В голове рисовалось безрадостное будущее. Чтобы избежать преследования, оставалось либо сесть на корабль и отправиться на восточный континент Корио, либо пересечь границу с Аскуном. Оба пути обещали стать путешествием, в котором выжить будет непросто.

Может, стоит сначала отправиться к Левалю и привести солдат? Нет, маловероятно, что Леваль, узнав о положении дел, пойдет на сотрудничество. Бросить затею с побегом и предупредить замок, чтобы готовились к битве? Если осада затянется, в дело может вмешаться королевская семья, окончательно заклеймив их изменниками.

И тогда герцог Диконмейер не упустит момента, чтобы вклиниться в конфликт — ради еще большего укрепления связей между Эдмерсом и Фримонтом. Его армия, закаленная в недавних жестоких сражениях, наверняка сильнее любых войск в Эдмерсе. Противостоять им было невозможно.

Голоса людей постепенно стихли вдали. Оставшись один, Квидо замер в тишине и сквозь пелену тьмы уставился на колышущееся пламя факелов, следя за их передвижением. Он прожил жизнь среди теней и отчаяния, но подобное чувство испытывал впервые. У него всё еще оставалось право выбора, но этот выбор уже не мог повлиять на предрешенную судьбу.

Наблюдая за тем, как невообразимое будущее утекает сквозь пальцы, Квидо бесшумно растворился во тьме.

Начали падать первые капли дождя.

***

Услышав шум дождя, Бейтрам внезапно обернулся. Окно уже намокло — видимо, дождь шел довольно давно. Было видно, как листва на деревьях содрогается, словно от резких ударов.

Дождь не имел для него значения, разве что создавал небольшие помехи при передвижении. Но вот уже несколько лет вид падающих капель заставлял его вспоминать об одном человеке.

В день, когда он впервые пришел в дом Викманов и увидел её, тоже шел дождь.

Дождь делает запахи резче. Когда ему нужно было запугать противника, он специально являлся к нему, весь залитый кровью своей добычи. Тогда любой терял дар речи, сжимался от страха, и им становилось легко манипулировать.

Но она была особенной.

Её серые глаза на лице, в котором еще сохранились детские черты, застыли, словно гладкие камни. Взгляд был не просто вызывающим — он казался дерзким. Для Бейтрама, который никогда раньше не видел, чтобы кто-то смотрел на него так, это было в диковинку. Тем более учитывая, что перед ним была всего лишь служанка, едва ступившая в мир аристократии.

Ему было любопытно. Любопытна эта искра в её глазах, которую, казалось, можно было легко погасить, просто сжав пальцы. Любопытна сила, заставляющая её побеждать ужас и стоять на своем. И то, чего она надеется достичь, выживая вопреки всему.

Поэтому он искал встреч с ней, даже когда для этого не было причин.

Поначалу она пыталась скрывать напряжение и притворялась покорной, но, вовлекаясь в игру, Люсьен проявляла поразительную сосредоточенность, переставляя шахматные фигуры. По смелости она определенно входила в число немногих в этой стране.

Смерть Кирхина стала для графа и ядом, и удачей. Этой смертью он проник в самые потаенные уголки сердца Люсьен и заставлял его биться в унисон со своим каждое мгновение. Спала ли она, ела, смеялась или плакала — часть её мыслей всегда была занята им.

Никто не мог властвовать в сознании Люсьен так сильно и ярко, как он. При каждом его визите он чувствовал её напряжение — она выжидала момент, и он видел блеск в её глазах, пока она лихорадочно обдумывала ходы. И в какой-то момент он ощутил...

...что он жив.

Ступая по бесчисленным трупам, он один за другим забирал то, что считал нужным. Его учили, что не получить желаемое — значит признать себя слабым. В роду Вальшайн слабым не было места, а сам он по натуре был рожден охотником.

Пока он расширял свое влияние, используя страх как оружие, на его пути не было преград. И порой это становилось скучно. Семья Вальшайн процветала как никогда, наполняя склады богатствами, но иногда его охватывала тоска, будто он идет по бесконечной пустой дороге. Ничто не давало остроты ощущений, ничто не вызывало интереса.

Он определенно был жив, но чувствовал это только в те моменты, когда отнимал чужую жизнь. В те мгновения, когда вражеский клинок пролетал мимо его шеи, а его собственный меч в ту же секунду пронзал сердце противника.

И тогда появилась Люсьен.

Девушка, каждый миг которой был до предела наполнен жаждой жизни. Девушка, которая ни на секунду не сдавалась и делала последний ход, чтобы выжить.

В дождь он вспоминал её лицо. Позже он стал вспоминать его, даже когда дождя не было. Видя украшения из сияющих серебряных нитей, он вспоминал её волосы. Слыша стройную мелодию музыкального инструмента, он вспоминал её негромкий голос. Тот самый голос, который звучал приятнее всего для его чуткого слуха, обычно страдавшего от шума.

Даже сейчас, закрыв глаза, он мог в деталях представить пейзаж за окном кареты по пути к дому Викманов. Иногда он скакал по этой дороге на коне в сумерках.

Он не знал, как избавиться от этого досадного чувства, которое понемногу рос внутри. Единственным способом унять эту жажду, которая росла день ото дня, была игра в шахматы с ней.

Чем чаще Люсьен побеждала его, тем яснее Бейтрам осознавал одну вещь.

Когда она перед ним, он теряет бдительность.

Для него, прожившего жизнь в крови, привычка никогда не расслабляться была сродни инстинкту. Он никогда не отводил глаз от цели, но, глядя на неё, всё менялось.

Трепет длинных ресниц, солнечный зайчик на её чистой коже, мимолетные мгновения, когда открывались плотно сжатые алые губы — эти мелочи насильно приковывали его взгляд.

Это было бессилие, которое он испытал впервые в жизни. Что-то, что он не мог контролировать собственной волей.

Он мог не проигрывать Люсьен. Если бы он мог, как и со всеми остальными, смотреть только на шахматную доску, он бы не проиграл ни единого раза. Но время постепенно дало ему понять: он никогда не сможет этого сделать.

Едва слышный гул шагов становился всё громче. В замке, до этого погруженном в безмолвие, нарастал шум. Протяжный вой рога разорвал воздух — сигнал о вторжении.

Глядя на шахматную доску перед собой, Бейтрам нахмурился. Его целью был не Король, а Королева, но он не видел способа добраться до неё. Он взял и Ладью, и Коня, стоящих на пути, но Король, пристально наблюдая за ним издалека, упорно защищал Королеву.

В этом ли было его слепое пятно? В том, что Король тоже защищал Королеву, хотя он считал, что она существует лишь ради Короля.

...Если бы я с самого начала целился в Короля, смог бы я получить Королеву?

Не то чтобы он не пытался убить того человека. Он бесчисленное количество раз подсылал людей, выжидая удобного случая, но тот никогда не выказывал слабости. Замок Берхим, в котором он остановился, изначально был королевской виллой, которую при необходимости можно было в любой момент превратить в крепость, и этот человек не ослаблял бдительности до тошноты.

Всё-таки тот случай был единственным шансом. Если бы тупица Квидо не упустил его в тот день, эта партия в шахматы могла бы продолжаться вечно.

— Найти Бейтрама Вальшайна! 

— Заприте детей, не выпускайте их наружу!

Слыша голос Миковера, Бейтрам передвинул последнюю оставшуюся пешку. Если бы он двинул её до того, как взяли Ладью, то уже поверг бы Короля, но его взгляд по-прежнему был прикован к Королеве.

— Господин! Нужно скорее бежать! Враги ворвались вместе с графом Хестианом, их слишком много!

Звон сталкивающегося металла смешался с криками. Совсем рядом послышался голос дворецкого, но Бейтрам даже не шелохнулся.

Как только пешку съели, путь открылся. Сделав глубокий вдох, он вывел Слона.

— Господин! Нужно немедленно вас эвакуиро... Кха!

Два хода. Всего два хода, и Королева будет взята.

Он выстроил построение, делая вид, что метит в Короля, и Королева пришла в движение. Уголок его губ дрогнул.

Это был момент, которого он ждал.

Наконец, в тот миг, когда он взялся за Коня...

Шах и мат.

Бейтраму показалось, что он слышит негромкий голос Люсьен, и он нахмурился. Расширив поле зрения, которое до этого было сосредоточено лишь на пути к Королеве, и окинув взглядом всю доску, он увидел своего Короля — брошенного именно там, куда метила Королева.

Он попытался быстро придумать способ уйти из-под удара, но это было непросто. По крайней мере, решения не было в пределах десяти ходов.

Снова. Как же всё к этому пришло?

Он издал сухой смешок, как вдруг стол, получив сильный удар, содрогнулся. Стоявшие шахматные фигуры посыпались и покатились по полу. Подняв голову, он увидел дворецкого, сраженного только что взмахнутым мечом — тот упал прямо под стол.

— Бейтрам Вальшайн, убийца герцога Торфсена и сэра Боуда Делмера! По воле Божьей я пришел покарать тебя!

Впереди стоял Рон, второй сын семьи Хестиан. За его спиной полукругом выстроились несколько солдат.

Бейтрам медленно поднялся. Широкоплечий Рон, направив на него меч, величественно провозгласил:

— Если немедленно встанешь на колени, я сохраню тебе жиз...

Он не успел договорить. Меч Бейтрама, выхваченный из-под стола, одним махом снес ему голову.

Солдаты, увидев голову, мгновенно покатившуюся по полу, вскрикнули от ужаса и отшатнулись. Алая кровь фонтаном брызнула во все стороны.

Квидо провалился.

Раз они прорвались через охрану замка и поднялись сюда, значит, Хестиан мобилизовал войска. Судя по времени, они могли выдвинуться еще до того, как Квидо до них добрался, но это не отменяло факта неудачи.

Задачей Квидо было убийство Хестиана. В какой бы ситуации он ни оказался, если бы он действительно хотел убить — он бы убил.

Это не столько провал, сколько выбор?

— Не... немедленно отсеките голову изменнику Вальшайну!

Бейтрам отбил руку нападавшего и вцепился ему в горло. Солдаты попятились, видя, как он одной рукой поднял человека в воздух и сломал ему шею. Он швырнул обмякшее тело на пол. В его голове всё еще эхом отдавался негромкий голос Люсьен.

Дошло ли известие до ожидающих личных войск и отряда наемников? На губах Бейтрама заиграла холодная усмешка.

Вряд ли. К сожалению, в этом замке не было никого, способного принять подобное решение в такой ситуации. Ведь он никому не сообщил о своих планах.

Не было человека, которому он мог бы доверять, человека, который понял бы его волю и последовал за ней. Если они не могли справиться даже с прямым приказом, то как они могли догадаться о причинах, стоящих за ним?

— Нападем все вместе! 

— А-а-а!

Увидев бросившихся на него перепуганных солдат, Бейтрам пригнулся и взмахнул мечом. Вместе с ощущением рассекаемой плоти и костей брызнула горячая кровь. Глубоко вдохнув знакомый запах крови, пропитавший всё его тело, он сделал шаг вперед.

На улице шел дождь, а он закончил охоту — значит, оставалось только одно место, куда он должен пойти.

(П.П. Корейцы в комментариях пишут, что хотели бы увидеть экстры, где Люси была бы с Вальшайном. По идее, такое тоже могло бы быть😏)