Посмотрев на его широко распахнутые глаза Люсьен усмехнулась и нахмурилась.

— Вы ведь не думаете, что это действительно было совпадением? Высших фримонтских аристократов в этой стране можно пересчитать по пальцам одной руки. И вот один из них именно в тот самый час якобы сцепился с Делмером на улице Ренблдон, убил его и, убегая, «случайно» обронил карманные часы?

Люсьен, скрестив руки на груди, покачала головой с откровенно презрительным видом и продолжила:

— Я слышала, что эти часы забрал герцог Торфсен. Очевидно, он попросил Вальшайна выяснить их происхождение. А подправить сведения о том, кто приобрёл такую вещь, для него — пустяк. У него есть доступ ко всем бухгалтерским книгам торгового дома Поллук, достаточно вписать всего пару строк — и дело сделано. Очень удобно, не находите?

В груди у Миковера похолодело, он стиснул зубы.

“Я ведь не предлагаю кого-то убивать. Не понимаю, что плохого в том, чтобы использовать уже погибшего. Когда я отдал собственную дочь, вы ведь аплодировали, говоря, что это во имя государства?”

Лицо Бейтрама, произносившего эти слова Торфсену, вновь всплыло в его сознании.

Убить Делмера ради разжигания антифримонтских настроений. А затем, не моргнув глазом, при Торфсене заявить: раз уж всё так сложилось, давайте использовать эту смерть.

Это было поистине ужасно.

Но ещё более чудовищным было то, насколько этот приём казался… типично вальшайновским.

— Если объявить это провокацией Фримонта, вы встанете в прямую оппозицию к позиции принца Феллоуика, который стремится сохранить с ними хорошие отношения. Я знаю, что именно этим вы и собираетесь надавить на Его Высочество.

От этих слов, вырвавшихся у Люсьен будто ударом в уязвимое место, тело Миковера напряглось. Он и без того знал, что она умна, но не ожидал, что ей известны и тонкости отношений с королевским домом.

— Э-это… слишком далеко идущие выводы, леди, — пробормотал он.

— Правда? Тогда позвольте я зайду ещё дальше.

Люсьен выпрямилась, и её ясный голос наполнил карету:

— Люди будут умирать. Одного Делмера недостаточно. В первую очередь — те аристократы, которые открыто выступали против Фримонта. Избавляясь от союзников один за другим, Вальшайн, возможно, приблизится к трону. Используя эти смерти. Используя жажду мести.

— ……

— Вы когда-нибудь представляли себе Эдмерс, в котором он стал королём? — Люсьен нарочно растянула фразу и внимательно посмотрела на него. — И в этом Эдмерсе…

Она сделала паузу.

— Сколько из вас останется в живых?

Миковер тяжело выдохнул. Она озвучила именно ту мысль, от которой он старательно избегал.

Для Вальшайна они были не более чем шахматными фигурами. Все фигуры существуют лишь ради короля. Что они чувствуют и о чём думают — его не волновало.

Смутная тревога постепенно обрела форму. Голос Люсьен звучал так, словно пророчество, донёсшееся издалека.

— Важно только одно. Станет Вальшайн королём или нет…

Она посмотрела Миковеру прямо в глаза и прошептала:

— Вы умрёте от его руки. Он уже, вероятно, догадался о вашем предательстве.

Словно услышав зловещее предсказание, Миковер побледнел. С трудом выдавив сухой смешок, он сглотнул. Кончики пальцев похолодели.

— Вы прямо как сирена.

Так, наверное, и выглядят сирены, что заманивают моряков песнями. Каждое её слово, словно крюк, впивалось в самую глубину сердца. Ему казалось, что избавиться от мыслей, которые она в него вложила, уже невозможно.

Вспыхнувшее сопротивление заставило его глубоко вдохнуть. Он строго посмотрел на Люсьен:

— Вам не приходило в голову, что я могу прямо сейчас развернуть карету и бросить вас к ногам графа?

К его разочарованию, Люсьен ничуть не испугалась. Она пожала плечами и улыбнулась:

— Меня? Человека, у которого есть доказательства вашего предательства?

Дьявольская проницательность. 

Глядя на его искажённое злостью лицо, Люсьен спокойно продолжила:

— Вы говорили о графе и о смерти Делмера. Я видела, как карета герцога Торфсена уехала. А то, что вы в столь поздний час направляетесь прямо к графу Хестиану, говорит о том, что у вас есть срочный разговор — именно о Вальшайне.

Миковер цокнул языком.

— Вы предали графа. Потому что решили, что он не подходит на роль государя, которому стоит служить. И потому что поняли: он представляет угрозу и для вас самих.

Он отрицательно качал головой, и вдруг застыл с окаменевшим лицом. Люсьен тихо добавила:

— Полагаю, с графом Хестианом будет так же. Всё-таки его род — один из главных основателей этого государства, и я слышала, что он чрезвычайно гордится Эдмерсом.

Миковер молча смотрел на неё. Люсьен выдержала его взгляд, затем глубже надвинула капюшон и склонила голову.

— Прошу вас сделать мудрый выбор.

Стоило дважды постучать по перегородке, как мчащаяся карета с грохотом резко дёрнулась и остановилась. Миковер видел, как Люсьен, закутанная в чёрный плащ, будто растворилась в темноте. Рядом с ней, бесшумно пристроившись, исчез ещё один человек — вероятно, кучер.

Она оказалась права. Карета проехала совсем немного, и вскоре впереди показался особняк, где сейчас остановился граф Хестиан.

Увидев, что в окнах ещё горит свет, Миковер почувствовал, как сердце сбилось с ритма.

Он оказался на перепутье. От того, какой путь он выберет, зависело, каким станет последний пейзаж его жизни.

Где-то вдалеке протяжно выл волк. Миковер сжал кулак, и его взгляд взметнулся вверх.

***

Несколько дней пролетели в суете. Я собирала сведения через торговую гильдию и расставляла людей поблизости от герцога Джерада и графа Хестиана, наблюдая за их передвижениями.

После той встречи с Джерадом Хестиан созвал старейших аристократов и провёл с ними несколько собраний. О чём именно шла речь, узнать было сложно, но, судя по тому, что среди них фигурировал герцог Торфсен, можно было предположить: обсуждение не обходилось без связи со смертью Делмера.

Дела гильдии и управление владениями тоже требовали внимания, и я буквально утонула в горах документов и письмах с донесениями. Так я и просидела какое-то время, не вылезая из кабинета, пока наконец не решила перевести дух. Захватив стопку писем, которые нужно было прочесть, я устроилась на диване.

Как будто поджидала момента, Майя подошла ко мне с выражением лица, явно готового к целой тираде нравоучений. Я, вытаскивая письмо, сказала:

— Как раз вовремя, Майя. Захотелось холодного чая с календулой. И не пожалей мёда для пудинга.

— Сейчас же приготовлю, миледи. Но, знаете…

— Почему у меня так веки потяжелели... Спать хочется. Может, мне ненадолго прилечь? Вот бы кто-нибудь прочитал письма и разобрал их за меня.

Я не притворялась. Надавив пальцами на виски и наполовину сползая на диван, я заметила, как Майя несколько раз сдержанно перевела дыхание, собирая терпение, а потом всё же заговорила:

— Простые поздравительные письма по случаю помолвки и приглашения на приёмы я уже отсеяла. Из дел по владениям — помогает Брук. Остальное вы сами просили оставить вам на проверку.

— Знаю. Мне бы собраться.

Я изобразила бодрый вид, широко распахнув глаза. Майя с тихим «ох» провела ладонью по лицу. Иногда она смотрела на меня как на непослушного ребёнка.

— Вы ведь помните, что до церемонии помолвки осталось совсем немного? И речь идёт не о чьей-то, а о вашей помолвке. Дел и решений — целая гора. Вы до сих пор не выбрали ни украшения, ни подарки для гостей!

— Майя.

Я опустила письма на колени и посмотрела на неё.

— У каждого свои таланты. А в организации приёмов и украшении людей тебе просто нет равных. Если и дальше перекладывать выбор на меня, помолвка выйдет такой, что тебя не устроит. Ты правда готова с этим смириться?

Майя, соглашаясь, но явно недоумевая, неловко пошевелила пальцами.

— Но всё же… это ведь ваша помолвка.

— Для меня это не так уж важно. Дел полно, в голове сумбур — только лишние раздумья. В таком состоянии иногда кажется, что проще вообще её не устраивать…

— Я…

Моё бормотание, сопровождаемое почесыванием подбородка, было внезапно остановлено чужим голосом.

Я напряглась и резко повернула голову. У двери, демонстративно скрестив руки, стоял Ларс. Он смотрел на меня прищуренными глазами и добавил:

— Я, наверное, ослышался от усталости?

— В-ваша Светлость...

Растерявшаяся Майя поспешно склонила голову в приветствии. Пробормотав, что сейчас принесёт чай, она поспешила прочь. Я проводила взглядом предателя, но тут поле зрения перекрыла высокая стройная фигура.