Я зажмурилась, чувствуя, как глаза начинают болеть, затем опустилась к самому уху лорда Лиятриса. Не знаю, услышит ли он, но я должна была сказать.

— Лорд Лиятрис. Ваш сын здесь. Он пришёл спасти вас.

И поэтому я спрятала его. Ребёнка, который рискнул всем, чтобы найти пропавшего отца. К счастью, нашла его только я. Сейчас он под моей кроватью. Жалуется, что там тесно, но другого места нет. Простите, лорд. Я не смогу спасти вас.

— Вы… умрёте здесь.

Отец не оставит вас в живых. Не может. И если найдут мальчика — ему тоже не выжить. Как не выжила ваша жена и дочь. Таков наш род. Простите. Я не смогла остановить это. Узнала слишком поздно.

Хотя, даже если бы узнала раньше — что я могла сделать?

— Простите.

Поймите мою слабость. Простите меня за то, что я бессильна.

Я опустилась на колени и тихо просила прощения. Как молилась Богу, как молилась няне во сне, как каждый день молилась тем, кто умирал у меня на руках. Требовала понять меня. Простить. Нагло, самонадеянно, без тени сомнения.

Хотя я знала — настоящего прощения мне не добиться.

— Но вашего сына я обязательно спасу.

Это я обещаю. Его я точно защищу.

Этот обет стал моей решимостью. Давая его лорду Лиятрису, я твёрдо решила: спасу мальчика любой ценой.

Я собралась с духом и хотела встать — как вдруг почувствовала, как кто-то дёрнул меня за подол. Оглянулась: рука лорда Лиятриса, которого я считала без сознания, сжимала ткань.

— Лорд Лиятрис…

Я тут же вернулась к нему. На этот раз он отреагировал. Его лицо дрогнуло. Но больше никаких движений. Потрескавшиеся губы едва шевельнулись, выпуская слабый вздох. Казалось, дыхание вот-вот прервётся.

Рука, державшая мой подол, дрожала от малейшего усилия. Я прижалась ухом к его губам. Послышался хриплый, еле слышный звук.

Я подняла голову и снова посмотрела на него. Левый глаз лорда Лиятриса был распухшим и не открывался, а единственный уцелевший правый — весь в лопнувших сосудах. Голубые глаза потускнели. Но я чувствовала: он видит меня.

— Не беспокойтесь о сыне.

На эти слова он закрыл глаза, будто успокоившись. Рука разжалась.

Мне хотелось осмотреть его подробнее, но времени не было. Убедившись, что он ещё дышит, я выскользнула из склада. Быстрым шагом вернулась в особняк. Вернула ключ в кабинет отца и направилась в свою комнату.

На лестнице мне вдруг почуялся запах гари. Пожар? Подойдя ближе, я увидела: в конце коридора, за дверью, что-то горело.

Рядом стояли слуги и Джейкоб. Их выражения контрастировали: слуги дрожали от страха, а Джейкоб весело смеялся перед пламенем.

— Пришла?

Я вздрогнула и обернулась. У стены стоял Джейден. Я постаралась успокоить бешено колотящееся сердце и спросила как ни в чём не бывало:

— Что горит? — Тот, кто пытался убить тебя прошлой ночью. — …Его съели? — Нет. — Тогда зачем жечь? — Потому что он мёртв.

Голос Джейдена прозвучал глухо, будто эхо.

— Но… он же не умер тогда… Я велела отпустить его… — Тот слуга тоже там.

Джейден указал на горящую массу. Я разглядывала её сквозь пламя. Оно было слишком яростным, чтобы разобрать очертания. Только чёрное. Чёрный дым поднимался к небу. Их души сгорали дотла.

— Зачем убивать? Зачем жечь? Почему?! — Они предали нас. — Я простила их! Я сказала, что всё в порядке! — Ты не имеешь права прощать. Ты же знаешь, Лазуэла. Если не убить того человека, если позволить слугам унести его — новости просочатся наружу. Ты же знала, чем это закончится.

Нет. Я не знала. Я не хотела этого.

Я просто хотела защитить их. Мальчика, который пришёл за отцом. Садовника, который когда-то дарил мне цветы. Слугу, который выполнил мою просьбу. Я не хотела их смерти.

Или… я всё-таки знала?

— Что с её лицом?

Джейкоб, подходя, указал на меня. Джейден промолчал.

— Что, хотела поесть? — …Нет. Я не буду. Не буду! — Ну и не надо, чего орёшь?!

Я развернулась, игнорируя его крики.

Меня будто придавило к полу. Забытая реальность навалилась. Сердце болело, хотя его не пронзали лезвием. Я не выдержала и зажмурилась.

Казалось, сгорают мои редкие счастливые воспоминания. Там была няня, садовник, погибший слуга, лорд Лиятрис… а в конце стоял мальчик. Его ненависть была чернее пламени.

Я почти бежала в свою комнату. Закрыла дверь и замерла. Дышала прерывисто. Горло першило.

— Это ты?

Из-под кровати выглянул мальчик. Я хотела ответить, но боль сжала горло и сердце.

— Что случилось?

Я молчала, и он, почуяв неладное, зашевелился. Вылез полностью. Я перевела дыхание и подошла. Его голубые глаза следили за мной.

— Что сказал отец?

Сердце провалилось. Я схватилась за грудь, губы дрогнули. Хотела спросить, что он имеет в виду, но голос не слушался.

— Ты бледная.

Тёплая ладонь коснулась моей щеки. Его лицо выражало беспокойство.

Неожиданная забота ошеломила меня.

— Тебя сильно ругали? — Ч-что? — Ты же говорила, твой отец страшный. Тебя отругали, поэтому ты такая бледная?

Я не сразу поняла. Потом осознала: он имеет в виду моего отца. Сердце будто выдохнуло.

Я разжала пальцы. Напряжение ушло, и я невольно рассмеялась.

— Нет. — Значит, не ругали? — Нет, ругали. Назвал дурочкой… — А, знаю. Отцы всегда так.

Я брякнула первое, что приходило в голову, но не ожидала такого отклика. Его отец тоже так говорил?

— Но мой обычно на этом останавливался. Твой, видимо, строгий. — …Да. Строгий. — Наверное, сильно отругал. Ты даже вспотела.

Его рука коснулась моего лба. Неожиданно большая и грубая. Я отвела её и рассмотрела. Ладонь оказалась крупнее моей, покрытой мозолями.

— Ты учишься фехтованию? — Учусь разному. — И фехтованию тоже? — Ага.

Значит, станешь сильным. Ты и правда тот самый из пророчества? Орёл, что убьёт змея. Я взяла его руку в свои. Он смотрел на меня с недоумением.

Переведя дух, я снова заговорила:

— Твой отец… — Ты нашла его? Где он?

Он перебил меня, полный нетерпения. Я опустила глаза.

— …Нет, не нашла.

Соврала. Я знала, где он. И оставила его умирать. Зная, что его сын пришёл за ним… Прости, что спрятала тебя.

— Я искала везде, но не нашла. — …Может, его правда здесь нет?

Я запиналась. Сама не понимала, отрицала или соглашалась. Он что-то говорил, но я не слышала. В ушах звенело.

— Ты в порядке? — Горло…

От дыма першило. Я потрогала шею. Чувствовала себя странно. Сердце бешено колотилось. Не хватало воздуха.

Нет, не так. В горле щекотало.

— Гхх!

Будто лезвие прошлось по горлу и вонзилось в сердце. Головокружительная боль разорвала грудь. В глазах потемнело.

Приступ.

— Эй, ты в порядке— — Не подходи!

Я оттолкнула его и отпрянула. Максимально увеличила дистанцию. Сердце бешено колотилось.