Я сжала кулаки. То, какие раны и насколько глубокие получит ни в чём не повинный ребёнок, сейчас меня уже не волновало.

Я старалась не показывать этого, но с того самого момента, как ступила в этот замок, все мои нервы были натянуты до предела — словно тетива, готовая вот-вот лопнуть.

Голову переполняли беспорядочные мысли. Жив ли Том, где и чем занимается Ларс, правильно ли я поняла его слова; а если нет — то когда, где и каким образом мне следует действовать.

«Важнее всего ни при каких обстоятельствах не отказываться от самого себя. Потому что это не может быть лучшим выбором ни для кого».

В памяти всплыл взгляд Ларса, который тогда смотрел на меня с предельной серьёзностью.

Я больше не выдержала и, обращаясь к Бейтраму, который доставал и раскладывал шахматную доску, резко сказала:

— Позвольте мне увидеть Тома.

Он, расставлявший фигуры, растянул губы в усмешке. Бросив на меня косой взгляд, Бейтрам грубоватым голосом произнёс:

— К чему такая спешка? Игра в шахматы с тобой — одно из моих любимых занятий. Я бы не хотел, чтобы мне мешали.

— А для меня это одно из самых отвратительных занятий.

Я бросила это почти как проклятие, но если бы подобные слова действовали, Бейтрам давно был бы мёртв. Он коротко цокнул языком и, аккуратно поставив на доску идеально вырезанного слона, продолжил:

— Прошла целая неделя. Тебе не кажется, что ты явилась слишком поздно?

Холодный голос, словно призрак, скользнул мне за спину. Страх сжал затылок, но я лишь крепче стиснула кулаки и устояла.

— Вы ведь его не убили. Пока вам что-то от меня нужно.

Мой спокойный ответ явно ему не понравился. Хмыкнув, Бейтрам легко постучал по шахматной доске. Я сделала шаг вперёд.

— Дайте мне увидеть Тома.

— Если победишь меня.

Его высокомерный жест в сторону выстроенных фигур перевернул мне всё внутри. Я резко вскинула глаза.

— Условие было — отпустить Тома целым и невредимым. Я прошу хотя бы убедиться, что с ним всё в порядке. Зачем вы тянете время? Вы вообще собираетесь его пощадить? Или задумали что-то ещё?

Бейтрам, до этого опиравшийся на стол, медленно выпрямился. Он глубоко вздохнул и пристально посмотрел на меня. Золото-зелёные глаза вспыхнули.

— Не думаю, что человек, отказавшийся от партии в шахматы, станет покорно падать мне в объятия.

Воздух вокруг словно натянулся до разрыва. Напряжение было таким, что стоило ослабить бдительность — и меня бы тут же утащили. Я затаила дыхание. Бейтрам, будто читая мои мысли, продолжил:

— Ты правда хорошо подумала, что значит стать не леди Викман, а графиней Вальшайн?

От одного этого обращения по коже пробежал холод, но я заставила себя выглядеть спокойной и приподняла подбородок.

— Это вы сами сказали: позволите мне всё, что я пожелаю. Громко уверяли, что положите к моим ногам целую страну — и теперь не можете принять даже такое условие?

Глаза Бейтрама сузились, словно он взвешивал мою решимость. Я, не отводя взгляда, чётко расставила точки:

— Как бы меня ни называли, я буду делать то, что считаю нужным. Если вы искали куклу, которой можно управлять движением пальцев, значит, вы ошиблись в выборе.

Это было похоже на торг перед сделкой — нервная игра, в которой тот, кто уступит первым, уже проиграл. От того, как поведёт себя Бейтрам, зависел мой следующий шаг.

Я внимательно следила за его лицом. В уме я уже несколько раз прокрутила движение, с которым выхватываю спрятанный у бедра кинжал, — и в этот момент с удивлением увидела, как губы Бейтрама медленно растягиваются в улыбке.

— …Если бы ты была куклой, таких хлопот не потребовалось бы.

С подобием улыбки он спокойно это признал и жестом махнул кому-то за спиной:

— Приведите его.

Я и не заметила чьего-либо присутствия, но тут послышались шаги.

Осознав, что сумела продвинуться хотя бы на один шаг, я проглотила готовый сорваться стон облегчения. Бейтрам снова перевёл внимание на шахматную доску, поглаживая фигуры кончиками пальцев.

— Но иногда ты всё же должна будешь играть со мной в шахматы. Это одна из причин, по которым я хочу держать тебя рядом.

По его тону было ясно: в этом он уступать не намерен. Я ответила сдержанно:

— Если только при каждой партии на кон не будет ставиться чья-то жизнь.

— Но иначе ты ведь не играешь всерьёз, — возразил он. — Просто тянешь время. А такие партии мне не нужны.

Покачав головой, Бейтрам посмотрел на доску и тихо добавил:

— Когда одно решение, один ход способен изменить всё; когда нервы напряжены до предела и ты сосредоточен настолько, что даже не заметишь, как перерезал кому-то горло. Ощущение, будто стоишь в самом центре поля боя. Вот чего я хочу.

Ясно одно — он точно не в своём уме.

Он бросил на меня взгляд, увидел, как я упрямо сжала губы, и приподнял один уголок рта.

— Впервые я подумал, что ты действительно интересна, именно тогда. В тот момент, когда на кону стояла шея Кирхина Викмана. В тот день ты была безупречна. Хотя, в конце концов, неизбежное всё равно произошло.

Неожиданно сорвавшееся с его губ имя вонзилось мне в грудь, словно нож.

Едва сдерживаемые отвращение и ярость вспыхнули разом. Сжатый кулак едва заметно задрожал.

— …Лучше не произносите имя моего брата, — выдавила я сквозь зубы. — Если вы действительно хотите, чтобы я оставалась здесь.

Я произносила каждое слово отдельно, отчётливо, и глаза Бейтрама сверкнули.

— Ты собираешься выбрать мёртвого, а не живого? — протянул он. — Впрочем, кого вообще волнует судьба одного мясника, жившего на грязной улице? Разве кто-то станет возражать, если его без следа порежут и скормят диким зверям? Тем более…

Он нарочно тянул время, склонив голову, а затем уставился прямо на меня.

— Вор, который нанёс серьёзный урон и торговому дому Поллук, и торговому дому Никс, обязан понести заслуженное наказание.

— Да что вы…!

Я силой подавила рвущийся наружу крик.

— Чего вы добиваетесь? Зачем нарочно поминаете моего брата, выводя меня из себя? Вы хотите, чтобы я отказалась от вашего предложения и бросила Тома?

— В глубине души я бы даже этого не исключал, — спокойно кивнул он. — Какой бы выбор ты ни сделала, мне будет интересно.

От того, с какой лёгкостью Бейтрам соглашался со словами, брошенными наугад, у меня помутилось в голове. Побледнев, я несколько раз моргнула, силясь привести спутанные мысли в порядок и восстановить дыхание. Казалось, я тону в хаосе.

— Вы это всерьёз? Вы правда хотите, чтобы я не приняла ваше предложение? Зачем? Тогда ради чего вы вообще всё это устроили?

Хм, — Бейтрам слегка приподнял бровь, а затем, уже безо всякого выражения на лице, медленно заговорил:

— Ты сейчас слишком сильна. Тебе нельзя доверять. Стоит вытащить его — и ты любой ценой попытаешься вернуться туда, откуда пришла. А мне, чтобы этому помешать, то есть чтобы не погибнуть от твоей руки, пришлось бы проделать немало лишней работы.

Тень, падавшая передо мной, становилась всё больше. Его голос накрывал меня, будто обрушиваясь сверху.

— Но если отнять у тебя то, что ты пыталась защитить, даже пожертвовав самым дорогим, ты сломаешься. Всё, что удерживает тебя сейчас, рухнет. Тебе некуда будет возвращаться, не останется ни стыда, ни оправданий. И тогда…

Он подошёл вплотную и положил ладонь мне на щёку. Опустив взгляд, Бейтрам растянул губы в улыбке.

— Тогда я, кажется, смогу заполучить тебя целиком.

Давление сдавило горло так, что стало трудно выдохнуть. И только теперь я с болезненной ясностью осознала, как мало знала о Бейтраме. Я даже представить не могла, насколько он одержим мной и как далеко готов зайти ради желаемого.

Эти оковы не исчезнут. Даже если я выйду замуж за Ларса и когда-нибудь рожу ему ребёнка, мне не избежать ночных кошмаров, что будут возвращаться снова и снова. Я буду жить, вынашивая тревогу, и никогда не смогу изгнать его присутствие из дальнего уголка своего сознания.

Пока жива я.

И… пока жив он.

В тот миг, когда дыхание Бейтрама коснулось моего носа, я опустила руку вниз. Не отрывая взгляда от его всё более звериных глаз, я вдруг услышала где-то рядом шевеление.

— М-м-м! М-м-м!

Натянутая до предела тетива словно щёлкнула и оборвалась — напряжение, сковывавшее всё вокруг, рассыпалось в одно мгновение. Я резко обернулась и судорожно вдохнула.

Двое крепких мужчин волочили Тома за собой.

Одежда превратилась в лохмотья, перепачканные пылью и кровью, один глаз распух, но, к счастью, руки и ноги выглядели целыми. Пусть и связанные. Когда мужчины толкнули его в спину, Том потерял равновесие, рухнул на колени и повалился набок. Я тут же бросилась к нему.