Если бы граф действительно решил её убить, Люсьен давно была бы мертва. А значит, если посмотреть с другой стороны, она сумела выстроить отношения так, что он просто не смог решиться на это. Разве не так?

Эти слова заставили Ларса замереть. Янкин, заметив, как тот углубился в размышления, приподнял брови и выпрямился.

— Граф убивает людей проще, чем давит насекомых. А Люсьен, пока мы были на войне, в одиночку играла с ним в шахматы бесчисленное количество раз. С его характером невозможно, чтобы она ни разу не задела его самолюбие — и всё же она до сих пор жива. Это значит, что она умеет с ним обращаться. В Эдмерсе, пожалуй, больше нет никого, кто был бы на это способен.

Ларс, тяжело вздохнув, скрестил руки на груди. Янкин, подходя к окну, добавил:

— Вот за это она мне и нравится. Превратить род Викман, потерявший всё в одночасье, в тот Викман, каким он стал сегодня, — это не под силу беспомощному ребёнку. Возможно, по значимости это ничуть не уступает тем заслугам, которые вы добились на войне.

— И когда же Люсьен успела так тебя околдовать?

— Примите как есть и привыкайте быстрее. Похоже, не дать этой девушке влипнуть в неприятности попросту невозможно, так что лучше сосредоточиться на том, как их оперативно разгребать.

Пока Янкин говорил это с насмешкой, Ларс опустил голову и сжал волосы на затылке. В этот момент послышались торопливые шаги, и оба одновременно подняли взгляд. На пороге стояла Надин.

— Господин, к вам посетитель.

— SOS, SOS! Срочно!

Громкий голос, влетевший вместе с уверенными шагами, заставил Янкина криво усмехнуться. С волосами, туго стянутыми в хвост, и в удобной одежде, больше похожей на форму новобранца, в комнату влетела Дженн — то есть Харди.

Янкин видел ёё раньше в женственном платье. Тогда она казалась неловкой и чужой, но сейчас выглядела как прежде, и от этого на душе становилось спокойнее. Янкин, хмурясь, но не скрывая радости, направился к ней.

(П.П. Учитывая, что в корейском роды не обозначаются я до сих пор сомневаюсь, Харди мужчина или женщина)

— Харди, ты чего в такое время вдруг…

— Что случилось? Где Люсьен?

Но первым к Харди подошёл Ларс. Его взгляд мгновенно заострился, и Янкин стёр с лица улыбку. Щёки Харди пылали, а выражение было предельно серьёзным. Она, переводя дыхание, заговорила:

— Пока что она в порядке. Но ненадолго.

Воздух вокруг словно похолодел. Ларс повернулся и кивком указал Надин, стоявшей в стороне.

— Надин, иди отдохни.

— Да.

Сообразив, что это разговор не для её ушей, Надин осторожно вышла из гостиной. Дождавшись, пока её шаги окончательно стихнут, Харди быстро выпалила всё, что знала.

О том, что граф явился в поместье Викман, что он взял Тома в заложники и сделал Люсьен предложение руки и сердца (п.п. и своей шеи).

— Миледи не знает, что я подслушала. Я выбежала сразу, как увидела, что она села и заплакала. Этот безумный граф окончательно слетел с катушек. Его надо было убить ещё тогда!

В голосе Харди звучала неприкрытая ненависть. Янкин молча посмотрел на Ларса.

Тонкие глаза Ларса опасно сузились, в темноте зелёные зрачки словно источали холодный огонь.

Янкин, будто прочитав его мысли, заговорил первым:

— Замок Вальшайн нам в целом знаком. Пойдём и вытащим его.

— Редкий случай, когда мы сходимся во мнении, медведь. Том — один из немногих, на кого госпожа по-настоящему опирается. И к тому же человек предельно преданный. Пока граф держит его жизнь в своих руках, госпожа ничего не сможет сделать. Мы обязаны его спасти.

— …Нет.

От ответа Ларса глаза Янкина и Харди округлились. Он смотрел в пустоту так, словно перед ним стоял сам Вальшайн, и медленно продолжил:

— Люсьен скорее выберет путь, где убьёт графа и погибнет сама, чем согласится бездействовать.

Харди коротко выдохнула и с силой провела рукой по волосам.

Это было правдой. Та Люсьен, которую она знала, ни за что не стала бы покорно выполнять приказы графа. Разве что попыталась бы обманом приблизиться к нему и, не щадя собственной жизни, расправиться с ним.

Как тогда, когда узнала о смерти Кирхина и без сомнений бросилась на графа.

Ларс с мрачным лицом подошёл к окну. Янкин и Харди переглядывались, храня тревожное молчание, но ни у кого не было хорошего решения.

— Планировка замка Вальшайн нам знакома, но о подземельях мы почти ничего не знаем. Если сунемся необдуманно, можем нарваться на ловушку. А если нас раскроют и мы не справимся тихо, граф использует это как повод надавить на Люсьен. Вытащить Тома — не самый верный вариант.

— Тогда что делать, капитан? Его уже наверняка пытали. Сам граф говорил, что если Том не выдержит и сознается, будто действовал по приказу госпожи, всё станет куда серьёзнее. Я, конечно, думаю, что он скорее язык себе откусит, чем навредит ей, но кто знает, какие ещё подлости способен выкинуть граф.

— Может, попробовать раздобыть план подземелий замка Вальшайн? Или хотя бы тайком пробраться внутрь и выяснить, где именно держат Тома?

— Сегодня он так ушёл, но граф ведь не дурак — наверняка принял все возможные меры предосторожности. К тому же замок Вальшайна сам по себе как крепость, туда не так-то просто проникнуть и уж точно нельзя спокойно всё осмотреть!

На упрёк Харди Янкин мрачно скривился, но никто даже не посмотрел в её сторону.

— Но у нас же нет времени. Этот безумный мясник может убить Тома хоть завтра…

— Прямо сейчас он его не убьёт.

Тихий голос Ларса остановил их перепалку.

— Он не рассчитывал, что Люсьен примет решение, ставя на кон собственную жизнь, за день или два. Время у нас есть. Немного, но есть.

Взгляды двоих тут же обратились к нему. Ларс, прижимавший пальцы к вискам, нахмурился и пробормотал:

— Проблема в том, что Том находится “там”.

Харди, моргнув и состроив выражение «ну это же очевидно», в тот же миг сглотнула, перехватив резкий взгляд Ларса.

— Из-за кораллов с острова Мюкельн?

— Да. Людей, которые знают путь туда, почти не осталось, а они много лет работали только с торговым домом Поллук. Поэтому до сих пор кораллы с Мюкельна можно было достать лишь через них. Люсьен давно пыталась найти этот маршрут, и правда, что Том сблизился с теми моряками, чтобы выведать его. Но я не думала, что он станет спаивать их и угрожать… да ещё и на корабле Поллука.

Харди вслух не сказала «ну и дурак же этот Том», но её лицо говорило именно это. Ларс подошёл к ней ближе.

— Ты сможешь найти этих моряков?

— Да. Я не раз видела, с кем Том водился.

— Возраст? Выглядели они не совсем молодыми.

Ларс будто бы перебирал в памяти детали, и Харди приподняла брови.

— Командир, вы их тоже видели? А, это случайно не на той встрече у Патуры вы…

— Возраст.

Его серьёзный взгляд ясно дал понять, что сейчас не время для пустых разговоров, и Харди поспешно ответила:

— Их трое, держатся вместе. Думаю, лет тридцать — сорок. Пьют как в не себя, а руки у них совсем нечистые.

— Даже если сейчас удастся вытащить Тома целым и невредимым, проблема не исчезнет. Обвинение в попытке кражи останется. Нужно устранить саму причину, по которой его там заперли.

— Но как же…

— Немедленно разыщите этих людей и передайте им: самый знатный человек в Эдмерсе ищет кораллы высшего качества с острова Мюкельн. Можете упомянуть имя принца Феллоуика. Всё, что потребуется для подтверждения, я обеспечу. Назначьте встречу. Как можно скорее.

Харди машинально кивала под градом указаний, затем перевела взгляд на Янкина. Тот, покраснев, задал вопрос вместо неё:

— Что вы собираетесь делать, командир?

Ларс повернулся к нему вполоборота. Короткий, но тяжёлый ответ холодно прокатился вокруг:

— Шантаж.

***

Румон, впивавшийся зубами в сочащееся кровью мясо, небрежно вытер тыльной стороной ладони жирные губы и приоткрыл прищуренные глаза. Затем украдкой оглядел стоявшую перед ним женщину.

С первого взгляда на ней была одежда, какую могла бы носить служанка из богатого аристократического дома — по виду сразу ясно, что семья при деньгах. И всё же настораживало другое: взгляд у неё был как у человека, привыкшего держать в руках меч. К тому же рядом с ней стоял громила с угрюмым лицом, от которого исходила явно недобрая и опасная аура. 

Он любил выпить, а потому частенько ввязывался в ссоры и людей читать умел неплохо. Инстинкт, отточенный долгими годами уличной жизни, подсказывал: этот громила — не обычный головорез.

— Кораллы с острова Мюкельн мы недавно все сдали торговому дому. Почему бы вам не обратиться туда?

Обычно он сначала выслушал бы собеседника, но сейчас кошелёк был изрядно полон, и нужды в лишних хлопотах не было. Плата за то, что он спихнул одну назойливую мушку, оказалась весьма щедрой. На месяц-другой можно было забыть о море и пожить в своё удовольствие.

— Мы ищем кораллы такого качества, какого у торгового дома не найти. Самые крупные, с самым насыщенным цветом.

Под хрипловатый голос мужчины Румон залпом осушил кружку. Горло, заляпанное жиром, приятно прочистилось.

— Ну что ж, тогда придётся подождать. Я не собираюсь выходить в море в ближайшее время.

Он усмехнулся, и сидевший рядом Дирк, ковыряя зубы, важно подхватил:

— Люди думают, что выйти в море — дело простое. А ведь это и время, и каждый раз риск для жизни. Я только что сошёл на берег и пока предпочту твёрдую землю.

— Эти кораллы необходимы для очень важного дела.

Женщина выглядела совсем молодой, но выражение её лица было суровым, словно она многое пережила. Отчаяние в её голосе пробудило интерес, и Румон погладил бороду.

— И насколько же важного? Хозяин вашего дома, небось, капризничает — любовнице приглянулось? Или для помолвки, свадьбы? Таких вещей у торгового дома полно, так что не морочьте голову и ступайте туда.

Он отмахнулся, и мужчина тут же нахмурился — терпением тот, похоже, не отличался. Когда он уже собрался отвернуться, женщина коротко вздохнула, шагнула ближе и наклонилась. Ровный, лишённый интонаций голос глубоко проник Румону в ухо:

— Его Высочество наследный принц Феллоуик подыскивает подарок для принцессы, которой вскоре предстоит родить наследника.