Однажды утром на весенних каникулах, когда он продрал глаза, рядом лежала голая девушка.

— Слушай, Сората, — обратилась к нему она.

— Что?

— Позаботься обо мне.

Глава 1

Да как такое вообще могло произойти?

Ощущая на спине тепло тела Сиины Масиро, Канда Сората потихоньку, ступенька за ступенькой поднимался по лестнице. При каждом шаге пол, словно в предсмертных муках, опасно поскрипывал.

Дело происходило в Сакурасо, старом деревянном двухэтажном здании, по которому свободно гулял ветер, чудном общежитии, где собрались проблемные ученики старшей школы при университете искусств Суймэй.

Сората жил в комнате 101, а занявшая его спину Сиина Масиро — в комнате 202. В нынешнем году они перешли в третий класс старшей школы.

Вот правда, как до такого докатилось?

Сората повторно задал себе тот же вопрос.

— Ф-ф-ф...

Девичье дыхание защекотало его шею.

Ничего удивительного. Масиро подхватила простуду и температурила.

А причину Сората о-о-очень хорошо понимал. Даже думать не хотелось. Но стоило представить, какие трудности лежали впереди, и мысли посыпались как из рога изобилия.

Даже в обычном состоянии девица не могла самостоятельно встать утром, приготовить одежду, подобрать трусики, принять ванну и высушить феном волосы… Настолько несамостоятельной была Масиро. Если она выходила на улицу, обязательно терялась, за покупками в одиночку сходить тоже не могла.

Она стала учиться рисовать ещё до того, как отличала лево от права, и в итоге превратилась во всемирно признанную гениальную художницу, но в обмен на талант потеряла львиную долю здравого смысла.

С тех пор как Масиро поселилась в Сакурасо, уже как год, Сората каждый день заботился о ней в качестве «дежурного». Само собой, когда Масиро простудилась, обязанность по уходу легла на его плечи.

Если в повседневной жизни на недотёпу уходило невероятно много сил и времени, то что же будет теперь, когда она подхватила ОРВИ или что похуже?

Уж тихим-мирным день точно не будет… Оттого настроение упало ниже плинтуса. А ещё и мысли, одна бесполезнее другой, устроили в голове хоровод.

Но печаль овладела Соратой не без веской причины.

С приходом весенних каникул изначально подхватил простуду как раз он. А Масиро выхаживала его, как могла. Правда, медсестра из неё получилась, как из Сораты художник… А когда он забормотал во сне, что замерзает, она решила согреть его своим телом… и потому голая залезла к нему в кровать.

Стоило отдать ей должное. Одно желание передать Сорате часть своих сил уже подбадривало, за что он был безмерно благодарен. А то, какой сомнительный способ она выбрала, дело десятое.

Благодарить или нет, Сората не знал, но наутро он чувствовал себя бодрячком. Вот только восвояси болезнь уходить отказалась и теперь перекинулась на Масиро. Вот так оно и получилось.

Как ни крути, недуг Масиро упал на плечи Сораты. Ни на кого другого он не мог переложить свою ношу и тем более жаловаться. Сам отвечал за последствия своих деяний, а потому заниматься самобичеванием не было смысла.

— Да как вообще такое могло произойти? — всё же задумался вслух он.

— Слушай, Сората.

Масиро крепко держалась за спину.

— Что?

— Позаботься обо мне.

— Это я только что слышал в своей комнате.

Если точнее, в своей кровати.

— А ты нормально так и не ответил.

— Если хочешь нормального ответа, тогда спрашивай нормально. А то, блин, говоришь, как перед первой брачной ночью!

— Тогда пусть будет так.

— Захлопнись!

— Грубиян.

— Это ты грубиянка! Говоришь всякую чушь и издеваешься надо мной!

Покорив лестницу, Сората занёс Масиро в 202 комнату… которая располагалась между остальными. Там он сразу понёс девушку на кровать и без лишних церемоний уложил.

— Сората, — снова позвала его Масиро, выдыхая горячий воздух. Её немного одурманенный взгляд возбуждал, и хотя Сората умом понимал, насколько это опрометчиво, тело отреагировало.

Скрывая дрожь в теле, парень накрыл девушку по плечи одеялом, и пока он стоял, наклонившись к ней, Масиро прошептала ему на ухо:

— Будь со мной сегодня нежен.

— Э!

Сората от испуга дёрнулся назад.

— Дура, т-ты что несёшь?! Когда такое говорят в кровати, сразу похабные мысли лезут!

— И у меня.

— А?

— Сердце сильно бьётся, в голове туман… И тело горячее.

— Это обычные симптомы простуды! — нашёлся с ответом ошалелый Сората. — Давай-ка температуру измерим.

Он принёс Масиро градусник и подождал пять минут, следя за тем, чтобы та его держала под мышкой.

— Измерила.

Он проверил извлечённый из-под пижамы градусник — нагретый телом прибор показал тридцать семь и восемь градусов.

— Так, на сегодня всё понятно, — заявил Сората, а когда собрался отойти от кровати, его остановили.

— Сората, уходишь? — с тревогой спросила Масиро, уставившись на парня и вцепившись в края одеяла.

— Если останусь, ты не успокоишься.

— Успокоюсь.

— Когда такое слышу, сам становлюсь на уши!

— Какой непоседа.

— Точно, именно это мне в дневник записали в начальной школе… Короче, неважно. Вот, телефон, положу рядом с кроватью.

— Угу.

— Если что-то понадобится, звони.

— Тут же придёшь?

Сегодня Масиро выглядела совсем раскисшей. Исчезла твёрдая воля, какую обычно источал её взгляд.

Любой бы выбился из колеи, если бы заболел. То же относилось и к Масиро.

— Тут же приду, — заверил Сората, вложив в слова как можно больше тепла, но из-за накатившего стыда сразу отвернулся. И чтобы скрыть его, протараторил: — Ну, приятных снов.

— Я не сонная.

— Но всё-таки поспи.

— Попробую, но не обещаю.

Хотелось её железно убедить, но Сората стерпел и ничего не сказал, иначе разговор бы затянулся и Масиро вообще не заснула. Он поплотнее накрыл её одеялом и вышел из комнаты, тихо закрыв дверь. До самого конца он ощущал на себе взгляд Масиро, но старательно делал вид, что не замечал.

— Итак, чем бы сегодня заняться?

Только Сората собрался вернуться на первый этаж, как в кармане зазвонил мобильник. Звонила Масиро.

Не отвечая на вызов, парень открыл дверь в комнату 202.

— Что, уже?

— И правда пришёл.

— Типа проверяла?!

— Как удобно.

— Хватит насмехаться, живо спать!

Сората вышел из комнаты, на этот раз громко хлопнув дверью.

— Блин.

Спускаясь на первый этаж, он и сам не решил, раздражён или нет. Во всяком случае, ничего плохого в том, что на него полагаются, он не видел.

Когда Сората проходил мимо столовой, оттуда кто-то вышел. Аояма Нанами из комнаты 203. Она была для Сораты единственным оплотом здравого смысла в Сакурасо, где собрались категорические уникумы. Кто-кто, а Нанами знала толк в адекватности.

Судя по уличной одежде и двум бумажным пакетам в руках, она готовилась уходить.

— Аояма, куда идёшь?

— Ну, отдать подарки Маю и Яёй. Тут сырые продукты, надо поторопиться, — рассказала она о еде в руках. — Для ребят из Сакурасо я положила на стол.

На круглом столе Сората увидел набор из сладкого яцухаси и рисовой тянучки уиро.

— Слушай, Аояма...

— Отвечать не буду.

Сората, несмотря на возражение, продолжил:

— Почему ты из Осаки привезла вот это?

Яцухаси, сладость из рисовой муки с кунжутом и корицей, традиционно продавали в Киото, а уиро — в Нагое. Подобные подарки обычно привозили именно оттуда.

— Так получилось. Когда я спросила у Маю и Яёй, чего они хотят, они назвали вот это.

— Ну и ладно.

— Я уже опаздываю, надо бежать, ладно?

Нанами посмотрела на висевшие на стене часы.

— Ага, береги себя.

Он проводил её до выхода. Обувшись, Нанами развернулась к нему и почему-то пристально поглядела.

— Ч-что?

— Ты вдвоём с Масиро будешь. Смотри мне, никаких извращений.

— А то! Кстати, Акасака у себя, мы вообще не вдвоём будем!

Сэнгоку Тихиро, которая выполняла функцию коменданта Сакурасо, утром ушла на работу в школу. Шли весенние каникулы, но учителей они не касались. А ещё один жилец общежития — Акасака Рюноске — вечно запирался, как затворник, в своей комнате и не покидал её без острой нужды. В прошлом году он вообще целый триместр не появлялся на уроках.

— Это чтобы ты осторожнее был.

— Говорю же, я ни-ни!

Нанами, хихикая, пошла наружу. Неужели она пошутила?

— Ладно, а мне что делать? — задумался Сората, и тут же опять зазвонил мобильник. Звонила, разумеется, Масиро.

Он сразу ответил:

— Что случилось?

— Ничего.

— Хватит пранков!

— Хотела услышать голос Сораты.

— А, а-а-а, понятно… Нет, звучит так, будто ты коньки скоро отбросишь, давай завязывай!

Без промедлений закончив разговор, Сората решил заняться готовкой обеда.

Глава 2

Из глиняного горшка на плите доносился тихий булькающий звук. Сората наблюдал за едва видимым паром, который поднимался над посудой.

Возле ног крутилась, протяжно мяукая, белая Хикари. А ещё по две кошки сидели на кухонной стойке, обеденном столе и на стуле. Чёрная, черепаховая, рыжая полосатая, тёмно-бурая полосатая, а ещё похожие на сиамскую и американскую короткошерстную.

Сорату приписали к проблемным детям как раз из-за животных. Когда узнали, что он принёс с улицы в главное общежитие кошку, отправили в ссылку в Сакурасо. Изначально киска была одна, но впоследствии их стало аж семь.

Отойдя от плиты, Сората насыпал под стол на кухне кошачьего корма, и туда сразу же слетелась орава голодных ртов, которые принялись остервенело уминать еду за обе щёки.

— Ешьте дружно.

Кошки ничего не ответили. Слишком увлеклись вкуснятиной, чтобы обращать внимание на прислугу.

— Итак, осталось накормить самую большую кошечку.

Сората выключил плиту, переставил глиняный горшок на поднос и добавил небольшое блюдце с приправами. Затем вышел со столовой и поднялся на второй этаж, куда обычно парням входить запрещалось.

Пройдя мимо комнаты 201, которая нынче пустовала, Сората подошёл к соседней 202. Под самой большой кошечкой он имел в виду, разумеется, Сиину Масиро.

На всякий пожарный постучался.

— Эй, Сиина.

Как и ожидалось, не ответили.

Повар открыл незапертую дверь.

На кровати Масиро почему-то не оказалось.

— Эй...

Хозяйка комнаты сидела за столом: сосредоточилась на мониторе и проворно водила электронным карандашом по планшету.

— Ты что творишь?

Сората думал, раз она простудилась и температурила, то прилежно спала в кровати.

Развернувшись, Масиро заметила визитёра. Её чуть ли не блеклая белая кожа едва заметно покраснела.

— Кто ты?

— Тебе настолько припекло башку, что память отшибло?!

— Такие шутки только у Сораты.

— Небом прошу, узнавай людей по лицам.

— Это сложновато.

— Каким местом?

— Сората — это одна сплошная шутка.

— Когда так про меня говорят, я начинаю соглашаться! Пожалуйста, кончай! Давай я буду только наполовину шуткой? Может, и голова будет меньше болеть!

Масиро не особо заинтересовалась мнением Сораты и развернулась обратно к монитору ещё до того, как он договорил.

— Я вообще-то не закончил!

— А мне уже хватило.

— Ты у нас кто, эгоистичная госпожа?!

Она промолчала. Что бы ни ответила, получилась бы чушь.

— Вернёмся к первому вопросу, ты что творишь?

— Рисую мангу.

— Это я вижу. У тебя высокая температура, надо в кровать и спать.

Поставив поднос на полку рядом со столом, Сората положил руку на лоб Масиро, которая молча продолжала работать.

Горячо. Более чем достаточно.

— Сората холодный.

— Это рука!

— У Сораты даже руки холодные.

— А что ещё?! Сердце?!

— Ласты?

— Я тебе кто, северный морж?

— М-м-м...

— Короче ладно. Ну и как, больная ты нормально рисуешь?

— Бодрячком.

Сората посмотрел на монитор из-за спины.

Масиро, как и всегда, плавно двигала рукой и рисовала персонажей страница за страницей. Но сейчас в линиях не ощущалось привычной жизни. Лица персонажей тоже сильно отличались.

— Ну как?

— Как-как. Плохо! На самом нижнем фрейме у героини лицо перекошено. Ей горилла по морде заехала?

— Значит, да.

— Не надо из-за моей претензии менять сюжет!.. Эй! Хватит рисовать рядом гориллу!

Даже больная, Масиро показывала, какая она гениальная художница мирового уровня. Секунд за двадцать умудрилась нарисовать реалистичную, хотя и совершенно неуместную гориллу.

— Эй, теперь получается, из-за гориллы весь мир рушится.

Работу Масиро публиковали в журнале сёдзё-манги. Сюжет рассказывал о жизни под одной крышей шестерых парней и девушек, о дружбе и любви… И горилла там если и появилась бы, то лишь при походе в зоопарк. Да и пойди герои туда, всё равно необходимости вставлять гориллу не было.

— И откуда эта горилла взялась?

— Пришла, когда дверь не закрыли.

— Тебе раскадровку не жалко?!

— Ух-ух.

Масиро даже крик пририсовала.

— Никаких ух-ух! И вообще, завязывай рисовать!

— Почему?

— Читатели зарыдают! Слёзы рекой потекут!

— Будет большой успех.

— Не те это будут слёзы!

— Я же хорошо нарисовала.

— Да, рисунок потрясный! Но бессмысленный! Редактор Иида-сан точно разозлится. И отругает тебя.

— Это неприятно.

— Вот. Так что давай сегодня ты нормально поспишь.

— Поняла.

Масиро, извиваясь, сползла под стол. Она всегда рисовала мангу до самого последнего, пока не отрубалась и не залезала в свитое под столом гнездо.

— Давай-ка сегодня в кровати спать.

— Фу...

Масиро едва заметно надула щёки.

— Почему такая недовольная?

— Отнеси меня.

— Ты ребёнок?..

— Я взрослая, ты же знаешь.

— Ты на что намекаешь?

— На мои взрослые части.

И что это сейчас началось?..

— Это какие же?!

— Ты же видел.

— Может, хватит нести всякую чушь? Не по себе становится!

Воздух в комнате внезапно пропитался эротизмом, отчего Сората вынужденно отвернулся от Масиро и уселся на корточки.

— Вот, залезай.

— Нет.

— Ты же сама сказала, чтобы я тебя перенёс!

— На руках.

— А?

— Хочу на руках.

Покрасневшая Масиро протянула из-под стола руки.

— Не шутка?

— Мишутка.

— А медведь тут при чём?!

Надо было как можно быстрее затащить девушку в постель, а не докапываться до слов. Говоря это самому себе, Сората постарался выгнать из мыслей стыд и рывком взял Масиро на руки, словно обессиленную принцессу. Сразу испытал на себе жар горячего девичьего тела. Почувствовал, насколько нежная у неё кожа.

Смущение, которое мигом ранее отправили в далёкое пешее, тут же вернулось. Лицо запылало. Может, даже сильнее, чем у Масиро. Медленно, но верно всё тело покрывалось потом.

Но всё же каким-то образом Сората умудрился перенести девушку, благо что близко, уложил на кровать и натянул одеяло на её вытянутые ноги.

— Я приготовил рисовую кашу, поешь?

Он взял поднос, который оставил на полке у стола.

— Я не голодна, — заявила Масиро, и тут её живот миленько заурчал.

— А живот говорит, что голодна.

— Подожди. Я с ним поговорю.

— Хватит тратить время на пустую болтовню, открой рот.

— Не хочу.

— Ну, я понимаю, что аппетита нет. Но если не будешь есть и копить силы, не поправишься.

— Тогда ты поешь.

— Если я поем, к тебе-то энергия не перейдёт.

— Разве?

— По-твоему, наши тела — единое целое?!

— Было бы здорово.

Масиро глядела на Сорату замутнённым взглядом.

— Ладно, скажу честно, сегодня ты секс-бомба! Я настолько возбудился, что пылаю как печка!

— Вот как ты на меня смотришь?

— У-уж прости!

— Ничего.

— А?

Масиро устремила на него пылкий взгляд.

— Что хочешь со мной сделать?

— Ну, всякое.

— Что хочешь?

Губы и придыхание Масиро наполнились совершенно неописуемым эротизмом.

Сората судорожно сглотнул.

— Ч-что хочу?

Устав сидеть, Масиро развалилась на кровати, одной стороной лица прижавшись к подушке. Пижама растрепалась, от ключицы до плеча проглядывала голая кожа.

Словно выжидая, девушка косо глядела на парня — её глаза словно источали чары, которые проверяли дух на прочность.

— Хочу, чтобы Сората сделал это со мной.

Сердце заколотилось как отбойный молоток.

— Т-ты хоть понимаешь, о чём говоришь?

— Сорате это можно.

Во рту мгновенно пересохло.

— Н-но ведь, это, ну, планы же у нас!

— Но ведь Сората сделает что угодно?

— А?..

У парня возникло ощущение, что они говорили о разном.

— Сората сделает для меня что угодно...

Жар внезапно сошёл на нет, открытый рот захлопнуть не удалось. Сората ещё больше убедился, что всё совсем не так понял.

— У нас же такие хорошие отношения, Сората. Ты и я.

— То есть мне одному кажется, что из меня просто все соки высасывают?!

— Кажется.

— А, ясно. Тогда всё нормально… Да что ты несёшь?! Да, разборок между нами обычно нет, но ты всегда занимаешь роль королевы!

— Наверное.

— Заметила?!

— Я решила.

— И что же ты там решила, пока мы говорим?!

— Если Сората заставляет есть, буду есть.

— Вот бы ещё со мной советовалась, прежде чем что-то решать!

Лёжа на кровати, Масиро открыла рот и сказала «а».

— Нет-нет, так нельзя. Если есть в такой позе, быть беде. Давай-ка приподнимись.

— Подними.

— Ну да, как же иначе...

Каким-то образом успокоив дыхание, Сората взял Масиро за руки и потянул на себя, чтобы усадить на кровати. И прежде чем она упала обратно, успел подложить под спину подушку.

Масиро рот так и не закрыла.

— Блин, только сегодня.

Сората наложил рисовую кашу из глиняного горшочка в чайную миску, зачерпнул на один укус китайской ложкой, подул, чтобы остудить, и поднёс ко рту Масиро.

— Вот.

Аппетита у девицы и правда не было, судя по недовольному лицу, но всё же кашу она съела.

— Ну как, вкусно?

— Нет, обычно.

— Твоя честность — это что-то с чем-то! Снимаю шляпу!

— Сората поймёт, если тоже поест.

— Вообще-то я пробовал, когда готовил, — сказал он, зачерпывая ложкой каши для себя.

И правда обычная. Не вкусная, но и не противная.

— Как тебе?

— Как ты и сказала, обычная.

— Мы косвенно поцеловались.

— Буэ!

Проглоченная каша встала комом в горле, отчего Сората тяжело закашлялся.

— Т-ты что вообще такое несёшь?!

— Не надо благодарностей.

— Не припомню, чтобы как-то благодарил. А, или ты на что-то надеялась?

Не ответив, Масиро снова открыла рот в ожидании новой порции рисовой каши.

— Сказала, что обычная, но всё равно ешь?!

— Приятно, когда Сората мне делает.

— Может, не будешь выкидывать важные слова?

— Когда свою горячую штуку мне засовываешь в рот.

— Прости! Ладно, можешь опускать слова!

В конце концов Масиро съела всю приготовленную кашу, наевшись от пуза, позабыла о существовании Сораты и мирно заснула. А умом Сораты, разумеется, завладела её фраза о косвенном поцелуе.

Парень поглядел на лицо спящей девушки.

— На вкус что-то похожее на тунец и морскую капусту… — попытался припомнить вкус косвенного поцелуя он. — Э. Да о чём я думаю?! — занялся самобичеванием Сората. — Эх… Суждено ли мне увидеть завтрашний рассвет?..

Глава 3

Какое-то время Сората поглазел на вымученное лицо спавшей Масиро, а когда живот ворчливо заурчал, решил пойти на кухню и пообедать.

Меню состояло из капусты, морковки и якисобы с кусочками свинины.

Поев за считанные минуты, Сората отправился в ванную, чтобы постирать собранную грязную одежду.

Груда вещей наполовину состояла из его футболок, носков и трусов. А ещё наполовину — из вещей Масиро: пижам, сорочек, топиков с рюшечками и разноцветных лифчиков с трусиками. Часть постирал руками, а остальное доверил стиральной машине, после чего сразу пошёл развешивать.

— Год назад стыдно было даже смотреть на них, — пробурчал Сората себе под нос, вывешивая на сушилку голубые трусики Масиро.

В минувшие дни стоило коснуться женского белья, как тело покрывалось потом, а пульс подскакивал до небес.

А теперь? Теперь Сората мог спокойно взять трусики в охапку, стирать, сушить, складывать и даже подавать Масиро, чтобы та их надела.

Сильно он вырос, думал Сората. Нет, наверное, просто привык. А может, просто-напросто ощущения притупились...

Развесив постиранную одежду, Сората взял валик для уборки и снова пошёл по лестнице на второй этаж. Зашёл он не в комнату 202, где оставил спавшую Масиро, а в соседнюю 201, которая пустовала.

В комнате на шесть татами не было вообще ничего. По площади и компоновке она полностью соответствовала комнате Сораты, но выглядела намного просторнее.

Когда парень открыл окно, с улицы подул тёплый весенний ветерок. Лепестки сакуры водили в воздухе хороводы, не желая оставаться на прикованных к земле деревьях дольше положенного.

— Весна, значит, да?

Ясно ощущая смену сезонов, Сората стал катать по полу валик, скрупулёзно вычищая каждый сантиметр комнаты.

«Пустую комнату надо мыть, чтобы в любой момент сюда могли заселиться». Сората унаследовал эту важную мысль от одной сэмпай, которая до марта тут жила.

Закончив с уборкой в 201, Сората взялся за ещё одну пустующую комнату — 103. Там он тоже всё вылизал и собрал весь мусор.

Увлёкшись уборкой, он продолжил орудовать шваброй в столовой и коридоре, а потом ещё и веником подмёл перед входом. Потому, когда закончил наводить чистоту, солнце уже закатилось за горизонт, а небо на западе окрасилось красным.

Сората собрал полностью высохшие постиранные вещи, занёс в комнату, навалил горой на кровать и аккуратно, по одной, разложил по стопкам — в одной своё, другой — Масиро.

Последними остались белоснежные девичьи трусики, но только он начал их складывать, зазвонил мобильник. На экране высветилось имя Масиро.

— Что такое?

— Я проснулась.

— Если бы ты до сих пор спала, я бы испугался.

— Я жду, — только и сказала Масиро, а затем повесила трубку.

— Эй.

В ответ раздались неприветливые гудки.

Наконец сложив трусики поверх стопки, Сората взял вещи Масиро и понёс в её комнату.

— Я вхожу. — Постучавшись, он отворил дверь.

Он боялся, что Масиро опять сидит за мангой, и уже рисовал в голове план действий, но девица прилежно отдыхала в кровати.

Включив свет, Сората увидел, что у сильно вспотевшей Масиро волосы прилипли ко лбу. Щёки едва заметно покраснели, а дыхание всё ещё обдавало жаром.

Потрогав лоб, Сората убедился, что температура не отступила.

— Если вспотела, можно переодеться. Я как раз принёс пижаму и трусики. — Он положил стопку постиранного белья на край кровати.

— Приму ванну.

— Пока жар не спадёт, нельзя.

— Хочу принять.

— Нельзя.

— Тогда можно вместе с Соратой.

— Ты же тоже в ванне будешь, алё!

— Неприятно?

— А?

— В ванне со мной.

— Д-дело не в том, что неприятно. Не в том суть! Я хочу сказать, раз ты заболела, то ванну принимать вообще нельзя, без разницы с кем.

Из-за того что Сората напредставлял себе всякого, голос у него стал каким-то дёрганным.

— Мне неприятно.

— Тогда зачем вообще звала?! Или хотела меня подловить? Типа я навоображаю нас в одной ванной! Не издевайся над моей невинностью!

— А ты навоображал?

— Не цепляйся за слова.

— Моё тело.

— И не надо конкретизировать!

— Не воображал?

— Хочешь, чтобы я это сделал?

— Будет неприятно.

— Тогда...

Только Сората собрался сказать, что обойдётся, как Масиро вывалила на голову очередной прикол.

— А если не сделаешь, тоже неприятно.

— Ну и какой тогда вариант?

— Трудный у меня возраст.

Выходило, если её представят голой и мокрой, то застесняется, а если нет, то обидится на равнодушие? Действительно, трудный возраст.

— Ответ прям сверхлогичный!

— Говорю же, хочу в ванну.

— Не вижу взаимосвязи, отказано. Сделай вот что, оботрись мокрым полотенцем и переоденься.

Сората вытащил из стираной одежды свежий комплект и полотенце и положил возле подушки.

— Хм. — Масиро встать не соизволила, зато заискивающе поглядывала на Сорату.

— Алё, Сиина-сан?

— Что?

— Вот это сменка, давай переодевайся. Я выйду в коридор.

— Слушай, Сората.

— Ну?

Девица смотрела на него довольно пылким взглядом. Хотя чему удивляться, она в самом деле пылала.

— Сората, раздень.

— Чё?

Что Масиро ляпнула?

— Сората, разденься.

— А? Я?!

Она сказала уже совсем другое.

— Всё-таки нет. Сората, раздень.

— Т-ты вообще понимаешь, о чём говоришь?

— Так.

— Что так?

Масиро выпустила струйку горячего воздуха, поленившись внятно всё объяснить.

— Сиина? — позвал Сората, и тут девица, словно нынешняя поза вызывала у неё боль, резко перевернулась в кровати и легла на живот, уткнулась подбородком в подушку и задёргала плечами.

— Недомогаю.

— Ну ещё бы, заболела ведь.

— Не хочу шевелиться.

— Прекрасно понимаю.

— Напрягает.

— Тоже понимаю.

Когда плохое самочувствие, вообще не хочется ничем заниматься.

— Говорю же, раздень меня.

— А вот это не понимаю, хоть убей! Логики ноль!

— Расстегни пуговицы на пижаме.

— Я не это имел в виду! По-твоему, девушек не умею раздевать?!

— Расстегни, одну за другой.

— Ты хоть представляешь, как это будет выглядеть? Может, не надо?!

— Используй пальцы.

— Говорю же, завязывай!

— Стяни с меня штаны.

— Ты бы так меня ублажила, если бы слушалась!

— Трусики тоже.

— Ещё чего! Ты ж голая будешь!

— Раздетая.

— Давай не будешь придираться к словам!

— Бу, — надулась Масиро, крепко обняв подушку. — Сората такой злюка.

— Вообще-то я по-доброму разговариваю! Шевели мозгами хоть иногда! Вот сниму я с тебя пижаму, и что дальше? Увижу тебя без одежды, и понеслось оно по трубам!

— Сората похабник.

— Кто бы говорил!

— Ничего, у меня есть план.

— Ого, позволь услышать.

Масиро перевернулась на бок, наполовину зарыв лицо в подушку, и скользнула взглядом по Сорате. Выглядела девушка так, словно хотела провалиться под землю от смущения.

— Сората.

— Ч-что?

Взгляд исподлобья застиг Сорату врасплох.

— У меня просьба.

— Что-то я могу, а что-то нет, — приготовился отражать атаку Сората, отведя взгляд.

А Масиро, разбив его ожидания, выдала нечто бессмысленное:

— Выключи свет.

— Может, хватит нагонять пафоса?!

— Выключи.

От кокетливых ноток в её голосе у Сораты затрепетало сердце. Он, разумеется, понимал, что ничего эдакого она не имела в виду. Вон только недавно его обдурила. Она просто-напросто не хотела сама переодеваться, потому что у неё и правда ломило тело из-за простуды. И всё же Сората не настолько заматерел, чтобы никак не реагировать.

— Свет меня тоже раздражает, — добавила Масиро, окончательно зарыв лицо в подушку. — И стесняюсь.

— Я тебе каждый день трусы выбираю, что ты несёшь?! — завопил Сората, лишь бы сменить пластинку и утаить стыд. Но при текущем раскладе у него всё равно бы не вышло, даже приложи он больше усилий.

Масиро, всё ещё молча лёжа на животе, терпеливо ждала от Сораты действий.

Не было пути назад, промедление смерти подобно, а шаг вперёд непременно заведёт в ад. Дилемма породила в голове хаос, и нестерпимое напряжение, какое повисло в воздухе, заставило Сорату выбирать из двух зол.

— П-понятно! Раз надо, значит выключу!

Он поднялся с кровати и прикоснулся к выключателю.

— Ну, это, выключаю, — дрожащим голосом предупредил Сората.

— Угу.

Получив ответ, парень щёлкнул кнопкой.

Солнце, пока они чесали языками, успело уйти далеко за горизонт, и лишённая источника света комната в один миг погрузилась в темноту.

Остались только едва различимые силуэты.

Вернувшись к кровати, Сората первым делом поднял Масиро и усадил на край, затем залез на кровать и опустился за спиной девицы на колени. Как ни крути, он точно не отважился бы снимать с неё пижаму, если бы смотрел ей в лицо.

— Ну, это, я тебя раздену.

— Я вся твоя, Сората.

— Да чтоб тебя, ты вообще думаешь, что говоришь?!

Сделав глубокий вдох, Сората развернул Масиро от себя, нащупал самые верхние пуговицы пижамы и взялся за них пальцами, а девичье дыхание тем временем защекотало тыльные стороны его ладоней.

— Сората.

— Ч-что?

— Дыхание щекочет.

Сората тоже щекотал её воздухом, только уши. Когда она сказала, он тут же понял, насколько пылко дышит ей в затылок, и от осознания мгновенно покраснел.

— П-прости.

— Не за что извиняться.

— Раз так, не могла бы немного потерпеть? А то от твоих фразочек у меня сердце ёкает!

С горем пополам он всё же расстегнул первую пуговицу. Со второй тоже управился. Но стоило потянуть руку к третьей, как взгляд провалился в брешь одежды — аккурат на грудь Масиро. Света уличных фонарей, который пробивался внутрь сквозь шторы, как раз хватило, чтобы отчётливо увидеть белизну кожи. А ещё изящные изгибы, какие отсутствовали на теле парней.

Неподходящее было время возбуждаться из-за Масиро, она ведь болела, но соблазн оказался столь велик, что Сората не мог просто так взять и отвести взгляд.

— Сората?

Масиро посмотрела на него через плечо, застигнув врасплох.

— Н-нет, всё не так!

Когда она повернулась, пижама соскользнула с одного плеча, разом обнажив участок кожи от шеи до спины. Ошарашенный Сората потерял дар речи.

— Ещё остались пуговицы, — прошептала Масиро, опустив взгляд в пол, и затем сама подтянула соскользнувшую пижаму обратно на плечо.

— ...

Неужели она застеснялась?

— Быстрее… — скрипуче протянула она.

— А, ага.

Отчаянно замотав головой из стороны в сторону, Сората отбросил желания плоти и расстегнул оставшиеся пуговицы, после чего вздохнул с облегчением.

— Э-э-э… Ну, я снимаю.

— Угу...

Он начал стягивать с девушки верх от пижамы, словно чистил банан. Но стоило оголиться плечам, как Масиро тихо сказала:

— Нельзя...

Дальше стягивать с неё одежду Сората уже не мог.

— Всё-таки нельзя… — повторила Масиро. Руками, которые остались в рукавах, она прикрыла обнажённую часть тела спереди, чем лишь подчеркнула выпирающую грудь, а ничем не прикрытая мягкая кожа стала ещё сильнее провоцировать Сорату.

То, что Масиро стеснялась подобно обычной девушке, сильнее всего раскаляло в жилах кровь, аж голова кругом пошла.

— П-прости! — мгновенно выпалил Сората, хотя ничего плохого, по сути, не сделал...

— Угу, — приглушённо ответила Масиро, свесив голову.

Из-за взаимного непонимания повисла тишина, от которой хотелось провалиться в бездонную пропасть.

— Э-э-э, ну дела.

Сората через не могу попытался что-нибудь сказать, но ничего связного выдать не получилось. Сердце колотилось как после спринта, заполняя стуком тишину. Дыхание потяжелело, поле зрения до жути сузилось, и Сората не видел ничего, кроме Масиро.

Здравый смысл и ему подобное давно улетели в окно. Но вид беззащитной и слабой Масиро, которая не могла дать отпор, поубавил аппетит.

Они оказались в патовой ситуации. И спас их внезапный стук в дверь.

— Канда-кун, ты здесь? — раздался голос Нанами.

— З-здесь!

Позабывший о холодной логике Сората ответил на автомате, о чём тут же пожалел: впереди ждал новый ад.

— Я вхожу.

— Э, стой! — потребовал он, но дверь уже открыли.

— Как там Масиро се… бя?!

Нанами застыла на месте, намертво вцепившись в дверную ручку.

— ...

— ...

Она глядела на Сорату с Масиро и без конца моргала, губы остановились на середине фразы. А потом затряслась как осиновый лист.

— В-всё не так! Слышишь?!

— Про...

— Про?

— Простите за вторжение!

Не требуя никаких объяснений, Нанами громко хлопнула дверью.

— Э, да погоди ты! Я серьёзно! Ты не так поняла! — отчаянно завопил Сората в сторону двери.

Но Нанами не вернулась. Ну а как иначе. Сората даже сам себя не мог в чём-то убедить, а других и подавно.

Увиденное всё само рассказало без слов: в комнате выключили свет для темноты, Сората и Масиро сидели на кровати, причём Масиро полураздетая. А раздевал её, получается, Сората.

Любой бы пришёл к одному и тому же выводу.

— В-всё-таки не можно!

Дверь снова открылась, и в комнату вернулась Нанами.

— К-Канда-кун! — Она сурово тыкнула в Сорату пальцем.

— Д-да! — рефлекторно отреагировал Сората и в ожидании ругани поджал под себя ноги.

— Тоби лишь бы свои инстынкты задовольнить?! Так не можно! Масиро ведь захворала! Потерпи хотя бы, пока она одужает, а потом уже делай с ней що хочешь!

— Погодь, погодь! Ничего я с ней не делал!

— Знать ничого не хочу!

— Да нет же, послушай! Ты неправильно поняла! Просто Сиина вспотела, а я помогал ей переодеться, вот и всё! Она недомогает и не может сама переодеться, вот я о чём! А потной лежать целый день — полный отстой, разве нет? Отстой, правда? — лихорадочно тараторил Сората.

— Э?.. — глуповато буркнула в ответ Нанами.

— Ну, Сиина? Это так?

— Так.

— П-правда? — переспросила на всякий случай Нанами.

— Правда, — ответила Масиро, имитируя акцент Нанами.

— Тогда зачем свет выключили...

— Это, ну, знаешь… Сиина застеснялась или типа того, никакого разврата! И никаких тайных помыслов!

— Это да, Масиро вряд ли бы додумалась… э-э-э...

Нанами, которая вроде бы поняла ситуацию, теперь не знала, куда смотреть, словно ей стало жутко стыдно за свои скоропалительные выводы.

— То есть я поторопилась?

— Именно.

— Нанами, а ты о чём подумала?

— Э-это… — замешкалась покрасневшая Нанами.

— Это? — Масиро продолжила бессмысленный напор.

— Н-ничего! Масиро, ты же переодягаешься! Я помогу с остальным, а ты, Канда-кун, вимытайся.

Нанами заставила Сорату подняться на ноги и энергично вытолкала в коридор.

— А на меня зачем злиться?

— П-потому что занимаешься подозрилыми делами. Я-я правда испугалась.

— Я тоже испугался...

И он даже не лукавил…

Глава 4

— Эх… ну и переделка.

Уйдя в столовую, Сората развалился на стуле — навалился на спинку и вытянулся что есть мочи, отчего захрустели плечи и шея.

— Ничего не перепутал? — раздался голос, и следом появилась Нанами, которая уже закончила переодевать Масиро.

Девица села за круглый стол напротив Сораты, подпёрла рукой подбородок и уставилась на парня, как бы требуя объяснений.

— То был форс-мажор. Меня попросили, вот и пришлось.

— Кожа у Масиро такая белая и красивая, да?

— Ну, это...

— Фи, значит, всё-таки увидел.

Пристальный, как у полицейского, взгляд Нанами отчётливо выражал презрение.

— Э, нет! Это провокационный вопрос, протестую!

— Канда-кун — секс-маньяк.

— Ну нет, для здорового старшеклассника это норма.

Он попробовал переключить разговор на общую тему.

— Да ты всегда думаешь о чём-то развратном.

— Вообще-то не всегда.

— Может, и не всегда, но до больной девушки домогался.

— И-инстинкты взяли верх.

— Как человека, тебя это не красит.

— Ну а как тут иначе объяснить… — смирился со своей похотливой сутью Сората, отчего Нанами вздохнула.

— Да ничего.

— Тогда не могла бы перестать на меня недовольно смотреть?

Девица до сих пор не отводила от парня взгляда, и вид у неё был такой, словно хотела его подвесить за причиндалы.

— У меня с рождения такое лицо.

— Ещё чего. Обычно оно у тебя более...

— Более?

— Э-э-э… приятное?

Сората так осторожно выбирал слова, что фраза получилась оборванной.

— Не ожидала от тебя. — В противовес своим словам Нанами глубоко вздохнула.

И тут оставленный на круглом столе мобильник Сораты яростно затрясся.

Который уже раз за сегодня названивала Масиро?

Сората молча схватил телефон и вскочил на ноги.

— Раз названивает, иди сходи, — отстранённо пробурчала Нанами.

— Да вряд ли что что-то серьёзное.

— Может, и мне заболеть?

— А?

— Проехали.

Чем-то недовольная, Нанами проводила взглядом Сорату, пока он выходил со столовой.

— Сиина, что?

Придя в комнату Масиро, Сората уселся рядом с кроватью.

— Не могу уснуть.

— С этим я вряд ли могу помочь.

— Сегодня ночью ты не мог бы меня уложить?

— Может, прекратишь добавлять фразу «сегодня ночью»?! Я сразу представляю себе бурную ночь!

— Сората такой бурный.

— Я ещё ничего не сделал!

— А сделаешь?

— Ещё чего! То есть ты о чём вообще?..

Не прошло и минуты с его прихода, как уже хотелось выть.

— Сората.

— Чего? — небрежно вякнул Сората.

— Расскажи что-нибудь.

— Что тебе рассказать?

— Например… что-нибудь скучное.

— Это такой хитрый способ заснуть?

— Надеюсь.

— А на мой искромётный юмор надежды нет? Хотя мне-то что. Да и вообще, я не ведущий ток-шоу, нет у меня за пазухой пачки увлекательных историй, чтоб каждая увлекательнее другой.

— Бесполезный.

— Мне ведь можно злиться? Можно, да?

— Тогда можно стыдную историю.

— Ну это уже слишком!

— Почему?

— Потому что стыдно, чего непонятного?!

— Тогда о первой любви.

— Э?

Неожиданное предложение застигло врасплох, на мгновение лишив дара речи. Но, подумав как следует, Сората заметил, что разговор у них шёл какой-то странный.

— Это самая что ни на есть стыдная история!

— Пока не услышу, не усну.

— А мне выбирать не позволишь?

Показывая, что вопрос решён, Масиро стала молча ждать рассказа Сораты. Другие варианты она попросту отмела. Жила по принципу «Мой ритм, мои правила», а обстоятельства Сораты её совершенно не волновали.

Набравшись храбрости… вернее, наполовину сдавшись, он открыл рот:

— Я в те времена ещё ходил в детский сад. То была новенькая воспитательница...

— Х-х… х-х...

— ...

Сорате показалось, что он слышит, как сопят во сне.

— Х-х… х-х...

Нет, не показалось.

— Настолько скучно, что мигом отрубилась?!

— Бу-у… Сората, замолчи.

— Ай, чёрт!

Масиро кое-как заснула, а он взял и вставил свои пять копеек, из-за чего та открыла глаза.

— Сората, не годится.

Что она имела под этим в виду?

— Ты меня аж в ступор ввела. В смысле не годится? Не могла бы нормально объяснить?

— Первая любовь в детском саду — это как игра в дочки-матери. Аяно сказала.

— Да что эта Иида-сан себе позволяет?!

— Требую историю о настоящей первой любви.

— Типа из времён последних классов началки?

— Типа.

— А ты не промах.

— Рассказывай.

— Снова решила меня бомбардировать перед сном? А могла бы просто уснуть!

Он бы десять раз поблагодарил, если бы она быстро отрубилась. Хотя не особо-то ему понравилось, что его рассказ оборвали на полуслове...

— Мне очень хочется узнать о первой любви Сораты.

Масиро вытащила из-под футона руку.

Не успел Сората у неё спросить, что она творит, как девушка сказала:

— Возьми.

— Вгонять меня в краску ты точно мастер...

— Возьми, — повторила она, и Сората, не решаясь отказать, мягко сжал девичью руку.

— Теперь расскажи.

— Да-да… Тогда был пятый класс началки. Понятия не имею, где он вообще вынюхал, но однажды, когда мы шли домой со школы, Ниситани-кун мне рассказал о Хосигаве из другого класса, которой я, ну, типа нравился. Хотя мы были в разных классах, даже не разговаривали. Я и понятия не имел… А когда услышал, начал всякое замечать. Сначала думал, меня дурят. Но когда мы пересекались в коридоре, она посматривала на меня. А, ну ещё я тогда играл в футбол. Она приходила смотреть все мои матчи… И так повторялось без конца, я места себе не находил, а в итоге втрескался по уши… Ну, так я думал. Ха-ха...

Смех в конце служил вуалью для стыда.

— В итоге мы окончили началку, Хосигава как ни в чём не бывало пошла в частную школу. Да и я не вспоминал об этом вплоть до сегодняшнего дня...

Лицо пылало как полено в печи.

Не то что оценить реакцию Масиро, даже думать об этом Сората побоялся.

— Н-ну, а у тебя, Сиина, когда была первая любовь?

Решив, что настал подходящий момент, Сората набрался храбрости и задал ей тот же вопрос.

А в ответ услышал...

— Х-х… х-х… — без стеснения засопели во сне.

Сората изо всех сил поборол в себе желание пожаловаться. Если бы опять её разбудил, то расписался бы в собственном тугодумии.

— И зачем я, спрашивается, распинался о своей первой любви?..

— Сората...

— Уо.

Сперва он решил, что она всё-таки проснулась, но нет, Масиро продолжала спать. Неужто говорила во сне?

— Это… нельзя...

— Это… что? — ответил на бормотание девицы Сората. Положил руку на лоб — вроде бы температура по сравнению с утром упала и теперь лишь немногим превышала норму. Хотелось верить, что за ночь полностью нормализуется.

По крайней мере, усилия не пропали даром, отчего Сората выдохнул с чувством выполненного долга. Он убрал руку Масиро, которую сжимал, обратно под футон, но когда попытался отпустить, не вышло: Масиро крепко его держала. А если пытаться силой вырваться, можно ненароком разбудить.

— Ну и?.. Как мне быть?

На риторический вопрос никто не ответил.

Выбора не было.

— Значит, так и быть… — решил для себя Сората.

Глава 5

На следующее утро Сората проснулся от того, что кто-то его растолкал.

Первым делом он заметил, что находится не в своей комнате. Сидел на полу в комнате Масиро, при этом наваливаясь на её кровать, а из-за того, что пролежал сгорбившись, ныла поясница.

Поднявшись на ноги, он сразу встретился взглядом с Масиро, которая сидела на кровати.

— Доброе утро.

— Ага, доброе… Простуда прошла?

— Нет, недомогаю.

— Ну-ка.

Он потянулся ко лбу Масиро — горячий. Несомненно. А что ещё хуже, горячее вчерашнего. Да и щёки слегка покраснели.

— Держи градусник.

Масиро взяла предложенный Соратой прибор и сунула под пижаму через воротник. А чтобы взгляд случайно не скользнул по белоснежному декольте, Сората заблаговременно отвернулся.

Прождали пять минут.

— Измерила.

Санитар оценил показания на полученном назад термометре. Тридцать восемь и два.

— Ещё выше, чем вчера?!

— Вчера?

Что за странное заявление?

— Вчера, когда ты бессовестно издевалась над моим здравым смыслом!

— Вчера я спокойно заснула.

— По-моему, у тебя шарики за ролики заехали!

— Вчера ничего у меня не заехало, — заявила Масиро, причём без тени вранья на лице.

— Неужели… ты и правда ничего не помнишь?

То, что он взвалил её на спину и принёс в комнату, косвенный поцелуй. А когда выключил свет и стал помогать ей переодеться, со стороны это выглядело подозрительно… Неужто жар настолько напёк голову, что сжёг все воспоминания?

— Вчера...

— Давай хорошенько подумай, ладно? С нами столько всего жуткого произошло, неужели всё забыла?

— Кстати об этом...

— О! Вспомнила?

— Сората, ты провёл со мной всю ночь и ничего со мной не сделал.

— То есть лучше бы я наделал делов?! Как раз вот так ты надо мной и издевалась!

Тут их прервал стук. Затем дверь открылась, и показалось лицо Нанами.

— Масиро, как ты?

— Мои труды коту под хвост, ей ещё хуже, чем вчера...

— Вон как… Апчхи!

Ему почудилось, или Нанами только что и правда чихнула?

— ...

— ...

— Приём, Аояма-сан?

— Нет, ничого… Апчхи!

Она развеяла последние подозрения.

— Звучит не очень убедительно. Где твоё актёрское мастерство?!

Не успел Сората проснуться, как уже захотелось заснуть обратно.

— Апчхи!

Прогремело ещё громче. Никаких оправданий уже не хватило бы.

— У меня вроде тоже голова заболела...

— Сората, — позвала девица, и парень развернулся к кровати.

— Чего?..

— Позаботься обо мне и дальше.

— Не отдавайся так просто!

— Нельзя?

— Подумай, каково мне. Я и так вокруг тебя бегаю!

— Всё нормально, Сората.

— Обоснуй-ка.

— Не всегда же так, — с серьёзным видом сказала Масиро.

— Чёрт, а ты права!

Стоявшая рядом с Соратой Нанами зашмыгала носом.

— Апчхи!

Чихнули в четвёртый раз. Любые вопросы уже точно отпали.

— Короче, всё ещё хуже, чем вчера! Ничего я уже не понимаю!

В тот день в дневнике собраний Сакурасо записали следующее:

«Весенние каникулы Сораты-сама прошли в обнимку с простудой». Записала: Горничная.