Миза проспала весь день. Она едва притронулась к обеду, прежде чем снова вернуться в постель, а когда проснулась к ужину — даже не прикоснулась к телятине. Эрик волновался, наблюдая за тем, как она сидит, погружённая в свои мысли, пока слуга не пришёл, чтобы убрать нетронутое блюдо.

— Ты в порядке? — спросил Эрик.

— Да, — ответила она, но всё ещё выглядела встревоженной.

Эрик тяжело вздохнул:

— Мне стоило вчера вывести тебя из той комнаты.

— Нет. Я привыкла видеть людей, залитых кровью. Правда. Но…

Она слабо пробормотала:

— В голове слишком много голосов. Я хочу их стереть.

Затем она нервно замотала головой. Эрик быстро обнял её, пытаясь успокоить.

— Тсс… Всё хорошо. Всё хорошо, — прошептал он, поднимая её на руки.

— Немного свежего воздуха может помочь, — сказал он, неся её на балкон. Небо уже потемнело — ужин затянулся до ночи.

***

Стояло начало июля, и тёплый летний ветер был густым и тяжёлым. Эрик вдруг понял, что это их первый раз вместе на балконе.

Он сел на стул на террасе, прижимая Мизу к себе. Подняв голову, он увидел ночное небо — тёмное, как чернила, с едва мерцающими звёздами.

— Смотри. Сегодня яркий лунный свет, — сказал он.

－……

Миза молчала. Эрик опёрся подбородком на её голову и тихо заговорил:

— Мысли всё ещё не дают покоя?

— Да.

— Когда так бывает, можно кое-что сделать. Сначала закрой глаза.

Это был приём, которым он в детстве успокаивал свою младшую сестру. Возможно, для его жены это покажется детской игрой, но он надеялся, что это поможет.

— А теперь, видишь темноту? Представь, что эта темнота наполнена всеми твоими мыслями.

— Ладно, — отозвалась она с неуверенностью в голосе.

— А теперь сложи их по одной.

— Как их сложить? — спросила она растерянно.

Эрик взглянул вниз и увидел, что она хмурится, вместо того чтобы воображать процесс. Улыбнувшись, он мягко погладил пальцем морщинку между её бровей.

— Просто представь, что складываешь их. Всё происходит в твоём воображении.

— Сколько раз их надо складывать?

— До тех пор, пока они не станут совсем маленькими и не скомкаются настолько, что поместятся в карман. Видишь их, все сложенные?

— …Да.

— А теперь представь, что кладёшь этот карман очень далеко.

В памяти Эрика всплыли образы его младшей сестры, которая в детстве полагалась на него вместо их сурового отца и прикованной к постели матери.

Тот маленький «карман» вмещал в себя страшные сны и мелкие тревоги сестры. Интересно, что же сейчас лежит в кармане Мизы?

— Как ты себя чувствуешь? — мягко спросил Эрик.

－……

— Не помогло, да? Посмотрим...

Он никогда раньше так не старался кого-то утешить, и, конечно, в этом был немного неуклюж. Размышляя, как бы ещё отвлечь её, Эрик пробормотал себе под нос:

— Рассказы про созвездия, наверное, не сработают...

— Что ты сказал? — вдруг спросила Миза, проявив интерес.

К счастью, похоже, мать никогда не рассказывала ей подобных историй.

— Миза, видишь вон там? — Эрик указал на созвездие в форме музыкального инструмента. Затем показал другое, похожее на птицу, и начал рассказывать истории, связанные с ними.

Сначала Миза почти не слушала, но постепенно начала проявлять всё больший интерес. Когда он остановился, она тут же спросила:

— А есть ещё такие истории?

К сожалению, его запас был исчерпан.

— На сегодня всё. Но завтра я расскажу ещё, — заверил её Эрик.

— Хорошо, — сказала она, поднимая взгляд к небу и следя за звёздами глазами. Спустя мгновение она спросила:

— Мы уже идём внутрь?

— Мы можем остаться, сколько пожелаешь. Хочешь ещё немного посидеть здесь? — спросил он.

— Да, — ответила она, и настроение её, похоже, улучшилось.

Эрик мягко похлопал её по спине и тихо вздохнул, пробормотав себе под нос:

— Если бы только удалось решить проблему с продовольствием…

Миза моргнула и с любопытством посмотрела на него. Поняв, что произнёс это вслух, Эрик неловко улыбнулся и объяснил:

— Я просто подумал, как было бы хорошо, если бы мы могли быть независимыми от королевства Эскиллир, но это пустая мечта.

— Независимыми?

— Однажды одна маркграфия уже пыталась провозгласить независимость. Но в Кладисе каждые несколько десятилетий случаются голодные годы, так что обеспечить себя самостоятельно просто невозможно. Так что независимость — это лишь мечта. Забудь, что я говорил, — сказал Эрик.

— Понятно… — кивнула Миза, будто поняла. Эрик, заметив, что вновь подпортил ей настроение, поспешил сменить тему:

— Кстати, ты что-нибудь знаешь о капитане стражи Тильберге?

— Да.

— Что он за человек?

Миза, всё ещё сидя боком у него на коленях, задумчиво закатила глаза, а потом сказала:

— Мошенник.

— Мошенник? — удивился Эрик.

— Нет, предатель, — поправила она себя.

Поведение капитана Тильберга накануне и правда было неожиданным. Но слова «мошенник» и «предатель» никак не вязались у Эрика с тем, кого он видел.

— Дорогая, ты вообще знаешь, кто такой мошенник? — спросил Эрик.

— «Мошенник — это тот, кто обманывает других ради своих желаний», — ответила Миза, слово в слово повторив определение, которое он когда-то сам ей объяснил. Это только подогрело его любопытство.

— Верно, но…

— Почему ты вообще спрашиваешь про капитана стражи? — перебила Миза.

— Он приходил вчера с расследованием, — пояснил Эрик.

— Тильберг? Сюда? — лицо Мизы просветлело, а Эрик нахмурился от замешательства.

— Постой, ты рада видеть мошенника? Хотя только что называла его предателем?

— Он мой друг. Мы близки.

— Друг? Ты дружишь с Тильбергом? Как это? — настойчиво переспросил Эрик, стараясь понять, что к чему.

На рассвете Миза, не сомкнувшая глаз всю ночь, медленно села в постели. Она посмотрела на лежащего рядом Эрика.

Момент, когда умерла Малека…

Видеть, как та женщина умирает без единого слова, было... захватывающе. Но вскоре после этого пришёл неожиданный шок, оставивший Мизу в замешательстве.

Это было странно — будто небо стало землёй, а рыбы начали летать. То, как легко умерла Малека, казалось нелепым.

За этим пришёл первобытный страх. Её пугала не сама смерть, а путаница в голове. Она не хотела об этом думать, поэтому просто спала, чтобы не чувствовать.

А успокоил её — он. Когда внутренний хаос улёгся, на его месте появилось чувство благодарности к Эрику.

Какое же это было облегчение — услышать его голос. Что бы случилось, если бы он тогда не появился? Малека добралась бы до дворца и доложила бы о её состоянии. А потом…

Миза покачала головой, отгоняя мрачные мысли. Она посмотрела на мужчину, спокойно спящего рядом, идеально ровно лежащего на спине.

Ей захотелось жить с ним долго-долго.

Теперь она желала не просто его здоровья и долголетия. Она хотела жить с этим добрым, вежливым мужчиной, который так хорошо к ней относится — как можно больше дней.

Чтобы убедиться, что он спит, она протянула руку и поднесла ладонь к его носу, чувствуя его ровное дыхание. Мягко улыбнулась, отдёрнула руку и долго смотрела на его лицо.

Когда на рассвете через занавески начала пробиваться яркая полоска света, она оперлась на локоть, чтобы лучше рассмотреть его лицо.

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Вильхе,Лиса Лисенок и Марине Ефременко за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!