В царящем хаосе Миковер резко свернул в коридор.

Дети, сбившись в кучу вместе с няней, сидели на кровати и дрожали от страха. Когда он ворвался в комнату вместе с солдатами, из глаз Джойс, которая широко раскинула руки, заслоняя младших, градом хлынули слезы.

— Г-герцог? Что... что вообще происходит?..

Видеть полные слез глаза невинного ребенка было больно, но он произнес сурово:

— Граф Вальшайн будет казнен за попытку поднять мятеж.

— Что? О... отец?

Догадливая няня первой распростерлась на полу. Отводя взгляд от Джойс, которая никак не могла осознать услышанное, Миковер скомандовал солдатам:

— Заблокируйте дверь и охраняйте до тех пор, пока всё не закончится. Никто не должен ни входить, ни выходить.

— Слушаемся!

Когда он вышел в коридор и закрыл за собой дверь, до него донесся отчаянный крик Джойс, которая бросилась к выходу:

— П-постойте! Умоляю, пощадите! Помогите нам, герцог! Пощадите моего отца!

Миковер крепко зажмурился, затем открыл глаза и перехватил меч поудобнее. Наверняка пойдут разговоры о том, что детей нужно убить, дабы искоренить саму возможность мести, но он намеревался выступить против. Джойс хоть и была из рода Вальшайн, ни капли не походила на своего отца.

К счастью для них, в роду Вальшайн были только дочери. Будь у графа сын — спасти его было бы невозможно.

С тяжелым сердцем огибая башню и поднимаясь по лестнице, Миковер почувствовал неладное. Он не слышал голосов Рона и солдат, которые первыми помчались наверх, в кабинет Бейтрама.

Дурное предчувствие заставило его прибавить шаг. Идя по обходному пути, он до боли стиснул зубы.

В кабинете стоял такой запах крови, что внутренности выворачивало наизнанку. Миковер, стараясь не издавать ни звука, вошел в объятое тишиной помещение и замер, боясь даже вздохнуть.

Весь пол превратился в море крови, повсюду валялись изуродованные, буквально растерзанные тела. Бейтрама нигде не было, а окно было распахнуто настежь.

Путей отхода было два. Первый — через башню, откуда пришел сам герцог, второй — через центральную лестницу, которую должны были охранять солдаты, но с обеих сторон было тихо.

Он быстро подошел к окну и увидел темную фигуру, которая только что приземлилась на землю.

Миковер тут же бросился к витрине. Он прекрасно знал, что в глубине кабинета выставлены мечи и луки. Лук, которым пользовался Бейтрам, был огромным, а тетива — такой толстой и тугой, что натянуть её стоило огромных усилий. Стрелы больше походили на копья, что делало их смертоносными.

Выпустить очередь не получится, но одного выстрела будет достаточно!..

Выхватив стрелу из колчана и наложив её на тетиву, Миковер вскинул лук. Нельзя оставлять Бейтрама в живых. Если он уйдет отсюда живым, сам Миковер до конца своих дней не сможет спать спокойно.

Тень внизу замерла, пригнувшись, словно выжидая момента, когда солдаты впереди ослабят бдительность.

Сейчас.

Как только он отпустил стрелу, натянутую так, что заныло плечо, та с жутким свистом прорезала воздух. Почти одновременно тень, словно что-то почуяв, вскочила на ноги, и в этот же миг стрела пробила её.

Не в силах противостоять силе удара, пронзившего тело, Бейтрам повалился на землю. Короткий, пронзительный стон боли резанул по ушам.

Доставая вторую стрелу, Миковер увидел, как Бейтрам, несмотря на торчащую в теле стрелу, бросился бежать, и громко закричал:

— Граф бежит через западные ворота!

Он поспешно выстрелил еще раз, но на этот раз промахнулся. Чтобы указать направление, Миковер выпустил огненную стрелу, после чего помчался к центральной лестнице.

Я ни в коем случае не могу его упустить.

***

Сердце колотилось так, что грудная клетка ходила ходуном. Дыхание сбивалось, становясь неритмичным и хриплым.

Тело, промокшее под проливным дождем, впервые в жизни сковал холод. С каждым движением из раны толчками выходила кровь.

Раны, полученные в кабинете в схватке с солдатами, были пустяковыми, но стрела, прошедшая навылет, оказалась по-настоящему фатальной. Мышцы вокруг раны судорожно сократились и одеревенели, и с каждой минутой силы покидали руки и ноги.

Сбросив с седла одного из замешкавшихся солдат и вскочив на его коня, он успел увернуться от нескольких стрел. Вскоре послышался топот копыт — погоня поняла, куда он направился.

Выбрав подходящее место, Бейтрам спрыгнул и ударил лошадь, заставляя её бежать дальше. Солдаты последуют за конем. Из-за дождя факелы гасли, мешая разглядеть его отчетливо, так что это должно было дать ему немного времени.

Я еще жив. Я всё еще жив.

Сердце, пульсируя и гоняя кровь через всё тело, кричало об этом всему телу. У него всё еще оставались незаконченные дела. Пока в нем теплится жизнь, он должен дойти до цели, но для этого нужно было хоть немного прийти в себя.

Ни звезд, ни огней — не на что опереться, дорогу найти трудно. Сколько он шел, из последних сил удерживая ускользающее сознание? Вдали забрезжили тусклые огни домов. Судя по расположению, это были трущобы неподалеку от улицы Ренблдон. Самое подходящее место, чтобы на время затаиться.

Пробираясь сквозь заросли, он наткнулся на мужчину, который как раз выходил из дома с ведром. Тот замер и уставился на него. Свет, льющийся из окна, был настолько слаб, что едва вырисовывал силуэт пришельца.

— А-а-а... М-монстр! Монстр!

Мужчина выронил ведро и, пятясь, повалился на землю. Похоже, в ведре были помои — порывы ветра тут же разнесли мерзкое зловоние.

Бейтрам цокнул языком, заметив, что на шум начали открываться двери соседних лачуг, стоящих вплотную друг к другу. Будь он в силах двигаться свободнее, он бы мигом заставил этого человека замолчать, но сейчас он едва держался на ногах, чтобы не упасть.

Достав из-за пазухи несколько монет, Бейтрам щелчком отправил их мужчине, и тот машинально поймал их.

— Помалкивай и веди меня в дом. Если хочешь жить.

Бейтрам видел, как привыкшие к темноте глаза бедняка сначала впились в монеты, а затем быстро осмотрели его самого. Когда мужчина понял, что торчащий из спины длинный предмет — это не рог, а наконечник стрелы, его лицо исказилось от ужаса.

Бейтрам медленно вытащил кинжал, заткнутый за пояс. Мужчина, неуклюже барахтавшийся в грязи, застыл как каменный, увидев, как граф небрежным движением обломил торчащее спереди и сзади древко стрелы.

— Живее! — низко прорычал он.

Не зная, что делать, мужчина в нерешительности поднялся. Бейтрам последовал за ним к дому, стараясь не выказывать слабости, как вдруг резко нахмурился. Кто-то, вышедший с фонарем в руках, осветил его лицо.

— Г-граф Вальшайн? 

— Что ты сказал? 

— Это багровое лицо, герб на поясе... Точно, это граф Вальшайн!

От хриплого голоса старика глаза мужчины округлились. За спиной старика один за другим начали показываться люди, с любопытством приближаясь к ним.

Бейтрам крепче сжал рукоять кинжала, не сводя глаз со старика. В зависимости от ситуации, с ними тоже придется разобраться, но это обычные люди, не умеющие держать меч, так что проблем возникнуть не должно.

— Вальшайн? Тот самый мясник, граф Вальшайн? 

— Что такой благородный господин забыл здесь в таком виде?..

Люди, оказавшиеся в ситуации, с которой никогда не сталкивались, в замешательстве зашушукались. У Бейтрама было при себе кое-что ценное, но он понимал: обнаружив это, он лишь раззадорит их алчность. Лучше было подавить их силой.

Он внезапно совершил резкий выпад и схватил старика с фонарем. Как только кинжал коснулся горла жертвы, перепуганная толпа отпрянула.

— Живо по домам, пока я не сжег всю вашу деревню за неуважение к аристократу. Я не буду повторять дважды.

Кое-кто, охваченный ужасом, бросился к своим дверям. У слабых людишек, живущих в таких местах, мысли просты — ими легко управлять с помощью страха.

Температура тела падала, Бейтрама бил озноб, но внутри всё клокотало от жара. Нужно было перевести дух, хотя бы на мгновение, и продумать кратчайший путь к дому Викманов...

Он почувствовал движение и обернулся, но было уже поздно. Тяжелая дубина с размаху обрушилась на его голову.

Пальцы разжались, Бейтрам выпустил старика и пошатнулся. Когда зрение прояснилось, он увидел перед собой мальчишку, который, дрожа всем телом, сжимал дубину. Его одежда была в дырах, а короткие рукава и штанины едва прикрывали конечности. Мальчик закричал, подавляя страх гневом в черных глазах:

— Твоё лицо я никогда не забуду! Заклятый враг моей семьи! 

— Нет, Декло! Подожди!.. — старик протянул руку, но мальчик замахнулся снова.

Несмотря на головокружение, Бейтрам инстинктивно перехватил запястье мальчишки. И в тот миг, когда он уже собирался безжалостно перерезать ему горло кинжалом, что-то снова ударило его по голове.

Хруст — осколки разбитого стекла посыпались, царапая кожу. Ощутив обжигающее тепло, Бейтрам рухнул на одно колено, тяжело хватая ртом воздух.

В голове всё помутилось. Перед глазами всплыла знакомая картина.

Из открытого окна пахнет влажной после дождя землей. В камине с треском прогорают дрова. Он сидит напротив Люсьен, которая, облаченная в чистое платье, приготовленное служанкой, пристально смотрит на шахматную доску. Это был летний вечер, спустя два года после того, как он начал посещать дом Викманов после смерти Кирхина.

Люсьен, поначалу яростно сопротивлявшаяся, в итоге смирилась с его визитами как с неизбежным роком. Она затаилась, как человек, который не идет на открытую месть, а выжидает своего часа. Она старалась выиграть в шахматы как можно быстрее, чтобы он поскорее ушел, и поэтому была предельно сосредоточена. Именно в такие моменты Бейтрам мог беспрепятственно наблюдать за ней, чем он и пользовался, не сводя с неё глаз.

И в этой партии победа за ним. Люсьен не стоило тогда ходить Ладьей.