Согласно легенде, в честь великих достижений полководца Сефира были проведены охотничьи соревнования. Полководец, хвастаясь мастерством, превосходящим всех, одну за другой собирал трофеи.

Однако затем произошло несчастье: стрела, выпущенная им, попала в дочь одного из старейшин Мукантена, и та погибла. Не сумев сдержать ярость, её брат прямо на месте ударил полководца мечом.

Он не умер, но из-за того инцидента подорвал здоровье и начал угасать. Старейшины раскололись, а спустя несколько лет Мукантен завершил свою недолгую историю под натиском варварских племён.

Прошло много времени, и теперь уже нельзя знать наверняка, но были историки, считавшие, что тот охотничий турнир с самого начала был устроен для того, чтобы подставить полководца. В записях, оставленных другим старейшиной Мукантена, говорилось, что на оперении стрелы, убившей девушку, нашли следы насильственной замены перьев.

Но всё это уже было делом прошлого, а у полководца не осталось потомков, которые могли бы восстановить его честь. История превратилась в нечто настолько давнее, что о ней узнавали лишь те, кто специально начинал искать.

Закрыв книгу, я прежде всего вспомнила принца Феллоуика.

Кто-то на охотничьем турнире собирался подменить стрелу, выпущенную Феллоуиком, и повесить на него некий тяжёлый навет. По крайней мере, это письмо явно на это намекало.

…Но почему его прислали мне?

Раз письмо пришло накануне турнира, ситуация, без сомнения, была срочной. И если хотели предупредить и предотвратить случившееся, куда надёжнее было бы написать не мне, а сопровождающему принца или хотя бы Ларсу.

Они хотят помешать, но при этом не могут сказать принцу — и потому используют меня? Но если всё настолько серьёзно, разве не лучше, даже ценой последствий, просто не допустить его к участию?

Если человек, знающий о таком чудовищном заговоре, был на стороне принца, ему изначально не было нужды обращаться ко мне. А значит, тот, кто прислал это письмо…

— Значит он на стороне заговорщиков.

От этого вывода по спине пробежал холод.

Сейчас человеком, способным затеять нечто подобное против принца, мог быть только граф Вальшайн, создавший всю эту ситуацию.

Я мельком подумала и о том, что Бейтрам мог нарочно послать письмо мне, преследуя какие-то цели, но это казалось маловероятным. Даже если втянуть меня и заставить сыграть роль вроде той дочери старейшины, ему это ничего не даст. Да и такой способ предупреждения совсем не был в духе Вальшайна.

Если он собирался повесить на Феллоуика навет, подобный истории с великим полководцем Сефиром, жертва должна быть кем-то, кто находится к нему предельно близко. Не просто приближённым или доверенным лицом, а тем, кого он ценит больше всего.

Тем, чья потеря вызвала бы у всех сочувствие к его ярости.

У Вальшайна три дочери.

Обычно на охотничьих турнирах присутствуют жёны или возлюбленные и собственноручно вручают платок. Его жена, Сесили Орр, недавно умерла, значит, кто-то должен был занять её место. Например…

— …Старшая дочь, Джойс Вальшайн.

В голове словно щёлкнуло, и все детали встали на свои места.

Ей было лет восемь или девять — возраст, конечно, ранний для такого мероприятия, но не невозможный. К тому же, если несчастье постигло бы маленькую девочку, люди горевали бы ещё сильнее.

Но неужели сам граф Вальшайн мог одобрить такой план, в котором пострадает его дочь?..

В этот миг я замерла. В памяти всплыло его лицо в тот момент, когда он узнал о смерти жены, Сесили Орр.

Он улыбался.

— Сказал, что игра была увлекательной.

Стоило вспомнить его золотисто-зелёные глаза, отстранённые от всего человеческого, как в груди стало холодно.

Да и кто вообще осмелился бы без его разрешения, под предлогом заботы о графе, втянуть его дочь в столь жестокий замысел?

— Пожертвовать собственной дочерью…

Меня пробрала дрожь, но одновременно пришло чувство: да, это оно. Это было похоже на него.

Я уже собиралась сразу показать письмо Ларсу, но какое-то почти интуитивное ощущение удержало меня.

Если клинок графа нацелен не на кого-то постороннего, а на его собственную дочь, остановить это всё равно невозможно. А в худшем случае я лишь зря втяну Ларса.

Нет, возможно, изначально целью был вовсе не Феллоуик.

Письмо могли прислать мне именно потому, что всё это направлено не против него. Но даже если я скажу Ларсу, он будет занят тем, что станет защищать Феллоуика.

Принц этой страны не имел никакого значения для меня. Защитить Ларса, которого я лишь недавно вновь обрела, было для меня в сотни раз важнее.

Даже если из-за этого он потом будет на меня злиться.

Войдя в комнату, я стянула грудь и надела удобную рубашку, широкие брюки и жакет. Собрав волосы и надвинув шапку, я стала похожа на обычного юношу, каких полно на улицах. Если потом удастся взять у кучера немного ваксы и запачкать лицо, образ будет совсем неплох.

Я проверила время и поспешила в гостиную. Услышав шаги, Надин обернулась.

— Еды и питья, пожалуй, достаточно… Миледи! Почему вы в таком виде?

— Ты не понимаешь, Надин: когда занимаешься делами торгового дома, такая одежда куда удобнее. Карета готова?

Нужно было надавить, пока сообразительная Надин не начала что-то подозревать. Я торопливо бросила слова и зашагала вперёд. Надин быстро подхватила лёгкую корзину и протянула мне, но на лице у неё появилась тревога.

— С вами ведь и правда ничего не случится? Вы только по делу и сразу вернётесь?

Я крепко сжала её руку и улыбнулась.

— Надо выехать пораньше, пока не пошёл дождь. А на ужин, пожалуйста, приготовь что-нибудь вкусное.

— Конечно, миледи. Я шепну шеф-повару, чтобы он особенно постарался.

Кивнув в ответ на её обещание, я вышла за дверь.

По дороге к ожидавшей карете раздался гром — небо словно заплакало. Мир вокруг наливался пепельной серостью, и тень легла мне на лицо.

***

Ларс поднял голову: показалось, что на макушку упала капля. Если бы ливень хлынул ещё до начала, можно было бы сослаться на погоду и отменить всё… но пока лишь сгустились тучи, дождь так и не начался.

На лице у него сохранялось бесстрастное выражение, однако с того мгновения, как он прибыл сюда, нервы были натянуты до предела.

Это место ничем не отличалось от поля боя. Никогда не знаешь, откуда и в кого полетит стрела.

Окидывая охотничьи угодья широким взглядом, он уловил тихое шуршание. Похоже, леди, которые всё это время пытались хоть как-то привлечь его внимание, наконец решились.

— Эм… герцог Диконмайер.

На звонкий голос Ларс неохотно повернул голову. Две дамы с раскрасневшимися лицами веяли веерами.

— Леди Викман не пришла? С ней что-то случилось?

— Она дома, отдыхает. Похоже, собирается дождь, и я не хотел, чтобы она зря торчала здесь и простудилась.

Ответ прозвучал равнодушно, но в нём было скрыто многое. Слова, подразумевавшие, что Люсьен находится там же, где и он, заставили глаза женщины в светло-голубом платье вспыхнуть.

— Ах, как предусмотрительно! И как же это трогательно!

— Вы, наверное, не знаете, раз вы из Фримонта, но в Эдмерсе есть такая история. Бог охоты любит кровь, но к женщинам он бесконечно слаб, поэтому, чтобы получить его благословение, нужно привязать к луку платок, которым пользуется женщина.

Женщина с кудрявыми волосами, аккуратно заплетёнными и стянутыми цветочной лентой, не успела договорить — дама в голубом платье тут же перебила её:

— Вот я и подумала… раз леди Викман не пришла, то, если вы не против, мой платок…

— Подожди, Сэлли. Я первой заговорила.

— Вообще-то первой к нему обратилась я.

— Надо же, а я-то думала, ты робкая! Ладно. Тогда давай одновременно протянем платки, и пусть герцог сам выберет…

— Прошу прощения.

Ларс, до этого с сухим взглядом наблюдавший за их препирательством, наконец открыл рот.

— Думаю, ваши платки больше пригодятся кому-нибудь другому. Я не особенно нуждаюсь в благословении бога охоты.

Тон был спокойным, хотя и не лишённым высокомерия. Но именно это лишь усилило его обаяние — глаза дам засверкали ещё ярче.

Увидев, как они, вопреки ожиданиям, делают шаг ближе, Ларс нахмурился, и тут до его ушей донёсся знакомый голос:

— Ну и ну… какое надменное заявление.

— Принц Феллоуик.

Дамы, разглядев собеседника через плечо Ларса, поспешно присели в реверансе, придерживая платья. Ларс тоже коротко выдохнул с облегчением и повернулся, склонив голову. Феллоуик, одетый в чисто-белую рубашку и жилет из плотной буйволиной кожи, улыбался мягко и доброжелательно.

— Однако, леди, слова герцога, увы, чистая правда. Его охотничье мастерство столь выдающееся, что кажется, будто он был избран богами с самого рождения. Так что прошу вас — позвольте эту честь другим джентльменам.

После этого изящного отказа дамы, не скрывая разочарования, отступили. Заметив, как Ларс слегка дёрнул бровью, Феллоуик усмехнулся и прошептал:

— Жаль. Я-то надеялся увидеть здесь знаменитую леди Викман. Интересно, какая она, раз ты настолько её бережёшь, что даже наружу не выпускаешь?