— Миледи так спешит с браком из-за слухов, связанных с графом Вальшайном. Но в Эдмерсе найдётся ли хоть один знатный род, который решился бы протянуть руку дому Викман, над которым лежит тень графа? Разве что кто-то совсем не в курсе местных дел.

Том, до этого водивший глазами из стороны в сторону, вдруг ахнул и щёлкнул пальцами.

— Так вот почему она сделала предложение фримонтскому аристократу?..

— К тому же он герцог. А значит, не из тех, кто станет бояться графа Вальшайна. Есть ли лучший кандидат, чтобы стать для миледи щитом?

Наконец на лице Тома, ещё недавно похожем на морду разъярённого быка, расплылась улыбка. Он даже с гордостью постучал себя по вздутой груди, будто это его только что похвалили.

— Ну конечно! Я же говорил — миледи и правда невероятная. Всегда думает на несколько ходов вперёд.

— Поэтому стоит подумать и в обратную сторону, — серьёзно заметил Никс. — Почему герцог целого герцогства, которому нечего терять, вообще принял её предложение.

От такого тона Том округлил глаза.

— Да потому что перед ним вдруг возникла миледи, будто прямо из сказки сошедшая, вот он и ухватился за шанс!

Ожидать от Тома другого ответа было бы наивно. Скорее всего, миф, который люди представляли, глядя на Люсьен, и тот, что жил в голове у Тома, были совсем разными. Кивнув, Никс решил не спорить и лишь легко усмехнулся.

— Надеюсь, что так...

— Если уж герцог, то и Вальшайн не посмеет творить глупости. Тогда надо срочно готовить подарок к помолвке. Было бы в самый раз раздобыть мюкельнский коралл.

Слова Тома, сказанные с поглаживанием подбородка, заставили глаза Никса загореться.

— Думаешь, получится?

— А как ты думаешь, зачем я всё это время братался с этими морскими пьяницами, утопая в бочках с вином? — фыркнул Том. — Я выведал цену, которую предложил Поллук, так что получить товар не проблема. Я как раз хотел выяснить, как пробраться на остров. Моряки, знаешь ли, начинают доверять только тем, с кем делили одну волну и одну смерть… но способов всё же хватает.

Он замялся, задумавшись, но, заметив нетерпеливый взгляд Никса, хмыкнул и махнул рукой.

— В общем, это я беру на себя. Передай миледи, чтобы она думала только о помолвке. И ещё: после прошлой неудачи у Поллука туго с деньгами, так что коралл, который соберут, без проблем попадёт на наш склад.

— Уже неплохо, — кивнул Никс. — В торговле драгоценностями доверие особенно важно. Если станет известно, что поставщик кораллов теперь мы, а не Поллук, многие постоянные клиенты их гильдии начнут сомневаться.

— Всё благодаря мне! ХА-ХА-ХА! — расхохотался Том.

Он смеялся так громко, что внезапно выдал оглушительную отрыжку. Никс поморщился и отступил на шаг. Том, почесав затылок и причмокнув, тяжело вздохнул и пробормотал, словно сам себе:

— …Помолвка этой миледи.

На суровом лице с крепкой челюстью и бугристыми мышцами мелькнуло выражение, совсем ему не подходящее — горькое и тёплое одновременно. Никс уже протянул руку, чтобы похлопать его по плечу, но поспешно отдёрнул её: ещё одна густая отрыжка прокатилась, словно волна.

***

— Это правда? Что Люсьен Викман сделала предложение герцогу из Фримонта?

— Да ты, я смотрю, совсем отстал от новостей. Ты разве не слышал, что герцог уже принял предложение?

— Говорят, это слухи, которые распускает сам дом Викман. Да и что этому герцогу, скажи на милость, может быть нужно от барышни из такой зловещей семьи? К тому же Люсьен ведь связана с графом Вальшайном…

При имени Вальшайна голоса сами собой понизились. Это была естественная реакция — страх, въевшийся до костей. Неловкую тишину прервал голос человека, уже изрядно захмелевшего.

— Эй, вы что, только сейчас обсуждаете новости, которым уже сто лет? Не знаете, что пару дней назад они вместе были на чаепитии у графини Рэнглер? Говорят, герцог так трепетно сопровождал леди Викман, будто сокровище. Да и вообще, якобы он сам влюбился с первого взгляда, но, мол, не знал эдмерских приличий и потому не решался заговорить первым.

— Это правда?

— Ну, миледи и впрямь редкой красоты… не зря же даже Вальшайн…

И снова, будто по чьему-то знаку, голоса стихли.

Честер, стоявший неподалёку от трактира и слушавший разговоры, тяжело вздохнул и повернул в другую сторону. Этим вечером герцогиня Фичет давала званый ужин — если не поторопиться, он опоздает.

Иногда, когда ему хотелось узнать, какие слухи гуляют по городу, он специально приходил в такие людные места. В его окружении все были слишком осторожны в словах, и только на улицах можно было услышать неприглаженную правду. Пусть и не самую приятную.

Он любил Люсьен.

Сначала это было простое любопытство, затем — её поразительная красота, притягивавшая взгляд. Но если бы дело было только в этом, он не стал бы добиваться её больше года.

Люсьен была особенной.

В ней было больше достоинства и остроумия, чем в любой другой аристократке. Живой, умный блеск переливался в её пепельно-серых глазах, каждое движение было одновременно изящным и уверенным. С другими женщинами ему становилось скучно уже через десять минут, но с Люсьен он мог проводить целый день — и всё равно хотелось остаться ещё.

Однако понять, что её чувства к нему иные, было нетрудно. Даже находясь рядом с ним, Люсьен часто думала о чём-то своём, а на любые подарки отвечала лишь безупречной вежливостью, не испытывая искренней радости.

Поначалу он списывал это на то, что, имея дело с торговым домом Никса, она видела множество редкостей и потому его дары не производили впечатления. Но со временем пришло горькое осознание: дело было не в этом.

Люсьен не испытывала к нему ни малейшего романтического интереса.

Это больно било по самолюбию. Честер с детства привык к женским взглядам, обращённым на него, и никогда прежде не сталкивался с отказом, если сам проявлял интерес. Даже пожилые служанки всегда благосклонно внимали каждому его слову.

Он думал, что это лишь вопрос времени, и старался ещё усерднее, но расстояние между ним и Люсьен не сокращалось — сколько бы ни проходило времени.

Когда случилась история с Кирхином, где-то в глубине души он решил, что это шанс. Что теперь она сможет опереться на него.

Но Люсьен, словно насмехаясь, отдалилась ещё сильнее. Невидимая стена между ними стала лишь толще. А затем между ними вклинился ещё и Бейтрам Вальшайн.

Поскольку их отцы были знакомы, Честер в детстве бывал в замке Вальшайнов несколько раз, и всё, что он тогда чувствовал, — это леденящую, зловещую атмосферу. Он мог без труда вести разговор даже с самыми упрямыми и чудаковатыми стариками, но люди из рода Вальшайнов были совсем иными — с ними невозможно было найти общий язык.

Отец иногда брал его с собой на встречи с прежним графом, уверяя, что это пойдёт на пользу, но Честер не любил этих людей. Их глаза были совсем не такими, как у обычных людей: в них всегда зияла пустота, голод, от которого ему становилось не по себе.

В один из дней, когда он уже начал уставать от отсутствия всякой реакции со стороны Люсьен даже после смерти Кирхина, Честер по дороге в дом Викман столкнулся с Бейтрамом. О том, что тот часто там бывает, он знал со слов Люсьен, но видеть его лично довелось впервые.

Можно было просто разъехаться, но Бейтрам нарочно приказал остановить карету. Честер вежливо поклонился, соблюдая все формальности.

— Похоже, вы как раз от Люси возвращаетесь.

— …Люси?

Бейтрам, стоявший перед ним и небрежно стряхивавший пыль с перчаток, источал отвратительный запах крови. Честер понимал, что это, возможно, лишь игра воображения, но каждый раз, сталкиваясь с ним, он ощущал этот смрад — возможно, потому что от отца знал, какими делами тот занимается.

Честно говоря, поведение Бейтрама его бесило. Все вокруг знали, что Честер неравнодушен к Люсьен, и всё же этот человек с невозмутимым видом продолжал раз за разом появляться в доме Викман.

Особенно настораживало то, что здоровье графини было крайне плохим. Он не решался произнести это вслух, но подозрения не давали покоя.

Крепкий и высокий Честер никогда прежде не чувствовал себя подавленным рядом с другим мужчиной — но Бейтрам был исключением. Вряд ли нашёлся бы человек, который не испытывал бы перед ним давления. Недаром уже давно ходили слухи, что в крови Вальшайнов течёт звериная кровь.

— Может, хватит тратить силы впустую? Сколько ни жди, сердце Люси всё равно тебе не получить.

От этих слов Честер, напряжённый до предела, невольно широко распахнул глаза.

— Что?

— Тебе подошла бы кто-нибудь поглупее и попроще. Скажем… о, Бьянка Рестира.

Он растянул слова так, словно идея только что пришла ему в голову, но актерская игра была слишком небрежной. Честер помрачнел.

— Не понимаю, о чём вы говорите.

— Просто советую сделать разумный выбор. Брачный возраст уже проходит. Сколько ещё будешь лить воду в треснувший кувшин? Прошёл уже год — а ты всего лишь раз-другой в месяц выходишь прогуляться и издалека любуешься её лицом. Когда же, скажи, ты сможешь заглянуть леди между ног?

(П.П. Вы б видели мое лицо сейчас)