Мириам, вскинув брови, словно не веря своим ушам, внезапно прищурилась, заметив, как Ларс не сдержал короткого смешка.

— И что это за усмешка? Мне это крайне неприятно.

— Прошу прощения. Просто мне трудно представить её испуганной.

— ...У неё настолько сильный характер?

— Устроить встречу будет несложно, но запомните одно, — Ларс мягко уклонился от прямого ответа, иронично улыбнувшись. — Если вы решите, что она — обычная благородная леди, то горько об этом пожалеете.

— Что?

— А теперь нам действительно пора поспешить. Зачем вы хотели зайти в торговые ряды? Я полагал, что подарок для принцессы Кармеллы вы подготовили еще во Фримонте.

Мириам недовольно посмотрела на Ларса, но тот лишь хранил невозмутимое выражение лица, явно не собираясь ничего объяснять. Она надула губы и проворчала:

— Подарок, конечно, привезли из Фримонта. А то, что я собираюсь купить здесь — для меня и Его Величества. И платить за это, разумеется, будете вы.

Заметив сомнение в глазах Ларса, Мириам фыркнула и прошептала с лукавством в голосе:

— Раз уж мы приехали показать, что у нас нет намерений нападать на Эдмерс, разве не лучше будет пообщаться с как можно большим количеством людей?

Не только Ларс изменился за эти годы. Увидев в её глазах глубокую рассудительность, подобающую королеве, он смягчился. Затем он приподнял бровь и скрестил руки на груди.

— Выбирайте всё, что пожелаете. Пожалуй, стоит вызвать еще несколько карет.

— Мне нравится ваш размах, герцог.

Мириам громко рассмеялась и первой ворвалась в лавку, торгующую шелком, вызвав там небольшой переполох. Сначала люди приняли её за обычную знатную даму, но весть о том, что это сама королева Фримонта, разнеслась по торговым рядам в мгновение ока.

В отличие от других заносчивых и высокомерных аристократов, Мириам умела общаться с людьми просто и непринужденно. Сказались годы, проведенные в казармах среди грубых и прямолинейных солдат.

С каждой минутой лица торговцев, поначалу проявлявших осторожность, становились всё более расслабленными. Её жизнерадостность была заразительна, и в глазах людей страх сменился любопытством и симпатией.

Ларс усмехнулся, глядя на растущую гору чеков. Учитывая эффект, который должен был принести этот визит, он был готов платить любую цену.

***

Погруженный в безмолвие замок Вальшайн напоминал огромную гробницу, возвышающуюся во тьме. Своеобразная зловещая атмосфера лишь усиливала это впечатление.

Квидо коснулся горящей щеки. На пальцах осталась алая кровь. Перед ним стоял Бейтрам, чье лицо побагровело от ярости, и сверлил его взглядом. Он только что швырнул в него кубком.

Квидо не стал поднимать маску, слетевшую от удара. Он понимал: Бейтрам сейчас в таком взвинченном состоянии, что стоит склонить голову — и неизвестно, на что он будет способен.

Как и говорил герцог Торфсен, в Бейтраме определенно было что-то звериное. Стоило противнику пригнуться, как его дремавшая агрессия тут же вырывалась наружу.

Его глаза по-прежнему горели желанием разорвать собеседника в клочья, но что-то изменилось. Если раньше жажда крови, исходившая от Бейтрама, была холодной и острой, как лезвие меча, то теперь она стала сумбурной и неистовой. Казалось, он перестал контролировать собственные эмоции.

...Что же заставило его так измениться?

Отогнав невольно всплывшее в памяти белоснежное лицо, Квидо заговорил ровным, лишенным эмоций голосом:

— Стоит людям собраться вдвоем, как они только и обсуждают королеву Фримонта. Похоже, Мириам Хескелл основательно вскружила им головы. Кроме того, принц Феллоуик и принцесса Кармелла сделали крупное пожертвование храму в честь визита королевы, и теперь голоса, восхваляющие принца и его супругу, звучат всё громче.

Бейтрам яростно схватил бутылку, словно собираясь бросить и её, но вместо этого с тяжелым вздохом сел в кресло. Шахматные фигуры на столе мелко задрожали. Квидо наблюдал за ним спокойным взглядом.

План Бейтрама не был идеальным, но и плохим его назвать было нельзя. Он больше не требовал от Квидо советов и не обсуждал стратегию, но тот всё равно понимал, к чему всё идет. Если бы затея была совсем безнадежной, он бы попытался её остановить.

Но кто же знал, что та сторона задействует королеву целого государства таким образом?

Казалось, враг насквозь видит каждый их шаг. Стоило им сделать ход, как его тут же блокировали, будто только этого и ждали. Это не могло не вызывать тревоги.

— А тот старик? — спросил Бейтрам глухим голосом, приложившись к бутылке. Его взгляд всё еще был прикован к шахматной доске.

Квидо заставил свои онемевшие губы шевелиться, стараясь произносить слова как можно четче.

— Он почти не выходит из дома. Охрана по-прежнему усилена.

— Миковер всё ещё там ошивается?

— Да.

Глядя на то, как Бейтрам, издав тяжелый вздох, сузил глаза, Квидо погрузился в раздумья.

Изначально он не планировал убивать герцога Торфсена. Тот был крупной фигурой, одним из столпов фракции противников королевской семьи и близким другом графа Хестиана. Кроме него хватало и других кандидатов, ратующих за войну с Фримонтом, которых можно было бы пустить в расход. Торфсен не был обязательной целью.

Он погиб лишь потому, что оказался неожиданно догадливым.

«...Вы сейчас действительно попросили меня вернуть те карманные часы?»

В тот вечер, когда Торфсен явился без предупреждения, Бейтрам взглянул в сторону штор. Там скрывался Квидо, пришедший за приказом, кто должен стать следующей жертвой после Делмера.

Торфсен, даже не думая садиться, стоял с гордо поднятой головой и взирал на Бейтрама сверху вниз.

«Как мне донесли, люди из гильдии “Никс” разбираются в вещах из Фримонта лучше всех. Если тот глава гильдии, о котором ты говорил, действительно чего-то стоит, он уже должен был выяснить, кто владелец».

Послав в сторону Бейтрама взгляд, полный явного осуждения, Торфсен протянул руку.

«Так что верни их мне. Я сам во всем разберусь, так будет быстрее. И спокойнее».

Насколько знал Квидо, Бейтрам был не из тех, кто терпит подобное унижение. Из-за шторы он видел, как щека графа едва заметно дернулась.

«Часы сейчас в гильдии, у меня их нет. Однако мне кажется, вы кое-что упускаете».

Голос Бейтрама звучал тяжело и глухо, когда он подошел к Торфсену.

«Гильдия “Никс”, безусловно, имеет особые связи с Фримонтом. Но именно поэтому они могут сфабриковать факты в свою пользу».

«Ха, ты про эту шлюху Викман?»

Насмешка Торфсена ледяным клинком полоснула воздух. Совершенно не замечая, как этот смех всколыхнул атмосферу в комнате, он продолжил глумиться, еще сильнее повысив голос:

«Говорят, она отбросила всякое женское приличие и умоляла пса из безродного княжества жениться на ней? Впрочем, семья Викман издавна славилась своим распутством. Да и чего еще ждать от девки, которую притащили с улицы? Вот почему так важна чистота крови. Посмотрите только на вульгарность этих выскочек, которые напялили на себя титулы и корчат из себя аристократов».

Пламя свечей заколыхалось от тяжелого выдоха Торфсена, который сыпал оскорблениями без остановки. Он вытер капли слюны в уголках рта платком и задрал подбородок.

«Ну, если она окажется полезной, я, пожалуй, найду причину, чтобы не отшлепать эту девчонку по заднице, пока она будет передо мной лебезить. Верни часы до завтрашнего вечера. Ждать больше не намерен».

(П.П. 😬поэтому его и крякнули)

Словно не нуждаясь в ответе, он громко топая вышел из комнаты. Взгляд Квидо ножом вонзился в его плоский затылок.

Он и раньше считал его тупым стариком, который только и умеет, что разглагольствовать о «чистоте крови», но сегодня это было почти невыносимо.

Пока Квидо представлял, как заставляет его ползать на коленях в слезах, даруя ему медленную, вечную боль, его отвлек хруст. Одна из фигур на шахматной доске превратилась в щепки в кулаке Бейтрама.

«Убей Торфсена».

Голос графа был сухим, но в нем чувствовался жар пылающего огня. Глядя с бесстрастным лицом на куски, сыплющуюся сквозь пальцы, Бейтрам добавил:

«Сделай так, чтобы это выглядело как нападение разбойников, но не переусердствуй с безупречностью. Сегодня его визит могли заметить, так что лучше завтра».

Тогда в глубине сознания Квидо прозвучал сигнал тревоги: это был не лучший выход. В решении Бейтрама явно сквозила импульсивность. Если он не мог контролировать себя, кто-то должен был его остановить.

Но если бы Торфсен пошел в гильдию «Никс» с часами, неизвестно, какую бы интригу провернула та догадливая леди. К тому же, кроме убийства, Квидо не видел иного способа помешать встрече Торфсена и Люсьен. Времени просто не оставалось.

Осознавая, что шестеренки в голове начали прокручиваться с неприятным скрежетом, на следующий день Квидо убил Торфсена, когда тот возвращался после встречи с Хестианом.

Сама работа не составила труда, но предчувствие, что всё идет наперекосяк, становилось всё сильнее. Однако, будучи лишь фигурой, которую уже убрали с шахматного поля Бейтрама, он мог лишь смутно догадываться об общей картине. Информации было мало, так как его больше не использовали так активно, как прежде.

...В тот день.

Если бы только ему не располосовали лицо и он не упустил Ларса.

В памяти Квидо всплыло прекрасное лицо Кирхина, который, истекая кровью и побледнев, вызывающе ухмылялся ему. Это лицо до сих пор преследовало его вместе с тупой болью, разливающейся под шрамами.

Прошлого не вернуть. Остается только искать то, что можно сделать сейчас, и двигаться вперед.