1

В том мире всё замёрзло.

Вся земля, которую можно было окинуть взглядом, была укрыта снегом, а из-за ужасающей метели ничего не было видно дальше чем на метр. Безжалостный мороз не щадил никого из живых существ, и казалось, будто он пытался заморозить даже небо.

В этом мире смерти блуждала девочка. Имя ей было Мария Тачибана.

Мария упрямо продолжала идти по снежной равнине. Она была одета в штиблеты, которые защищали от холода, но мороз пробрался сквозь них и беспощадно лишал тело тепла. Её прекрасные светлые волосы заледенели, а бледная кожа потрескалась от пущего обморожения.

Она уже потеряла чувствительность — и физическую, и душевную — к холоду и к боли…

Было загадкой, как она только оставалась в живых.

Мария закричала:

— Команди-и-и-ир! — Ветер вмиг заглушил её голос. Но Мария всё равно продолжала кричать: — Команди-и-и-ир! Команди-и-и-и-и-и-ир!

Ей никто не ответит… Она понимала это, но не могла не кричать.

И тут послышался голос, который никак не мог зазвучать.

— Мария.

Тук…

Замёрзшее сердце сделало кульбит.

«Этот голос…»

Она не могла ослышаться. Слёзы, которые казались Марии высохшими, увлажнили её глаза.

Мария неспешно обернулась.

— Командир!..

На миг у неё перехватило дух. Её глазам предстала совершенно переменившаяся фигура командира. На столь знакомом ласковом лице не было ни кровинки, щёки впали и имели землистый цвет. Из следа от пули на груди стекала почерневшая кровь и капала на снег.

Как ни пытался он что-то сказать, слова, будто заледенев, не шли. Заледенело его то ли тело, то ли сердце.

Глаза мертвеца пристально смотрели на Марию.

Под напором сильного ветра труп начал крошиться. Он рассыпа́лся, словно песок, и его останки уносило ветром.

Он снова исчез на глазах у Марии.

Та безмолвно вскричала от ужаса.

— …Ха-а?!

Проснувшись от ощущения, будто её сбросили с небес, Мария выскочила из постели. Она изо всех сил хватала пересохшим ртом воздух.

Проступивший на теле пот холодил кожу, и Мария задрожала. По привычке она спала нагишом. Несмотря на весну, ночью температура воздуха всё ещё была невысокой. Но трясло Марию не только от холода.

«Я в Японии… В своей комнате в Большом Императорском Театре…»

Уверившись в том, где она находится, Мария попыталась успокоиться. Но сразу это ей не удалось. Перед глазами воскресало яркое зрелище из сна.

Мария сжала в руке медальон на золотой цепочке, оставленный у подушки.

«Опять тот сон…»

На улице подул сильный ветер, и оконные стёкла застучали под его напором.

В такие дни ей часто снилось прошлое.

То самое кошмарное прошлое.

2

Сакура стояла в лучах света с заплаканными глазами. У неё был взгляд девушки, всецело отдавшейся любви.

— Милый Андре…

Сегодня была премьера майской постановки Императорского Театра — «Ради любви».

Это был первый спектакль с участием Сакуры. По случаю первого дня новой постановки пришло столько зрителей, что желающие посмотреть стоя готовы были наводнить коридор.

Действие разворачивалось во Франции. В этой сцене Сакура в роли городской девушки Клементины и Мария в роли французского военного Андре изъяснялись в чистой любви друг к другу.

В свете прожекторов Сакура вскричала:

— Милый Андре! Прошу тебя… Прошу тебя, давай убежим вместе!

— Если я брошу и миссию, и подчинённых, и сбегу вместе с тобой… Я уже буду не я. И ты при этом всё равно сможешь любить меня?

— Милый Андре…

Воодушевлённая игра Сакуры заворожила зрителей.

Огами и Айрис, находившиеся за кулисами, выразили восхищение игрой Сакуры, по которой никак нельзя было подумать, что это её первое выступление:

— А Сакура-кун хорошо играет.

— Здорово, здорово! Ещё лучше, чем было на репетициях!

В противоположность положительным оценкам Огами и Айрис, Сумирэ смотрела на сцену холодно.

— Лейтенант, вы, похоже, плохо разбираетесь в театральных постановках. На эту простоватую игру просто невозможно смотреть, — пробурчала она, и Айрис бросила на неё пронзительный взгляд.

— Сумирэ, помолчи-и-и! Сейчас тут славный момент, будь потише!

— Хм… Да и вообще, это же надо было поставить меня на второстепенную роль… Ведь сверкать под рампами в главной роли достойна именно я.

Вздыхая: «Боже-боже», — Огами вернулся взглядом к сцене.

— Однако, Мария просто создана для этой роли.

Мария, одетая во французскую военную форму, была достойна называться «красавицей в мужских одеждах».

Правильные, словно высеченные резцом, черты лица и стройное тело — она была тем самым идеальным принцем, какого себе воображают женщины. Многие зрительницы восхищённо засматривались на Марию. Некоторые даже падали в обморок от перевозбуждения.

— Милый Андре.

Начинался самый интересный момент в повествовании: сцена, где Андре отвечал взаимностью на любовь Клементины.

— Не могу… Я командир и должен исполнить свою миссию!

«Командир…»

Никто не заметил, как в этот момент Мария едва переменилась в лице.

Вот-вот должен был наступить кульминационный момент…

— Если я потеряю любовь к тебе, у меня не останется ничего… Милый Андре.

Клементина — Сакура — широко развела руки в стороны и воззвала к Андре — Марии. Однако Мария не ответила и с опущенной головой замерла на сцене.

Сакура ещё раз позвала:

— Милый Андре.

…Голос всё же пропал.

Айрис, склонив голову набок, воскликнула:

— Что с тобой, Мария?! Следующая реплика у тебя!

Но её голос, конечно, не мог долететь до Марии, которая стояла в центре сцены.

По лицу Сумирэ пробежала злость.

— Она забыла свои слова! А обычно так важничает… Вот ведь, даже безответственности профессионала должен быть предел!

Однако Огами так не казалось.

«Мария?..»

Не столько Мария забыла слова, сколько её сознание покинуло это место и устремилось куда-то вдаль — так это выглядело в глазах Огами. Даже зрители заметили, что происходит что-то странное, и зашумели. Колеблясь от такой неожиданности, Сакура всё же решилась.

«Я должна повести!»

Она с распростёртыми объятиями побежала к Марии.

— Милый Андре-е-е-е-е!

Сакура хотела прижаться к ней и таким образом исправить ошибку. Но она так энергично разогналась, что подвернула ногу. Возможно, волнение на миг сковало её тело.

— А, а, а?! — Сакура почти упала ничком и отчаянно попыталась удержаться на цыпочках, но не смогла. — А-а-а!

Люди, когда рискуют упасть, рефлексивно пытаются ухватиться за что-нибудь. Сакура ухватилась за кулисный занавес.

И упала вместе с ним.

— А-а-а-а-а!

На глазах у удивлённого Огами и всех остальных перекладина, на которую был подвешен занавес, сломалась, балки в потолке, на которых держалась перекладина, упали, всё это вонзилось в пол… и начало рушить сценические декорации — одну за другой.

От красиво украшенной сцены осталась только тень.

— Ч-что это?.. — Мария наконец-то пришла в себя.

Почти все зрители сидели, ошеломлённо разинув рты от такого происшествия.

Дрожа от гнева, Сумирэ вышла на сцену, несмотря на то, что сейчас ей этого не полагалось, и подступила к Сакуре.

— Сакура-сан! Что вы за человек такой… С каким таким умыслом вы сотворили со сценой такое?!

— П-простите…

— Ловко же у вас получается опрокидываться! На то вы и селянка… Неотёсанная, неповоротливая… ещё и малокультурная… Во всех отношениях селянка!

В мастерстве оскорбления Сумирэ не имела себе равных. Но, как уже раньше упоминалось, у Сакуры был не тот характер, чтобы смолчать.

— Что до ляпов в игре, то больше всех их у вас, Сумирэ-сан.

— Что вы сказали?!

И вот так разговор перетёк в постоянную ссору… причём в присутствии толпы.

— Так её, Клементина!

— Сумирэ-сама просто прекра-а-асна!

Зрители ужасно обрадовались неожиданному повороту событий. Под крики поддержки в адрес обеих зрительный зал продемонстрировал странное оживление.

Но для работников Театра такое было недопустимо.

— Прекратите обе! — Огами подбежал и вклинился между девушками. — Прекратите. Сейчас идёт показ!

— Когда сцена в таком состоянии, никакого показа и быть не может! И потом, лейтенант, вы сами не являетесь актёром, а вышли на сцену, разве нет?

— А.

Огами резко пришёл в себя. Заметив множество сосредоточенных на нём взглядов, он в тот же момент весь застыл.

Это получился первый спектакль Огами — знаменательное событие. Правда, хуже памятного события и придумать было нельзя.

Вмешательство в разгар спора разозлило и публику.

— Уйди, билетё-ё-ёр!

— Не меша-а-ай!

На Огами посыпались упрёки и выкрики зрителей; некоторые даже стали чем-либо бросать в него.

— У-ува… П-прекратите, пожалуйста-а-а!

Огами не мог перебороть всех один. Его репутации командира боевого отряда, защищающего Столицу, также пришёл конец.

Скрип…

И тут сзади раздался какой-то звук, не предвещавший ничего хорошего. У Огами возникло дурное предчувствие, и он обернулся.

— Н-неужели?!

Дурное предчувствие сбылось. Огромные задние расписные декорации, которые еле-еле держались, грозили вот-вот обвалиться.

— Б-бегите все!

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Кругом раздался грохот и крики ужаса. Труппе повезло, что Огами моментально подал голос, и она спаслась от погребения под обрушившимися декорациями.

Но после этого окончательно разрушенная сцена обрела горестный облик.

3

Первый спектакль Сакуры пришлось перенести в первый же день показа.

В далёком будущем постановка «Ради любви» стала рекордным хитом, но фактически она также вошла в историю Императорского Театра из-за небывалого инцидента с разрушенной сценой.

Непосредственной причиной разрушения являлась всё же Сакура. Сумирэ отругала её и велела взять на себя ответственность, поэтому ей пришлось с помощью работников закулисья отстраивать сцену.

Огами тоже почувствовал некоторую ответственность за то, что не смог предотвратить ссору, и решил помогать хотя бы чем-нибудь. К тому же, нельзя было оставлять Сакуру без внимания.

Она сама сорвала свой первый спектакль и оттого выглядела ужасно расстроенной.

— Сакура-кун, взбодрись. Ошибки бывают у всех.

— Правда? Все совершают подобные ошибки?

— А, нет, насчёт этого не знаю… Смотри, вот я на сцену поднялся — и зрители на меня разозлились. Давай сейчас сосредоточимся на ремонте сцены и постараемся сделать так, чтобы показ получилось возобновить как можно скорее. Ладно?

— …Огами-сан, вы добрый. — Сакура снова поклонилась Огами. — Простите, пожалуйста… Я всё время такая неуклюжая и делаю всё больше лишнего…

— Ничего. Не переживай, правда.

Сакура отвесила поклон и рабочим сцены.

— Прошу прощения, что нагрузила и вас…

Рабочие сцены покачали головами. Их доброта заставила Сакуру вздохнуть с облегчением.

— Однако я впервые увидел Марию такой. — Огами вспомнил, как Мария застыла на сцене. Просто невозможно было поверить, что эта девушка, которая никогда не показывала другим свои слабости, стала такой беззащитной.

— И правда. Чтобы Мария-сан — и забыла слова! А ведь на репетициях она почти не делала ошибок… И потом, Мария-сан в последнее время часто вздыхает. Похоже, она очень устала…

Это заметил и Огами. Мария сама по себе была немногословна, но его волновало, что та стала ещё молчаливее, чем раньше.

— Может, её что-то мучит?

— Возможно.

— Я волнуюсь…

Огами горько усмехнулся Сакуре, которая волновалась всерьёз: было бы из-за чего так переживать! Но то была её хорошая черта.

— Я попозже попробую поговорить с Марией.

Сакура радостно кивнула в ответ на слова Огами.

Частично покончив с ремонтом сцены, Огами решил сразу же зайти в комнату к Марии.

Комнаты актрис труппы располагались на втором этаже здания Большого Императорского Театра, и комната Марии была последней по коридору.

Раздумывая, с чего бы начать разговор, Огами в некотором волнении направлялся по коридору к комнате Марии. И тут ему под ноги что-то попалось.

«М? Что это?..»

Это оказался золотой медальон. Огами подобрал и внимательно осмотрел его.

По всей видимости, внутрь кулона можно было поместить фотографию. Он был сделан просто, без всякого декора, но красиво переливался.

«Интересно, чей он?»

Простые посетители не могли пройти на второй этаж, поэтому вещь явно принадлежала кому-то из труппы. Огами подумал, что сможет найти владельца, если заглянет внутрь, и уже приложил было руку к крышке медальона, чтобы открыть его.

— Лейтенант! — резко раздался голос. Принадлежавший Марии.

— Что-о? — Когда Огами поднял голову, Мария уже была совсем рядом с ним. Она резко забрала медальон из его рук. — Мария?

— Откуда он у вас, лейтенант? Вы заглядывали внутрь?!

— Нет, не заглядывал…

— Вы можете твёрдо заявить об этом?! Если вдруг вы лжёте, я вас не прощу, будь вы хоть тысячу раз лейтенант! — В выражении её лица смешались гнев и растерянность. Было просто необычайно, что эта невозмутимая девушка демонстрировала такое смятение.

Удивляясь про себя серьёзности Марии, Огами с серьёзным выражением лица произнёс:

— Я не смотрел. Могу поклясться.

— …Правда?

— Он тут лежал, и я только что его подобрал. Я не знал, чей он, и поэтому собирался его открыть… Это твой, да?

Искреннее поведение Огами позволило Марии наконец-то вернуть себе спокойствие.

— Прошу прощения, вы его подняли, а я вам нагрубила… Спасибо вам. — Мария низко поклонилась.

— Похоже, он тебе весьма дорог.

— Д-да…

— К тому же, медальон очень красивый.

— Красивый? Не может быть, речь об этом медальоне?.. — На лице Марии всплыла насмешка. Она была обращена не к Огами, а скорее походила на самоиздёвку. Это выражение показалось Огами очень неуверенным и готовым вот-вот исчезнуть.

— …Мария, всё хорошо?

— Что именно?

— Ты в последнее время выглядела невесёлой, и я волновался. Тебя что-то беспокоит?

По серьёзному взгляду Огами было ясно, как сильно он беспокоился. Видимо, это дошло и до Марии.

Та подумала и тихо спросила:

— Лейтенант, вам… вам часто снятся сны о давнем прошлом?

— Э?

— Н-нет, ничего…

По тому, как Мария, вопреки обыкновению, с трудом подбирала слова, было видно, что её душа в смятении. Огами хотел узнать, в чём причина, но проявлять любопытство дальше ему не позволяли его гордость и доброта.

— Мария, если тебе будет удобно, можешь всегда посоветоваться со мной… Расскажи мне, когда тебе захочется.

— …Простите, что обеспокоила вас. Со мной всё в порядке… До свидания. — И Мария, словно убегая, ушла в свою комнату.

«А по виду она совсем не в порядке. — Огами слегка сокрушался: надо было всё же спросить о причине. — Сны о прошлом, значит…»

Чья же фотография была в том медальоне? Как ни странно, ему невольно стало интересно. Тот человек мог иметь немалое отношение к душевному состоянию Марии… Выяснить это было явно нелёгкой задачей для Огами.

Сейчас он мог только ждать, когда Мария расскажет об этом сама.

Огами поднял глаза к потолку и вздохнул.

Наступала глубокая ночь. Густые облака закрывали луну и звёзды, и Столица была объята мраком.

«Что же за прошлое у Марии?..» — подумал Огами, глядя на улицу из окна своей комнаты.

Что же за сон сегодня ночью приснится Марии?

4

В 1919 году Россия была охвачена вихрем революции.

В Российской империи долго правила династия Романовых, но во многократных войнах пищевые и материальные ресурсы исчерпались, и много народу страдало от голода. Взрыв людского недовольства и гнева на правительство, которое не заботилось о страдающем народе, вылился в революцию.

Стремясь реформировать государство, многие горожане и селяне восстали с оружием в руках, но они были абсолютно неопытны в ведении войны. Была группировка, которая собирала и вела за собой таких людей, — отряд, который назвали армией революции. Состояла в нём и Мария.

3-й полк «Волга», в состав которого она входила, считался самым сильным в революционной армии и угрожал армии правительства. Он отражал все атаки преграждавшей путь армии правительства и освобождал регионы, на что и питал надежды народ.

В результате их деятельности армия правительства постепенно потеряла в боевой силе, и свершение революции считалось вопросом времени.

В отчаянии армия правительства не стала выбирать средства, чтобы сокрушить столп революции — 3-й полк «Волга».

И затем наступил день революции…

Мария встретила его в Москве.

На поле боя, засыпанном белым снегом, в воздух под звуки взрывов взметнулось красное пламя. Вооружённые люди один за другим падали в снег под градом пуль. Почти все из них были солдатами революционной армии.

«Как… Как так вышло?!»

Мария, спасаясь от вражеских пуль, спряталась в каменном укрытии. Даже её, обладавшую хладнокровной рассудительностью, в этот момент отчасти охватила паника.

Её отряд не заметил, как его окружила армия правительства, и оказался под градом пуль. Видимо, их поджидали в засаде.

Вокруг не наблюдалось почти никого из выживших соратников.

— Ха-а… Ха-а…

От страха смерти тело закостенело.

Мария собиралась попробовать выйти из окружения, но почувствовала, что, чем больше думала об этом, тем сильнее отчаивалась. Пути к отступлению не осталось — так многочислен был враг, — а её соратники оказались почти полностью уничтожены.

В этот миг в каменное укрытие ворвался мужской голос:

— Мария!

При звуке знакомого голоса страх Марии мигом отступил.

— К-командир!

Его звали Михаил Николаевич Юрий. Это был человек, которому Мария доверяла больше всех и к которому испытывала пылкую любовь.

— Мария, ты цела? Не ранена?

— Н-нет!.. — Оттого, что он единственный выжил, безвыходное положение революции не менялось. Но с ним Мария была увереннее, чем с десятью тысячами солдат подкрепления. — Командир, а где остальные товарищи?

— Не знаю. Возможно, кто-то прячется, как мы, но, скорее всего… — Юрий оборвал фразу.

Армия правительства исступлённо рыскала вокруг, стремясь истребить армию революции. Сидеть тихо здесь было подобно ожиданию, когда она накажет их.

Юрий решился.

— Я стану живой приманкой и отвлеку их. А ты в это время сбежишь.

Мария испугалась.

— В-вы что… Это же самоубийство!

Вокруг затаилась армия правительства, и бесчисленные ружья ждали, когда выскочит добыча. Он собирался пожертвовать жизнью и стать приманкой, чтобы спасти Марию.

— Другого способа нет. Идёт, Мария?

— Не хочу! — Мария вцепилась в руку Юрия. В ней говорила не подчинённая, а девушка. — Должен был выжить ещё кто-то из товарищей, помимо меня! Командир, ваш долг — выжить и повести их за собой! Ведь так?!

Она умоляла, пытаясь остановить его, но тот с грозным выражением лица произнёс:

— Это приказ командира. — Мария упрямо замотала головой. Юрий ласково улыбнулся ей: — Живи, Мария.

— Юрий!

Юрий стряхнул руки Марии и выскочил из каменного укрытия.

«Надо обеспечить огонь прикрытия!»

Теперь, раз так уж вышло, Мария имела возможность обеспечить огневое прикрытие, чтобы хоть немного сдержать ружейный огонь противника.

Но она не смогла пошевелиться. Тело застыло в паническом осознании, что надо взять ружьё наизготовку, и Мария могла только следить взглядом за Юрием.

И этот момент случился прямо у неё на глазах.

Пииииииииииииииииииииииииииииу…

Пулемётная очередь пробила грудь Юрия, и оттуда брызнула кровь. Мария увидела, словно в замедленной съёмке, как Юрий падает.

— А-а-а!

Мария выскочила под град пуль и бросилась к Юрию.

— Команди-и-и-и-и-и-и-ир!

Вслед девушке, ставшей мишенью, полетело бесчисленное множество пуль.

Мария, завернутая в простынь, сидела на кровати, обняв колени.

На бледной коже проступил пот, и она стала липкой.

«Сон… Опять о тех временах…»

Повторяющийся кошмар всегда заканчивался на одном и том же моменте: Юрий погибал, Мария оставалась в живых.

«Уж лучше бы вышло наоборот…»

Но, сколько бы она того ни желала, изменить прошлое было невозможно.

«Тогда я ещё не знала о своей духовной силе… Если бы она проявилась, когда я была с Юрием…»

Чувство сожаления, которому не находилось выхода, истощило Марию.

И тут, словно перебивая её раздумья, пронзительно зазвучала сирена. Похоже, появился враг.

«Беда не приходит одна…»

Мария со вздохом зашевелила тяжёлыми конечностями и слезла с кровати.

5

Бойцы Отряда Цветов переоделись в боевую форму и спустились через мусоропровод в штаб. Появился Ёнэда в военной форме и оглядел отряд.

— Все в сборе?

— Нет, Марии ещё нет… — с озадаченным видом ответил Огами.

— Чтобы Мария — и опаздывала. Случаются же необычные вещи на свете. — При словах Ёнэды Огами вспомнил, какой Мария была прошлым вечером.

«Мария…»

И тут появилась Мария собственной персоной.

— Прошу прощения за опоздание.

В глаза Огами бросилось бледное лицо, которое проглядывало сквозь светлые волосы.

— Мария, ты в порядке? Похоже, ты бледна…

— Не стоит беспокоиться, — коротко и безапелляционно ответила Огами Мария и перевела взгляд на Ёнэду: — Генерал-лейтенант Ёнэда, в каком положении наш враг?

Её взгляд излучал силу, не позволявшую ощутить ни малейшей тревоги, — это было в духе Марии. Её бледное лицо, увиденное недавно, казалось чем-то ложным.

С лёгким чувством тревоги Огами вслушался в объяснения Ёнэды.

— Враг появился в Цукидзи[1].

Обычно в заброшенном квартале у устья реки в Цукидзи можно было увидеть не слишком много людей, но после сигнала к эвакуации он ещё больше опустел.

Было слышно только журчание реки.

Этот покой нарушило причудливое заклинание:

— Ом, кири кири басара умхатта[2]… Ом, кири кири басара умхатта…

Мантра — заклинание, которое поёт знаток оммёдо[3] при использовании техник оммёдо. Её произносил маленький мальчик — по крайней мере, так он выглядел внешне. Но его ногти были остры как нож, а на щеках нарисованы красные, словно выведенные кровью, татуировки.

Тело мальчика окутывала зловещая аура, не присущая ребёнку.

Вокруг него неподвижно стояли Вакидзи в бесчисленном количестве.

— Ом, кири кири басара умхатта… Ом, кири кири басара умхатта…

Словно подстраиваясь под ритм заклинания, в земле начала открываться огромная дыра. В ней не было дна — только тьма. Она походила на вход в ад.

— Ом, кири кири басара умхатта… Ом!

Глаза мальчика сверкнули — и в воздухе появился клин в форме шурупа. Огромный клин размером около двух метров начал падать в дыру.

А затем…

Грооооооооооооооооооооооооооооооооооооооох…

Раздались звуки землетрясения, и клин вонзился в землю. В этот миг тьма в земле заколебалась — нет, скорее даже медленно зашевелилась, словно множество живых существ.

Но на самом деле это длилось всего момент.

Понемногу дыра затянулась, и поверхность земли вернулась в прежнее состояние.

— Хи-хи-хи… Я, Сэцуна, снял вторую Печать! — мальчик по имени Сэцуна скривил рот в довольной ухмылке.

Как только это закончилось, буквально тотчас же в небе появился огромный силуэт военного дирижабля, корпус которого, превышающий сотню метров в длину, был бронирован противомагической сталью Сириуса; его баллоны также состояли из металлических волокон, сделанных из стали Сириуса.

Это был Сёгэй-мару — гордость Императорского Боевого корпуса. Он опустился близко к поверхности земли, и оттуда один за другим выскочили четыре Кобу.

— Императорский Боевой корпус прибыл!

Сэцуна с огромного робота поглядел на Огами и его спутниц сверху вниз.

— Появились, столичные псы.

— Ты тоже приспешник тех, кто замышляет разрушить Столицу?!

— Моё имя — Аоки Сэцуна. И что, если так?

— Мы, Императорский Боевой корпус, помешаем тебе!

— Пф, говорят, моськи лаять горазды — начнём, пожалуй, с разминки.

Сэцуна щёлкнул пальцами — появились бесчисленные Вакидзи и разом атаковали Кобу.

Однако Огами не запаниковал.

— Вред жителям не угрожает. Отразим их атаку так, чтобы не допустить хаоса!

— Есть!

Кобу выстроились в ряд и атаковали Вакидзи в лоб.

Меч Сакуры, два клинка Огами, нагината Сумирэ и ружьё Марии — численное преимущество было отнюдь не на их стороне, но разница в способностях между каждым из них и Вакидзи была очевидна. С каждым движением Кобу зарезали и простреливали Вакидзи.

Особенно ярко сверкал меч Сакуры. Отточенными движениями размахивая клинком, она с точностью поражала Вакидзи одного за другим.

— Ну, кто следующий?!

Сакура в одиночку шагнула в гущу врагов.

— А-а-а!

Она ослабила бдительность всего на миг. Вакидзи подкрался к Сакуре сзади и опустил на неё острый меч. Раздался громкий металлический лязг.

Но Вакидзи взорвался прежде, чем успел достать до Сакуры. Пущенная Марией пуля пронзила и поразила его.

— Сакура, нельзя преследовать противника слишком далеко! Сражайся и обращай внимание не только на врага перед собой, но и на то, что вокруг!

— Д-да!

Сакура вернулась на линию фронта, где находились Огами и все остальные, и перехватила меч.

«Как хорошо… Мария не изменилась». — Увидев, как Мария оказывает Сакуре надлежащую помощь и даёт советы, Огами почувствовал облегчение.

— Итак, уничтожим противника за раз!

Отряд Цветов, сплотившись вокруг Огами и Марии, показал подавляющую силу и дал отпор Вакидзи.

— О… — Несмотря на явно невыгодное положение, Сэцуна нисколько не переменился в лице и даже расплылся в торжествующей улыбке. — А вы довольно неплохи. Хорошо же, я, Сэцуна, сам буду вашим противником.

Из-под ног Сэцуны показался робот — стальной монстр, выглядевший настолько угрожающе, что Вакидзи не шли ни в какое сравнение с ним.

Сэцуна исчез внутри робота, будто поглощённый им.

— Кто вы такие?!

— Хи-хи-хи, хотите узнать? Вот сможете победить этого робота Сокаку — тогда и расскажу!

Из Сокаку повалил пар, и робот быстро сократил расстояние между собой и Отрядом.

— Всем быть начеку! — предупредил Огами Сакуру и остальных и принял позу, готовясь атаковать врага в ответ.

И тут…

— А-а-а! — Из тени заброшенного дома внезапно выскочил ребёнок: видимо, он не успел убежать и теперь бродил вокруг. Как назло, ребёнок попал прямо на середину поля боя и упал перед Сокаку.

Сэцуна даже не посторонился перед ним — он только ускорился, продвигаясь вперёд.

— Червяк! Я тебя раздавлю!

Огами рефлексивно подлетел к нему.

— Не на-а-а-а-адо-о-о-о!

Белый Кобу прикрыл ребёнка собой и предстал перед Сокаку абсолютно беззащитным.

— Лейтенант Огами-и-и! — вскричала Мария.

Сэцуна не стал упускать этот шанс.

— Получи!

Резко сверкнув в воздухе, меч Сокаку со взмахом нацелился на белого Кобу.

— Начало: Смертоносные воздушные клинки!

Раздался противный скрип — и по туловищу белого Кобу, начиная с плеч, побежала глубокая трещина. И затем эта атака ранила и самого Огами.

— Уа-а-а-а!

— Лейтенант!

— Огами-сан!

К упавшему белому Кобу подбежали трое остальных.

— Гх… У-у!

Огами двигался с трудом и не мог подняться.

Раздался пронзительный смех Сэцуны:

— Беспокоиться о других на поле боя — как глупо! Такой, как ты, нам не противник.

— И-исход боя ещё не решён!..

— Будет скучно закончить так легко. Когда встретимся в следующий раз, повеселите меня ещё немного. Ху-ху-ху… Ха-ха-ха-ха-ха!

Сэцуна исчез вместе с Сокаку.

— С-стой, Сэцу… — В глазах у Огами резко потемнело.

— Лейтенант!

Слыша голос Марии, Огами потерял сознание.

6

Огами сразу же принесли в медпункт, который находился в подземной части Императорского Театра. Там находилось новейшее медицинское оборудование под названием «Лечебная капсула». Нутро капсулы было густо насыщено электролитами, включавшими в себя кислород и средство для активации клеток, и заставляло кровь циркулировать и поддерживать почти нормальную температуру тела, тем самым повышая способность к восстановлению.

Туда поместили Огами.

Весь Отряд Цветов окружил лечебную капсулу и с беспокойством смотрел на лежавшего Огами.

— Огами-сан…

— Братик, я не хочу, чтобы ты умирал!

Ёнэда упрекнул Сакуру и Айрис, которые готовы были заплакать:

— Не каркайте! Как-никак, он выбран командиром Отряда Цветов. Не сдохнет он от такого.

— Правда?

— Да. Но на какое-то время ему нужен полный покой.

Под действием слов Ёнэды на лицах Сакуры и остальных проступило успокоенное выражение.

— Вот ведь, с этим командиром столько хлопот, — со вздохом ядовито заметила Сумирэ.

Во всём отряде только у Марии отчего-то было опечаленное лицо. Ёнэда заметил это.

— Мария, что случилось?

— Ничего… До свидания.

Мария с опущенной головой ушла.

Мария одна пришла на поле боя в Цукидзи. Её душа была в ужасном смятении.

Будучи не в силах подавить водоворот эмоций, нахлынувших при взгляде на это место, она была готова застонать.

У Марии чуть не остановилось сердце, когда Огами упал. Чтобы спасти ребёнка, он закрыл его собой. Такая же картина предстала перед ней, когда она потеряла Юрия…

Мария вернулась сюда, в том числе чтобы уничтожить этот кошмар. Чтобы принять реальность как факт и вернуть себе хладнокровие.

И тут сзади резко раздался голос:

— Э-э-эм…

Ахнув, она обернулась: к ней боязливо подошли мальчик и женщина, похожая на его мать. Мария щёлкнула языком от досады на собственную неосмотрительность. Всё же она пока ещё не вернула себе хладнокровие. Подумать только, не заметить, как к ней приближаются простые люди!

— Вы что-то хотели?

— Извините, эм… Вы случайно не знаете человека, который спас этого мальчика?

Мария наконец заметила, что за матерью прятался тот самый ребёнок, которого Огами спас в прошлой битве.

— Я спросила, потому что хотела непременно отблагодарить его; подумала: а вдруг вы изволили видеть его…

Мария молча закусила губу. Мать и сын были ни в чём не виноваты. Зачинщиком был враг по имени Сэцуна. Она понимала это, но на языке вертелись слова:

«Из-за вас чуть не умер человек».

Юрий пожертвовал жизнью, чтобы спасти Марию. Сколько же раз она думала: будь у неё чуть больше сил…

При взгляде на ребёнка, который выжил ценой ранения Огами, Марию охватили невыносимые чувства.

— Простите?..

— Прошу прощения! — тихо бросила Мария и быстрым шагом ушла.

— Уа-а-а-а-а! — заплакал ребёнок. Маленькие дети очень чувствительны. Возможно, он подсознательно ощутил на себе осуждающий взгляд Марии.

Его плач долетел до слуха Марии и ещё пуще взволновал её сердце.

Зажав в руке медальон, она пустилась прочь почти бегом.

7

Огами очнулся спустя три дня после ранения.

— У-у-у…

На него смотрели собравшиеся Сакура, Сумирэ и Айрис.

— Братик!

— Лейтенант!

— Как хорошо, что вы пришли в себя…

Огами оглянулся вокруг и осознал, что находится в собственной комнате в Императорском Театре. И, едва только поднялся, спросил:

— Что с тем ребёнком?!

— Всё в порядке. Он цел, на нём ни царапины.

— Ясно… Хвала небесам. — Ему резко полегчало.

— Может, изволите побеспокоиться лучше о себе, чем о других?

— Вот именно! Айрис волновалась, потому что ты никак не просыпался!

— Вот как. Извините, — склонив голову, попросил прощения Огами.

— Но я была под впечатлением. Не каждый может самоотверженно спасать других.

— Братик, ты такой молодец! Айрис по-новому на тебя взглянула!

— Ну что вы… Ничего такого. — Огами смутился и почесал затылок.

— Я бы на вашем месте, пожалуй, спасла ребёнка и вдобавок сокрушила врага, — заявила Сумирэ, и Айрис резонно поддела её:

— Ну ты чего, Сумирэ? Ты же не могла двигаться.

— Помолчи!.. Я просто поняла, что лейтенант не трус. — Похоже, Сумирэ по-своему оценила действия Огами.

Огами заметил, что кого-то из Отряда Цветов не хватает.

— Кстати, Марии что-то не видно…

Сакура, помрачнев, ответила:

— Что до этого… С тех пор как вас ранило, она почти не выходит из своей комнаты.

— Она плохо себя чувствует?

— Нет, похоже, дело не в этом… Она почти не отвечает, когда к ней обращаются…

— Ясно…

Огами принял обеспокоенный вид, и Сумирэ недовольно надула губы:

— Мария-сан не впервые отделяется от коллектива. То ли она сама по себе плохо обходится с людьми, то ли она эгоистка — короче говоря, она портит командную работу.

Сакура зашептала:

— Это разве не вас касается, Сумирэ-са…

— Сакура-сан, вы что-то сказали?!

— Нет, ничего…

— Лжёте! Почему селянки настолько не способны уважать старших?

— А вы, Сумирэ-сан, как посмотрите на других, так заладите: селянка, селянка! Разве это вежливо?!

— Я всего лишь говорю правду!

Разразилась обычная ссора.

— Э-эй, успокойтесь обе!

В таких случаях даже оклики Огами не срабатывали.

— Ну во-о-о-от! Айрис ненавидит тех, кто ссорится!

Сверхспособность Айрис подняла в воздух все предметы в комнате.

— А-а-а!

— Что такое?

Бах!

Висевшая на стене картина упала Огами прямо на голову.

— Гх! — Потеряв сознание, Огами с грохотом упал на кровать.

— О-Огами-сан!

— Братик!

— Айрис! Лейтенант только проснулся, зачем ты снова лишила его сознания?!

— Я не нарочно!

Сакура вклинилась в разгорающуюся новую ссору:

— Да ладно вам, может, это к лучшему? Думаю, Огами-сан устал, пусть он отдохнёт хорошенько.

Так все решили, и Огами был полунасильно отправлен отдыхать.

Луна слабо освещала утопавшую в ночной тьме Столицу. Перевалило за полночь. Обитатели Театра уже уснули, и в здании царила тишина.

…Нет, один человек не спал.

Он бесшумно прокрался по коридору второго этажа, остановился перед одной из комнат и так же бесшумно нажал на ручку двери.

Скрип…

Это была комната Огами.

Дверь открылась, и человек вошёл внутрь. Он не спеша подошёл к Огами. Тот тихо спал в кровати.

К нему украдкой потянулась бледная рука и нерешительно дотронулась до его лба.

Огами дёрнулся, отреагировав на холодное прикосновение руки.

— У-у…

Человек в панике отодвинулся от Огами и собрался было выйти из комнаты, но Огами открыл глаза прежде, чем человек успел это сделать.

Лунный свет, пробивавшийся через окно, озарил силуэт человека во мраке.

— Мария…

Услышав своё имя, девушка вынужденно застыла на месте. Огами поднялся с кровати.

— Ты чего, в такой поздний час? Пришла навестить меня?

— П-пожалуйста, не поймите неправильно! Я просто проходила мимо вашей комнаты! — с большим нажимом, чем следовало, отрезала Мария и отвела взгляд от Огами.

Повисло тяжёлое молчание. Первой его нарушила Мария:

— Почему… вы выскочили?

— Что?

— Вы тогда выскочили прямо перед врагом, закрыв собой ребёнка… Зачем?

Огами затруднялся моментально понять вопрос Марии.

— Зачем, спрашиваешь… Конечно же, затем, чтобы спасти ребёнка.

— Лейтенант, позвольте мне сказать вот что. — Изумрудно-зелёные глаза Марии сверкнули, будто пронзив Огами взглядом. — Ваше поведение в прошлой битве… совсем не подобает командиру Отряда Цветов.

— Э?

— Из-за того, что ваше внимание отвлёк один человек из населения, враг сбежал на ваших глазах. Неужели вы не понимаете, что в результате этого в опасности оказалось гораздо больше жизней?

Огами заметно напрягся.

Действительно, тогда в его голове не было других мыслей, кроме как о спасении ребёнка.

— Но ведь миссия нашего Императорского Боевого корпуса — охранять безопасность жителей Столицы. Можно ли считать её выполненной, если мы не можем спасти даже одного ребёнка?

— Вы ещё не понимаете? Такие поспешные умозаключения привели вот к такому результату. Хоть вам и повезло спастись, вы вполне могли и умереть.

— Но… По-твоему, ребёнка надо было бросить?!

— Я осуждаю вас как командира. Если бы вы вдруг умерли, лейтенант, по-вашему, вы бы выполнили свои обязанности командира Отряда Цветов?

Огами промолчал.

— Командир не упускает из виду общее положение, поддавшись эмоциям в моменте.

Огами был в замешательстве.

— Вы провалились как командир! — объявила Мария и вышла.

Её слова вонзились в душу Огами. Действительно, он понимал, о чём речь. Если б он бросил ребёнка, они наверняка смогли бы победить врага. Но взамен жизнь ребёнка точно была бы утрачена.

Жизнь одного ребёнка или жизни многочисленных жителей Столицы?

С точки зрения командира Отряда Цветов, который защищал покой Столицы, следовало выбрать второе, как и говорила Мария.

«Но…»

Огами чувствовал, что для него это непостижимо.

8

Огами очнулся в окружении Ёнэды и бойцов Отряда Цветов. Все молча смотрели на него.

— Все в сборе… Что случилось?

Огами не смог скрыть тревоги от гнетущей атмосферы.

Ёнэда выступил вперёд и как ни в чём не бывало произнёс:

— Огами, ты выброшен.

— Э?

— Проще говоря, ты уволен из командиров. Спасибо за труды.

Внезапное увольнение потрясло Огами.

— П-подождите, пожалуйста! Почему?! Объясните, в чём причина?!

— Почему, ты же и сам помнишь! Как можно поручить должность командира отряда тому, кто в бою совершает крупный просчёт?

Огами не знал, что ответить.

— Н-но это!..

— Похоже, я ошибался в тебе. Ну, о том, что будет дальше, можешь не переживать. Твой преемник уже определён.

— Э-э-э! К-кто?!

— Представляю тебе нового командира.

Неожиданно появилась Айрис.

— Что-о-о, Айрис?!

— А-ха-ха, с сегодняшнего дня командиром будет Айрис. Так что ты больше не нужен!

Сакура с опечаленным лицом отвела взгляд.

— Огами-сан… Я разочаровалась в вас.

— С-Сакура-кун…

В отличие от неё, Сумирэ радостно улыбалась.

— Должность командира с самого начала была для вас непосильной ношей, лейтенант. С завтрашнего дня — нет, прямо с этого момента вы будете работать на семью Кандзаки!

— О-о нет…

Позади испуганного Огами раздался холодный голос:

— Вы провалились как командир.

Огами обернулся: там стояла Мария.

— Вы… провалились как командир… — Слёзы безостановочно текли по её щекам, прокладывая многочисленные дорожки.

«Мария, ты…»

Огами протянул к Марии руку — и та исчезла…

Огами открыл глаза и обнаружил, что находится в своей комнате. Ночь минула, и сквозь щели в занавесках пробивался утренний свет.

Какое-то время Огами ошеломлённо лежал на спине.

«Так это… сон?»

Похоже, его тревоги проявились во сне.

«Но сон был реалистичным».

Особенно живо Огами запомнились те слёзы Марии, и он никак не мог избавиться от этого образа в мыслях.

Не в силах больше сидеть на месте, Огами поднялся с кровати.

Он зашёл к директору: Ёнэда сидел с чашечкой для саке в руке и был под хмельком с самого утра.

— Йо, Огами, уже выздоровел?

— Да, спасибо вам. Прошу прощения, что доставил беспокойство.

— Это хорошо. Нам не хватает рабочих рук для починки сцены, которую Сакура сломала, — если можешь работать, помоги. — Было неясно, шутил Ёнэда или говорил всерьёз, и Огами абсолютно серьёзно ответил:

— Вас понял. — И затем, невзирая на свои колебания, решительно сказал: — Генерал-лейтенант, я хотел бы кое-что спросить.

— А? Чего тебе опять?

— Провалился ли я… как командир?

Ёнэда остановил в воздухе руку, которой собирался поднести ко рту чашечку для саке:

— А я-то думал, что ты заявишь…

— Мария… сказала мне, что я провалился как командир. Что командир не должен подвергать чужие жизни опасности, чтобы спасти одного ребёнка. Что это всё равно что отказ от обязанностей командира…

Тихо выслушав Огами, Ёнэда коротко ответил:

— …Действительно, Мария дело говорит.

«Всё же так и есть?»

Плечи Огами поникли. Но Ёнэда продолжил:

— Возможно, ты и провалился как командир… Но сожалеешь ли ты, что спас ребёнка?

— Сожа… лею?

— Смог бы ты пожертвовать ребёнком и выполнить обязанности командира, если бы такое случилось ещё раз?

Огами подумал и нерешительно ответил:

— Нет… Думаю, я бы всё же спас его. Для меня невозможно бросить ребёнка на произвол судьбы.

— Не жалеешь — вот и хорошо, не находишь?

— Но…

Ёнэда перевёл взгляд на улицу за окном.

— В конце концов, никто не знает, что правильно. Жизнь одного ребёнка или жизни многочисленных жителей Столицы… Жизни не ставят на весы.

— Генерал-лейтенант Ёнэда…

Со спины Ёнэда имел в чём-то печальный вид. Огами и знать не мог, что его огорчало. Он замер на месте, и Ёнэда, словно подстрекая его, сказал:

— Нет толку робеть и переживать о том, что уже сделано. Попробуй ещё раз обстоятельно переговорить с Марией.

С этими словами он залпом осушил чашечку для саке.

9

Небо было затянуто густыми тучами, и, несмотря на дневное время, горели газовые фонари.

Небо возвещало, что вот-вот пойдёт дождь.

Огами в раздумьях стоял перед комнатой Марии.

О чём же лучше говорить в критический момент? Он не мог определиться с этим и стоял на месте уже около пяти минут.

«Что толку сомневаться?!» — Огами решился и постучал в дверь.

— Да, — послышался приглушённый голос, и вышла Мария.

— Извини, что пришёл к тебе во время отдыха. Я хотел немного поговорить.

— Мне нечего вам сказать. — Огами силой удержал дверь, которую Мария собралась закрыть. Мария недовольно нахмурилась. — Я же говорила, что мне нечего вам сказать?

— Тогда послушай, что я скажу.

— С чего бы это мне слушать ва…

— Подожди. Прошу тебя, послушай меня совсем немного…

Мария пронзила Огами злобным взглядом.

— Я же попросила вас оставить меня в покое! Чего вы меня преследуете?!

— Я командир Отряда Цветов. Естественно, что я беспокоюсь за бойцов.

— Не припомню, чтобы я признавала вас командиром!

Не отступая и глядя прямо на Марию, Огами подступил к ней.

— Сколько ты ещё будешь вот так закрывать своё сердце? Если останешься в плену прошлого, не сможешь двигаться дальше.

Эти слова он выдал в последний момент. Явных доказательств у него не было. Огами просто обдумал слова Марии «сны о прошлом» со своей точки зрения — и вот что у него получилось в итоге.

Реакция превзошла его ожидания.

— Прошлого?! — Мария переменилась в лице. — Лейтенант, неужели вы выведали информацию обо мне?! Как подло!

— Э? Нет, я просто…

Тут раздался оглушительный хохот.

— У-ха-ха-ха-ха-ха-ха! — Сотрясший атмосферу смех прервал их ссору.

— Этот голос!..

Голос слышался с улицы. Огами распахнул окно: в небе висело иллюзорное изображение Сэцуны.

— С-Сэцуна?!

— Мария Тачибана из Императорского Боевого корпуса! Нет — боец русской революции… Или же мне лучше звать тебя «Казуар»?

Мария побледнела.

— Похоже, на родине ты пролила немало крови. Интересно, сколько же людей ты пошлёшь на смерть в этой Столице… Ху-ху-ху, жду не дождусь узнать.

Мария закусила губу.

— Воин Столицы, который борется за справедливость, — это просто прикрытие… На самом же деле ты — дьявол, не имеющий себе равных в жестокости! Вот твоя истинная сущность!

— З-замолчи!

Сэцуна довольно улыбнулся, будто видя откровенный гнев Марии.

— Интересно, что будет, если бойцы Боевого корпуса узнают твоё истинное лицо? Станут презирать или смотреть свысока? Давай проверим?

— А-ах ты!..

— Мария Тачибана, если не хочешь этого, приходи одна. Вдвоём вволю предадимся воспоминаниям. Ху-ху-ху… Ха-ха-ха-ха-ха-ха! — Сэцуна исчез.

Воцарилось такое спокойствие, будто ничего не произошло.

Огами протянул руку к плечу Марии, которая застыла на месте:

— Мария, ты в порядке?

Но Мария отклонила его руку.

— Всё хорошо. Не стоит беспокоиться.

— Но…

— Наверняка он планировал рассердить меня и выманить. Лейтенант, вы думаете, что я поведусь на такую провокацию?

— А, нет…

Мария выглядела даже слишком равнодушно, и Огами было нечего сказать. Она хладнокровно определила цель Сэцуны и вернула себе спокойствие, так что её гневный облик казался ложью.

— Если враг отправил приглашение, это должно значить, что он уже на позиции для следующей битвы. Как нам поступить?

— Я думаю, сначала необходимо доложить об этом генерал-лейтенанту Ёнэде. Мария, подожди у себя в комнате. Хорошо?

— Да, — коротко ответила Мария с бесстрастным видом.

В кабинете директора Ёнэды не было, и Огами пришлось отправиться на его поиски по всему Театру. Ёнэда был пьян с самого утра и теперь мог где-то спать.

Ища Ёнэду, Огами по дороге обдумывал случившееся.

Сэцуна говорил: «боец русской революции», «Казуар». Выражение лица Марии в момент, когда она услышала эти слова, походило на то, что Огами видел во сне: заплаканное лицо.

«Интересно, что же это… Похоже, это связано с прошлым Марии…»

Огами считал, что важная обязанность командира — давать бойцам советы в подобные моменты.

Он хотел помочь, но, поскольку Мария отклонила помощь, Огами больше ничего не мог сделать.

Встав на пустой сцене, он прошептал:

— «Казуар», значит…

На его шёпот последовал неожиданный ответ:

— «Казуар»... По-русски это значит «птица, пожирающая огонь».

Огами обернулся: в кулисах появилась девушка, которую он повстречал не так давно.

— В-вы…

Девушка, двигаясь в сторону Огами, продолжила говорить:

— Народ, который страдал от деспотии династии Романовых, устроил революцию… В главном отряде этого движения состояла девочка. Её кодовое имя было Казуар. Так её прозвали за стиль боя: она пробегала через поле битвы, словно чёрное пламя… То есть это была Мария.

Огами не смог скрыть удивления и сказал:

— Почему именно вы… Как вы узнали о прошлом Марии?!

Девушка, немного опечалившись, продолжила рассказ:

— Когда Мария была в армии революции, она почитала командира своего отряда как родного брата. Нет. Сперва, возможно, он ей был как старший брат… Но вскоре в ней вспыхнула любовь…

Огами промолчал.

— И затем судьба отобрала его у Марии, как бы жестоко то ни было. Тот командир погиб в одном из боёв, чтобы спасти Марию, которая попала в затруднительное положение… Она до сих пор страдает из-за этого.

— Командир Марии?..

— В ребёнке, которого ты спас, она увидела себя — некогда бессильную, — а покойный командир в её глазах слился с тобой. Поэтому она не могла не упрекать тебя… Потому что не хочет снова испытать это чувство…

— Вот оно что… Вот в чём дело…

От мыслей о чувствах Марии у Огами заболело в груди. Оказалось, он пробуждал в ней горькие воспоминания о прошлом.

— Возможно, ты бы мог исцелить сердце Марии… Поэтому я тебе и рассказала. Поручаю Марию твоим заботам, Огами-кун.

Красавица незаметно отстранилась от Огами и исчезла в глубине кулис.

— П-простите!.. — Когда он собрался было догнать её, со входа для зрителей в зал вбежала Сакура. — Огами-сан, беда! Мария-сан…

— С Марией что-то случилось?!

— Она села в Кобу и выдвинулась одна! Я пыталась её остановить, но не смогла…

«Неужели она одна пошла к Сэцуне?!»

Почему он не предвидел, что Мария так поступит? Огами упрекал себя за несообразительность.

— Куда же пошла Мария-сан?

— Сакура-кун, поищи генерал-лейтенанта Ёнэду и доложи ему. Я догоню Марию!

— Э-э, О-Огами-сан!

Оставив растерянную Сакуру, Огами бросился бежать.

10

Из пепельно-серых туч, окутавших небо, стремительно закапал дождь.

В Цукидзи появился Кобу, чёрный как смоль, и зашагал вперёд, расплёскивая грязь.

Мария намеревалась сражаться одна.

— Сэцуна, выходи! Я пришла одна, как ты и хотел!

— Добро пожаловать, Мария Тачибана. — Из тени кирпичей показался Сэцуна. — Я так и думал, что ты обязательно придёшь. В любом случае, благодарю за то, что приняла приглашение.

Глаза Марии сверкнули холодным блеском. В зелёных глазах водоворотом закрутился страшный гнев.

— Не знаю, как ты выведал моё прошлое, но, похоже, твои старания пропали даром.

— О, интересно, что это значит?

— Это значит, что ты умрёшь здесь.

Обычный человек, окинутый таким взглядом, наверняка сразу же оцепенел бы — настолько опасный свет излучала Мария. Но Сэцуна воспринял его с радостью.

— Хороший взгляд. Твои глаза… переполнены ненавистью — настоящий взгляд кровожадного зверского убийцы!

Слова Сэцуны посеяли в душе Марии смятение.

— Заткнись!

— Ты когда-то не только убивала врагов, но ещё и союзника оставила умирать без помощи.

— А!

— Ху-ху-ху… Ты оставила без помощи умирать командира. Как же его звали? Кажется, Юрий…

— З-заткнись, заткнись!

— Ты оставила без помощи умирать командира, которого любила больше всех на свете! У-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

— Заткни-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-ись!

Сердце Марии было в растерзанных чувствах. Слова Сэцуны поразили его в самую глубь.

Кобу Марии застыл на месте, забыв даже об атаке. Мария, сидевшая в нём, полностью растеряла своё хладнокровие.

Грох…

Обычно обстановка не могла бы сложиться вот так. Но Мария, которой недоставало хладнокровия, попала именно в такое положение.

Несколько Вакидзи окружили Кобу Марии. Мария будто не замечала их приближения. Кобу не двигал ни руками, ни ружьём.

— Ха-ха-ха, дура! Как легко попалась!

— Чёрт!..

Каким бы хорошим стрелком Мария ни была, в такой ситуации ей было никак не оборониться. И вокруг не было товарищей, которые спасли бы её.

Сокаку, в которого сел Сэцуна, не спеша подошёл к чёрному Кобу.

— Мария Тачибана… Теперь тебе конец.

Сокаку взмахнул мечом, и вокруг раздался глухой звук.

Дождь продолжал моросить. Огами с Кобу прибежал в Цукидзи.

— Мария! Мария!

Он вылез из Кобу и побежал по грязи в поисках Марии. Вскоре посреди ряда заброшенных домов Огами нашёл вымокший под дождём чёрный Кобу.

— Неужели?!

На корпусе Кобу от плеч до груди зияла глубокая резаная рана. Было очевидно, что враг атаковал его.

— Мария! — позвал Огами, но не получил ответа. Чувствуя, как по его спине пробегает холодок, он подбежал к Кобу.

Однако на месте пилота Марии не оказалось.

«Мария… Где же она?»

Огами обыскал каждый заброшенный дом, но Марии нигде не было видно. На палубе лодки, остановленной у набережной, он наконец-то получил зацепку.

— Это…

Это был золотой медальон Марии.

— В низовье реки?!

Огами поспешил с Кобу в низовье реки.

Просочившийся с потолка дождь каплями стекал на пол. Там находился просторный склад.

В самом центре склада стоял крест, на котором, привязанная по рукам и ногам, была распята Мария.

— Ху-ху-ху… Как настроение, Казуар? — Сэцуна смотрел на неё так, будто любовался куклой. Та промолчала. — Как бессердечно, я-то подготовил для тебя самую лучшую сцену. Можно было бы и поблагодарить, ты так не считаешь?

Мария продолжала держать рот на замке. Сэцуна, не переставая улыбаться, перевёл взгляд на её перчатки.

— Ху-ху-ху… Красные перчатки, значит… Подходят твоим запачканным в крови рукам. А вдруг ты собралась искупить свою вину? Или же это её клеймо? Как бы то ни было, твой грех не настолько лёгкий, чтобы его можно было таким искупить.

— З-заткнись!

— Сколько же человек ты убила своими руками?

— Прекрати!.. — злобно вскричала Мария, готовая заплакать. Слова Сэцуны загоняли её в угол. — Если убьёшь, так убивай, живо!..

— Что ты, просто убить тебя будет скучно. Мучить пойманную добычу — вот высшая радость… — Сэцуна вытянул ногти и постучал ими по бледной коже Марии. — Итак, что бы тебе проткнуть первым? Ху-ху-ху…

И тут раздался лязг бегущей по земле стали.

— Хе… Пришёл.

— Не может быть!.. — Мария широко раскрыла глаза.

Дверь склада распахнулась, и появился белый Кобу.

— Я ждал, Огами Ичиро. Ху-ху-ху… Впрочем, при условии, что я оставил столько зацепок, добраться сюда наверняка было просто.

Огами вылез из Кобу.

— Я забираю Марию.

Мария вскричала:

— Лейтенант, почему вы пришли?!

— Я командир Отряда Цветов. Естественно, что я помогаю бойцам.

— Я попалась врагу по своей собственной ошибке. Я возьму на себя ответстве… А-а-а!

Фьюх!

Из плеча Огами брызнула алая кровь.

— Ува-а!..

— Лейтенант!

Слизав с ногтей капающую кровь, Сэцуна произнёс:

— Приманить командира на Марию Тачибану… Какой бездарный командир: так легко попался в ловушку.

— Не тебе об этом говорить. — Огами вытащил меч и направил его остриё на Сэцуну. Он намеревался атаковать его напрямую.

— Лейтенант, пожалуйста, бегите! Вы имеете дело не с обычным человеком, его не одолеть голыми руками!

— Не попробуешь — не узнаешь.

— Лейтенант!

— Наверно, ты опять скажешь, что я провалился как командир… Если ты не признаёшь меня командиром — ничего не поделаешь. И всё равно я не могу здесь оставить тебя на произвол судьбы!

Огами сжал меч и подскочил к Сэцуне.

— Ха-а-а!

— Пф!

Меч разрубил воздух. Ноготь Сэцуны порезал щеку Огами, и оттуда брызнула кровь.

— Угх!

Будь противником Огами обычный человек, он не смог бы нанести ему такую рану. Но его противником было злое сверхчеловеческое существо. Сэцуна со звериной прыткостью забавлялся с Огами.

— Вставай, Огами Ичиро! А то будет неинтересно, если ты запросто сдохнешь.

С каждой атакой Сэцуны белая военная форма Огами окрашивалась красной кровью.

— Ха-ха-ха-ха-ха! Что такое, командир Императорского Боевого корпуса? Ну и тряпка!

— Кх… Это ещё не конец! — Окровавленный Огами попытался снова встать. Мария не выдержала и закричала:

— Лейтенант, оставьте меня, бегите! Я не хочу испытывать это чувство… во второй раз!

Взглянув на Марию, Огами ответил:

— Я буду выполнять обязанности командира Отряда Цветов, как знаю. У тебя, бойца Императорского Боевого корпуса, тоже есть своя миссия.

— М-миссия?

— Да. Ты обязана жить и защищать покой Столицы. Я не позволю тебе умереть здесь и не выполнить свою миссию.

— Лейтенант… — Голос Марии дрожал. Слова Огами глубоко задели её упрямившееся сердце. Но в этой ситуации они становились тщетными. Правда, Огами не собирался сдаваться.

«Даже если мы убьём друг друга… Нужно во что бы то ни стало спасти хотя бы Марию…»

— Ху-ху-ху… Хватит дешёвых сцен! Продолжите на том свете! Умри-и-ите! — Сэцуна взмыл в воздух. Острые ногти атаковали Огами.

Фууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууух!

Угол стены взлетел на воздух, и его обломок попал прямо в Сэцуну.

— Что-о-о?!

Из проделанной в стене дыры показался розовый Кобу.

— Огами-сан, простите, что заставили ждать!

— Ты из Императорского Боевого корпуса?! Огами, неужели ты… М?! — Пока внимание Сэцуны было переключено на внезапных вторженцев, Огами снял Марию с креста. — Огами, чтоб тебя!

— Ты отвлёкся, Сэцуна.

Огами отправился спасти Марию и выиграть время, чтобы подбежали Сакура и остальные. Всё это было сделано по его указаниям.

— Тебе стоило убить меня одним махом. Я сделал ставку на твой характер.

— Кх!..

— Огами-сан, Мария-сан, скорее в Кобу!

Девушки также принесли Кобу Марии.

Сэцуна переменился в лице: торжествующая ухмылка исчезла, и на лице проступил гнев.

— Какая дерзость… Но, сколько бы мелких сошек тут ни собралось, кардинальных изменений не будет! Слуги мои, уничтожьте их! — Сэцуна поднял руки над головой. Однако никто не вышел.

Тут с залихватским видом появился фиолетовый Кобу и взмахнул сверкнувшей нагинатой.

— Всех мелких сошек уничтожила я, Кандзаки Сумирэ.

Позади Сумирэ лежало множество останков Вакидзи.

— Вот ведь, на них даже не покажешь мои великолепные техники. Подайте мне чуть менее податливого противника.

На лице Сэцуны было написано даже смятение от поворота событий, которого он не предвидел.

— А-ах вы!..

Огами и Мария сели в Кобу, и четыре Кобу окружили Сэцуну. Ему было некуда бежать.

Огами направил на Сэцуну остриё меча.

— Какая досада, Сэцуна. Это ты попался в ловушку.

— Н-наглецы!

Но у Сэцуны оставался последний козырь — Сокаку.

Земля еле заметно задрожала, и в следующий миг из-под ног Сэцуны появился Сокаку. Сэцуна исчез внутри него.

— Такие, как вы, мне не противники! Я скормлю всех вас Сокаку!

Сокаку выскочил наружу. Именно на просторной равнинной местности проявлялись его истинные способности. Он перемещался на исключительной скорости и забавлялся со врагом, атакуя его с калейдоскопической быстротой.

— Такой суетливый, глаза мозолит! — Фиолетовый Кобу встал в стойку с нагинатой. — Изящное искусство Кандзаки: Танец бабочки!

В Сокаку полетела ужасающая взрывная волна. Даже он потерпел бы немалый урон, попади она в него. Если бы она в него… попала.

Сокаку с чрезвычайной лёгкостью уклонился от смертоносной техники Сумирэ.

— Что?!

— К-как быстро!

Он разительно отличался от мелких сошек вроде Вакидзи. Даже будучи в окружении четырёх человек, он сумел в мгновение ока сбежать на подобной скорости.

— У-ха-ха-ха-ха, я вас всех раздавлю! — Сэцуна запустил в Кобу Огами железным шаром на правой руке Сокаку.

Вшшшшшшшшшшшш!

Огами в последний момент увернулся от железного шара и намотал себе на руку его цепь.

Сокаку на миг потерял равновесие.

— Сакура-кун, сейчас!

Сакура занесла меч над головой.

— Ха-а-а!

Взмахнул обнажённый клинок: меч Сакуры отрубил правую ногу Сокаку.

— Ч-что-о-о-о?!

— Самое мощное оружие Императорского Боевого корпуса — работа в команде! Мария, сейчас!

— Есть!

Чёрный Кобу встал прямо перед Сокаку и поднял вмонтированное в правую руку крупнокалиберное ружьё.

Сокаку сам оторвал цепь от железного шара и яростно бросился в атаку на Марию.

— Умри-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и!

— Ты проиграл! — раздался хладнокровный голос.

Шиииииииииииииииииииииииу!

Мария выпустила в Сокаку окутанную холодным воздухом пулю. Это был её смертоносный приём «Снегурочка».

Пуля насквозь пробила часть Сокаку, где располагался двигатель, и из робота там-сям повалил пар.

— Будьте вы прокляты, Императорский Боевой корпус! Да я таких, как вы… — Это оказались последние слова Сэцуны.

В следующий миг раздался ужасающий взрыв, и Сокаку рассыпался на мелкие обломки.

Незаметно дождь прекратился, и в полутёмном небе забрезжил свет. Мария вылезла из Кобу и подбежала к Огами.

— Лейтенант, как ваша рана?!

Рана, нанесённая Сэцуной, была перевязана тканью. Несмотря на то, что ткань немного пропиталась кровью, кровотечение, похоже, прекратилось.

— Нормально, она неглубокая.

Мария поклонилась:

— Прошу прощения. Из-за того, что я без спросу действовала самостоятельно, я доставила вам хлопоты…

— И правда, — сказал Огами смущённой Марии. — Но я тоже обеспокоил тебя, когда в той битве действовал самостоятельно, так что теперь мы квиты.

Мария невольно поддалась улыбке Огами.

— …Верно…

Огами вспомнил, что собирался кое-что передать Марии, и пошарил в карманах.

— Мария, вот… — Он протянул ей золотой медальон.

— А…

— Он дорог тебе, верно? Постарайся больше его не терять. Конечно, я не смотрел внутрь. — Огами слегка шутливо улыбнулся.

Заглядывать в медальон не было нужды. Там были воспоминания Марии. Ему и остальным ни в коем случае не следовало шагать внутрь них.

Мария приняла медальон и взглянула на Огами такими добрыми глазами, каких у неё до сих пор не наблюдалось.

— Спасибо вам… командир.

— Мария… — Огами почувствовал, как в глубине его души подымается радость.

«Командир» — Мария впервые назвала его так.

Но долго предаваться радости он не смог. Огами и Марию, которые смотрели друг на друга, незаметно окружил остальной Отряд Цветов, включая прибежавшую Айрис.

— Что это за амурная атмосфера?!

— Нет! Братик, ты возлюбленный Айрис!

— Огами-сан, а вы довольно ветреный человек…

Краснея, Огами принялся оправдываться:

— В-вам не кажется, что это какое-то недоразумение?!

— В чём недоразумение?

Подвергаясь настойчивым расспросам, растерянный Огами продолжал отчаянно защищаться. Мария с улыбкой наблюдала за этим зрелищем.

Сквозь тучи пролился яркий свет и, словно в знак благословения, озарил её улыбку.

11

В Императорском Театре день за днём собиралось огромное количество зрителей.

Ремонт разрушенной сцены закончился, и показ спектакля наконец-то возобновился.

Для зрителей, которые купили билеты на отменившиеся спектакли, увеличили число показов, и труппа продолжала выступать даже в выходные дни.

Сакура, пусть иногда и ошибалась, демонстрировала воодушевлённую игру, и Мария поддерживала её, играя прекрасного и сильного военного.

Зрители бурно аплодировали. За одним отзывом последовал другой, и все оставшиеся билеты были мгновенно распроданы. В день показа можно было даже наблюдать, как в секретариат, требуя билеты для просмотра стоя, со всех сторон шли потоки желающих, которые не успели купить билеты.

Сегодня зрители снова заполнили места в зале, и прозвенел звонок, возвещающий о начале спектакля.

В это время Ёнэда сидел в кабинете директора, откинувшись на спинку стула.

— Всё как-то да вернулось на круги своя.

— И правда, — ответил женский голос.

Перед столом директора стояла красивая молодая девушка — та самая загадочная красавица, которая несколько раз появлялась перед Огами. Она просматривала отчёт о прошедшей битве Отряда Цветов.

— А он — Огами-кун — старается, не находите?

— Хе, ему ещё работать и работать. Такой неуверенный, что наблюдаешь за ним и нервничаешь. — При этом рот Ёнэды был растянут в улыбке.

— Скоро в Ханаясики закончат ремонтировать Кобу Айрис. Давайте вызовем сюда и Коран.

— Ну да… Скоро ещё одна, поди, вернётся. — Ёнэда почесал затылок. — С этим нас ждёт ещё волнение… Аямэ-кун. — Он невольно пожал плечами.

Названная по имени красавица — Фудзиэда Аямэ — ответила ему улыбкой.

Лепестки сакуры опали, и началась пора распускания почек.

Сбор Отряда Цветов Императорского Боевого корпуса в полном составе был близок.

Примечания переводчика:

1. Исторический район Токио на территории современного специального района Тюо. Во времена сёгуната Токугава сюда целенаправленно вывозили землю, извлечённую при строительстве крепостных рвов и каналов, в результате чего возник новый жилой и коммерческий район.

2. Заклинание очень похоже на мантру для призыва видья-раджи Кундали, которая звучит следующим образом: «Ом кили кили ваджра хум пхат». «Ом» (санскр. om) — священный звук, известный как изначальный звук Вселенной.

3. Оммёдо (яп. 陰陽道 оммё:до:, досл. «учение об инь и ян») — традиционное японское оккультное учение. Основные умения его приверженцев — всевозможные гадания, изгнание злых духов, защита от проклятий и призыв духов-сикигами, заточённых в бумаге. Практикующий оммёдо называется оммёдзи.