Я сидела там, где дул прохладный ветерок, и любовалась бескрайним пшеничным полем. Слышалось пение птиц, и откуда-то доносились человеческие голоса. Но вдруг меня охватило чувство, будто я осталась совсем одна, и в тревоге поднялась с места. Небо, затянутое облаками, внезапно потемнело.

Мне хотелось позвать кого-нибудь, но я не знала кого, и стояла с потерянным видом, пока не раздался негромкий голос:

— Ты что делаешь? Пойдем, Камешек.

Лицо невозможно было разглядеть, но от одного голоса на душе стало спокойно. Я взяла протянутую руку; он крепко сжал мою ладонь, чтобы та не выскользнула, и зашагал впереди.

Мир, лишенный света, всё еще был мрачным, но я не чувствовала безнадежности. Его неспешная походка, подстроенная под мой шаг, излучала такое спокойствие, что всё моё напряжение таяло.

Мне хотелось сказать так много, но слова не шли. К тому же мне не хотелось нарушать эту мирную атмосферу, которую создавали его волосы, мягко колышущиеся на ветру. В этом тёмном, размытом мире мне хотелось как можно дольше смотреть на него одного — сияющего яркими красками.

— Вот он где.

Он поднял руку, указывая направление, и я увидела чью-то спину. Сердце замерло. Я почувствовала, что это именно то, чего я так страстно желала. Боясь, что видение исчезнет, стоит мне моргнуть, я в спешке сделала шаг, но тут же запнулась, не решаясь идти дальше.

— Чего испугалась? Твой братец ведь рядом.

Послышался добрый смех. Теплая ладонь опустилась на моё плечо, передавая свое тепло.

— Если что, я дам ему пинка под зад, так что делай что хочешь.

Позволив этой руке подтолкнуть меня в спину, я побежала и схватила человека, стоявшего впереди. Ларс обернулся и, ничуть не удивившись, мягко улыбнулся мне.

От этой его естественной манеры мне стало легче, и я оглянулась назад. Но позади лишь колыхалось прекрасное пшеничное поле.

— ...Сьен. Люсьен.

Почувствовав легкое встряхивание за плечо, я открыла глаза. Всё вокруг было туманным; я моргнула, и градом покатились слезы. Щека, прижатая к подушке, была уже совсем мокрой.

Я увидела Ларса, присевшего на край кровати, и рассветный свет за окном у него за спиной. Я пробормотала, глядя перед собой отсутствующим взглядом:

— Я скучаю... Так сильно скучаю по нему.

Его взгляд стал серьезным. Он, словно понимая, какой сон я видела, ласково протянул руки.

— Иди сюда.

Я прижалась к нему, когда он прилег рядом, и лицо оказалось совсем близко. Его большая ладонь коснулась моей щеки, легко смахивая слезы. Его равномерное дыхание убаюкивало меня, и непрекращающийся поток слез начал постепенно иссякать.

Когда я наконец успокоилась и подняла глаза, Ларс, словно только этого и ждавший, лукаво улыбнулся и легонько щелкнул меня по носу.

— Глаза совсем опухли. Представляю, что люди наболтают.

— И что же они наболтают?

— Ну, одно из двух. Либо «герцог, по уши влюбленный в невесту, не выпускает её из объятий ночи напролет». Либо «на самом деле Люсьен Викман не хочет замуж за герцога».

Услышав этот шутливый тон, я ответила с предельно серьезным лицом:

— Всё-таки слухам верить нельзя. Ни капли правды.

— Что?

Ларс посмотрел на меня, прищурившись. Я улыбнулась и, обвив руками его талию, притянула его к себе еще ближе.

— Ведь это я тебя не выпускаю.

Ларс коротко хмыкнул, и его губы коснулись моего лба. Они двигались по моей коже, оставляя щекотные поцелуи.

— Наконец-то ты начала меня замечать.

В его объятиях было бесконечно спокойно. Дыша в унисон с ним, я вдруг задала вопрос, чтобы сбросить неловкость:

— А почему ты не спал? На самом деле не хочешь жениться на Люсьен Викман?

— Хм... — Ларс издал звук, нечто среднее между стоном и вздохом, и ответил напускным ворчливым тоном: — Определенно, справляться с этой нарушительницей спокойствия — задача не из легких.

— Что, прости?

— Думать о побеге уже поздно, Люсьен.

Когда я вздернула подбородок, Ларс, поиграв бровями, поднес мою руку к губам и поцеловал её.

— Я не намерен отпускать эту руку.

...Кто бы говорил. Я посмотрела в его прекрасные сияющие глаза и выпятила губу.

— Опять переводишь тему. Небось, прокручивал в голове диалог, который состоится на банкете между Его Величеством и Фримонтом III? Думаешь, я не знаю?

Ларс тихо рассмеялся и слегка прикусил кончик моего пальца.

— Не будь так уверена, что всё знаешь, леди. Ты не всегда бываешь права. 

— И что же это тогда? Если есть о чем беспокоиться, давай решим это вместе. 

— А я думал, ты предпочитаешь, чтобы каждый справлялся сам?

Он дразнил меня, растягивая слова, а я широко открыла глаза и крепко сжала его ладони своими. 

— Иногда нужно и советоваться. Мы ведь теперь будем мужем и женой.

Услышав последнюю фразу, Ларс снова рассмеялся — так, будто его застали врасплох и обезоружили. В его глазах смешалось множество чувств, но одно было неизменно: этот взгляд был направлен только на меня.

Я прикусила губу и широко улыбнулась ему в ответ. Он поднял руку и принялся внимательно изучать моё лицо. Его пальцы медленно прошлись по растрепанным волосам, коснулись всё еще влажных щек. От этого нежного прикосновения, блуждающего между глазами и губами, сердце начало мелко-мелко постукивать.

— Я никогда не думал, что придет день, когда я свяжу свою жизнь с кем-то. Никогда не мечтал о таком будущем. Не верил, что это возможно...

Его голос к концу фразы стал тише, и в этой хрипотце чувствовался такой вес эмоций, что у меня перехватило дыхание. Я могла лишь догадываться, какой была его жизнь, полная опасностей, но знала одно: отныне, какие бы угрозы ни ждали его впереди, я буду рядом.

Я гордо вскинула голову и заявила: 

— Но ты встретил меня. Невероятно способную Люсьен Викман, которая готова на всё ради тебя.

Я ждала, что он растрогается, но, как обычно, он не стал играть по моему сценарию. Тяжело вздохнув и нахмурив брови, будто перед ним была ходячая проблема, Ларс пристально посмотрел мне в глаза и тихо спросил: 

— Ты хоть понимаешь, как пугающе это звучит? Даже оказаться в одиночку в тылу врага не так жутко, как слышать это от тебя.

— Спасибо. Приятно знать, что я тебя пугаю. Но я изменилась! Теперь я прекрасно понимаю, что моя безопасность — это тоже часть «работы» ради тебя.

Конечно, если придется выбирать, я всё равно не поставлю свою безопасность на первое место, но ему об этом знать не обязательно.

— Нет. Ты всё еще не понимаешь, — мгновенно возразил Ларс, будто прочитав мои мысли. — Ты до сих пор не осознала, что это не «одна из работ», а самая приоритетная.

От того, как точно он попал в цель, я невольно закашлялась. Чувствуя, как лицо начинает пылать, я отвела взгляд и пробормотала: 

— Я... я постараюсь. Я ведь обещала сделать всё, что ты захочешь, если ты примешь моё предложение.

— Ах, да. А как насчет того обещания, что ты отступишь, как только у меня появится любимая? 

Ларс насмешливо вскинул бровь. Я сузила глаза и, покосившись на него, проворчала: 

— Знаешь, мне больше нравилось, когда ты ходил в маске. Тогда мне не приходилось беспокоиться ни о госпоже МакГалпин, ни о Констанции Шаперон. А может, тебе заказать новую маску? Слышала слухи, что принц континента Корио носит железную маску и никто никогда не видел его лица.

— Идет. При условии, что ты тоже будешь её носить. 

— А я-то почему? 

— Потому что я тоже... — Ларс опустил глаза и добавил ровным голосом: — ...не хочу, чтобы другие мужчины смотрели на тебя.

В его прямом взгляде было столько любви, что в груди болезненно кольнуло. Я прикусила изнутри губу, чтобы сдержать предательски дрожащие уголки рта, и опустила голову. О каких мужчинах он говорит? Том, Никс или Брук? О чем он вообще думает?

Неловко теребя его пальцы, я вдруг вспомнила: 

— Ты ведь говорил, что съездишь во Фримонт до наступления зимы? 

Ларс кивнул, переводя взгляд на потолок. 

— Лучше съездить до того, как королева родит. Нельзя оставлять земли во Фримонте без присмотра надолго, там свои терки между аристократами. Нужно лично увидеть, в какую сторону они там шевелятся.

Его взгляд мгновенно заострился. Я разочарованно надулась, и он тут же это заметил. 

— Просто... — пожала я плечами, — ...похоже, мечта о спокойной жизни, управлении поместьем и делах гильдии окончательно пошла прахом.

Впрочем, это было логично. Чужестранец, внезапно получивший титул за военные заслуги и унаследовавший земли самого влиятельного рода — старая знать явно видела в нем кость в горле. А жадность тех, у кого и так всё есть, не знает границ. Фримонт не исключение.

Ларс посмотрел на меня с легким удивлением, и в его чертах промелькнула мимолетная горечь. Помолчав, он спросил: 

— ...Ты хотела бы другой жизни?

— Похоже, ты тоже многого не понимаешь, — я покачала головой, подавляя смешок, и посмотрела на него в упор. — Для меня достаточно того, что ты рядом. Чего мне бояться?

Напряжение, висевшее над его красивым лицом как грозовая туча, вмиг рассеялось. Издав короткий смешок, Ларс обхватил мои ладонями мои щеки и внезапно коснулся моих губ своими. Сердце, до этого бившееся в нормальном ритме, кажется, просто остановилось.

— Поедем вместе? Во Фримонт.