1

Младшему лейтенанту морских войск Огами Ичиро

В качестве специальной службы вы назначаетесь командиром следующего отряда:

«Отряд Императорского Боевого Корпуса по борьбе с Демонами — Отряд Цветов».

Это секретная служба с целью защиты Столицы.

Для присоединения к Отряду отправляйтесь в парк Уэно.

Генерал-лейтенант Императорских сухопутных войск

Ёнэда Икки

Формально Огами получил приказ утром этого дня. Он приехал к графу Ханакодзи из Палаты пэров Японии и повторно получил документ о назначении на должность.

Назначение человека, едва окончившего военное училище, командиром отряда было чем-то необычным. Такой выбор, который стоило даже назвать исключением, был сделан по настоятельной рекомендации графа Ханакодзи.

Граф Ханакодзи, возлагая большие надежды на молодого младшего лейтенанта, сообщил:

— Огами-кун, с сегодняшнего дня ты переводишься в Отряд Цветов Императорского Боевого корпуса. Я хочу, чтобы ты взял на себя руководство отрядом в качестве командира.

— Есть! Я, Огами Ичиро, приложу все силы к службе!

— Да, хороший ответ, — удовлетворённо кивнул граф Ханакодзи.

— Граф Ханакодзи, не позволите ли задать вам целых два вопроса?

— Каких?

— Первый: что это за формирование — Императорский Боевой корпус? И ещё один… Почему вы изволили рекомендовать меня?

Граф Ханакодзи, любуясь Столицей из окна, ответил:

— Я часто слышал твоё имя. О тебе отзывались главным образом так, что в этом году в военно-морском училище есть невероятно выдающийся кандидат. Я слышал, что, в частности, в стрельбе и кэндзюцу ты не знаешь поражений.

— Благодарю вас.

— Но я порекомендовал тебя не только поэтому.

— Что вы хотите сказать?

— Нет… Вот тут я точно утверждать не буду. Будущее покажет, правильным был мой выбор или нет.

Огами промолчал.

— Императорский Боевой корпус — секретное подразделение, которое защищает покой Столицы. Подробности узнаешь у генерал-лейтенанта Ёнэды, главнокомандующего Императорского Боевого корпуса. Я тебя порекомендовал, оправдай мои надежды.

— Вас понял!

— Покой Столицы — в твоих руках. Удачи тебе.

Командир секретного отряда, защищающего покой Столицы. Была ли на свете ответственность больше этой? В противовес мыслям о тяжести этой задачи, Огами почувствовал, как громко забилось сердце.

Он взял себя в руки с решением быть достойным командиром секретного отряда и с нетерпением ждал, что за бойцы отряда встретят его. Поскольку отряд должен был выполнять секретную миссию, несомненно, это были люди выдающиеся и тщательно отобранные.

Но в действительности Огами пришла встретить какая-то девушка.

Сакура, пошатываясь, взялась за чемодан Огами.

— М-м-м, м-м-м!

Она изо всех своих сил пыталась его поднять.

— С-Сингудзи-кун, не надо, я сам понесу…

— Нет, я обязана понести вещи гостя, которого я встретила! И ещё: можете звать меня просто Сакура.

— А-ага. В общем, Сакура-кун, что до багажа…

— А!

Сакура упала, отчего чемодан взлетел — и оттуда высыпалось его содержимое.

— А-а!

Огами суетливо сгрёб вещи в охапку.

— И-извините!

Сакура, тоже в сильной панике, протянула руку к вещам. Но ей под руку случайно попались трусы.

— А-а-а!

— А, уа-а-а!

От стыда Сакура невольно отбросила трусы, и те ловко попали прямо в лицо Огами.

— И-извините, Огами-сан! Я совершила ужасную вещь… Правда, простите меня!

— Н-ничего страшного… Не переживай.

— Мне, правда, очень жаль!

— Да ладно, ладно.

Огами упаковал вещи и поднялся. Сакура восхищённо смотрела, как легко он держит чемодан.

— Ва-а, Огами-сан, а вы сильный!

— Д-думаешь? — Огами тихо вздохнул.

— Что ж, пойдёмте.

В любом случае, ему оставалось только следовать за ней.

Они вышли из парка Уэно и поехали на паровом поезде.

Официально железная дорога называлась Столичной паровой железной дорогой. По ней ездили наземные поезда, символ на которых составляли три цвета: зелёный — в основе, — красный и жёлтый. Паровые автомобили всё ещё стоили дорого, ими пользовались только считанные богачи, и простой народ должен был передвигаться по паровой железной дороге. Из-за этого спешка в поездках с утра до вечера была настолько убийственной, что на первой странице столичных новостей аж поместили заголовок: «Людей полно, как мусора».

К счастью, в это время спешка улеглась, поэтому они смогли любоваться улицами Столицы из окна поезда. Но кое-что занимало внимание Огами больше улиц Столицы.

— Сакура-кун, что касается того монстра…

— А-а, Вакидзи? Они в последнее время часто появляются.

При взгляде на Сакуру, которая говорила о невероятном чудовище, как о крысах или тараканах, Огами охватили подозрения.

Что это была за девушка? То, что она пришла его встретить и назвала имя генерал-лейтенанта Ёнэды, значило, что она тоже как-то связана с Боевым корпусом?

По ситуации было видно, что Вакидзи победила именно она, но в это совсем не верилось. Как ни погляди, это была самая обычная девушка.

За исключением того, что на поясе у неё висел меч.

— Эм, этот меч…

— Да?

Она мило склонила голову набок. Под взглядом ясных больших глаз щёки Огами залил румянец. У Огами почти отсутствовал иммунитет от женщин — настолько, что, если бы его спросили о самой близкой для него женщине, тот назвал бы только мать.

— А, нет… Подумал: хороший меч… — кое-как выдавил Огами, растерявшись.

— Это прощальный подарок от отца. Он называется «Духовный меч Аратака».

— От отца… А, извини.

— Ничего. Не беспокойтесь, пожалуйста.

Больше Огами ничего не смог спросить у радушно улыбавшейся Сакуры. Будто заметив, что он чувствует себя неловко, Сакура спросила как можно беззаботнее:

— Огами-сан, вы сегодня только прибыли в Столицу, да?

— А-а, ну да.

— Тогда я по дороге покажу вам Столицу!

Глядя в окно поезда, Сакура с энтузиазмом начала рассказывать о достопримечательностях:

— Огами-сан, взгляните, пожалуйста! Вон там — знаменитый мост Нихомбаси!

— О-о, так это он…

Огами пристально посмотрел на мост, и сидевший рядом старичок прошептал:

— Это мост Асакуса.

При этих словах оба застыли.

— Кажется… мост Асакуса.

— П-похоже на то…

После некоторого времени неловкого молчания Сакура, покраснев, опустила голову.

— И-извините! Я, похоже, ошиблась!..

Огами не удержался и расхохотался:

— К-к… Кха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Огами так долго смеялся, что Сакура надула губы:

— Н-не смейтесь так!

— Прости, просто ты так уверенно объясняла… Хы-хы-хы…

— О-о-ох, Огами-са-а-ан! — дулась Сакура, но под конец рассмеялась вместе с Огами.

Когда они отсмеялись, Сакура призналась:

— На самом деле я приехала в Столицу всего месяц назад… и плохо её знаю.

Похоже, она хотела устроить Огами тёплый приём и пыталась сделать то, что было ей не по силам. Огами искренне обрадовался этому желанию Сакуры.

— Можешь за меня так не переживать. Если будешь прыгать выше головы, сама ведь устанешь, Сакура-кун.

Сакура внимательно посмотрела на Огами.

— А вы добрый, Огами-сан.

— А, что ты… — Огами снова покраснел.

«Так вот девушки какие…»

В нём смешались спокойствие и неловкость, и Огами торопливо перевёл тему:

— Сакура-кун, откуда ты родом?

— Из Сендая. Это тихое место, поэтому я была удивлена, когда впервые приехала в Столицу. Здесь много людей, там-сям столько доселе не виданного… Я оглядывалась по сторонам и потерялась по дороге, это было просто ужасно.

— Ха-ха-ха, так и представляю, как это было. Но зачем ты приехала в Столицу?

Сакура отвела взгляд от Огами и уставилась вперёд. Её глаза смотрели не на улицы Столицы, а гораздо дальше.

— Я приехала выполнить миссию.

— Миссию?

— Да.

Почувствовав в выражении лица Сакуры что-то серьёзное, Огами смог только кивнуть.

2

Сакура привела его на Гиндзу.

Гиндза была одной из важнейших и самых многолюдных улиц Столицы, на которой всё время в огромном количестве пересекались между собой люди, рикши и паровые автомобили. Здесь простирались улицы в стиле модерн, оформленные по самой последней моде: быстро переняв культуру Западной Европы, на них возвели здания из кирпичей и установили газовые лампы. Среди них выделялось одно строение.

— Мы прибыли.

Сакура подвела Огами прямо к этому самому зданию.

— Это…

— Большой Императорский Театр.

Сокращённо «ТэйГэки»[1].

Его строительство началось осенью 8 года Тайсё и было закончено весной 12 года. То есть этот театр возвели чуть больше месяца назад. Оно находилось в Гиндзе, где стояли все новейшие здания, и тяжеловесный викторианский стиль производил монументальное впечатление.

Огами тоже слышал о нём как о самом крупномасштабном театре на Востоке.

Сакура открыла двери и поманила Огами:

— Ну же, заходите, пожалуйста.

— Э-э-э.

— Давайте.

— Х-ха-а…

Оторопевая, Огами вошёл — и продолжил удивляться вновь и вновь.

По массивности и роскоши интерьер ничем не уступал фасаду. Сразу же за входом раскинулось просторное фойе, на полу были расстелены мягкие ковры, а с потолка свисала огромная люстра. У мебели, расставленной там-сям, были первоклассными и качество древесины, и выделка — невозможно было даже предположить, сколько она стоила. Естественно, здесь были сплошь и рядом вещи, которых Огами никогда не видел.

Огами на миг оказался поражён блеском, но сразу же вспомнил о своём положении.

«Почему же в театр?.. Меня приглашают на спектакль?»

Огами хотел как можно скорее прибыть к месту назначения, в Императорский Боевой корпус. Отвлекаться на какие-то спектакли было непростительно.

«Вот так попал…»

Когда он стал размышлять, как бы отказаться, Сакура резко бросилась бежать.

— Огами-сан, подождите немного здесь, пожалуйста.

— Э? А, подожди!..

Она убежала, не дав себя остановить.

Огами обвёл взглядом фойе. Не было видно ни души.

Если хорошенько подумать, он не был зрителем, да и на спектакль его явно не собирались приглашать.

«Действовать без спросу тоже нельзя… Остаётся только ждать».

Не зная, куда деваться, Огами одиноко застыл на месте. В этот миг тишину нарушил смех:

— Хи-хи… Хи-хи-хи…

Это был голос маленькой девочки. Звук отражался в фойе с высоким потолком, и было неясно, откуда он доносился.

— Что?!

— И-хи-хи-хи-хи…

— Кто здесь? Где ты?

Будто не утерпев при виде того, как Огами оглядывается по сторонам, голос обратился к нему:

— Я здесь, братик!

Наконец-то Огами заметил, что голос раздаётся сверху. Он взглянул вверх и увидел маленькую девочку со светлыми волосами.

В блестящие блондинистые волосы была вплетена розовая лента, милое платьице — отделано множеством кружев, глаза светились ясной голубизной, а в руках был сжат плюшевый мишка.

Эта девочка была прелестна, словно французская кукла.

Но Огами удивился не её внешности. Девочка сидела на перилах лестницы, ведущей на второй этаж, который виднелся с лестничного пролёта. Она болтала ногами и, казалось, вот-вот упадёт…

— Осторожно! — Огами в панике взлетел по лестнице и стал потихоньку подбираться к девочке. — Хорошая девочка, не двигайся.

— Почему?

— Будет ужасно, если ты упадёшь!

— Всё хорошо! Смотри!

Девочка встала на перила и запрыгала на них.

«Вовсе не хорошо!»

Огами, чьё лицо застыло от напряжения, ринулся вперёд, собравшись обхватить девочку.

— Уо-о-о-о-о-о!

— А-а-а!

Девочка неожиданно исчезла.

— Э?

Огами вложил слишком много энергии в рывок, и теперь рисковал упасть он.

— Уо-о-о?!

Вцепившись в перила, Огами кое-как избежал падения, но девочки нигде не было видно. Она и не упала.

— А-ась? Та девочка…

— А-ха-ха-ха! — раздался над его головой смех.

— Э?

К его удивлению, девочка была там. Вне сомнения, прямо в воздухе.

Паря в воздухе, она улыбнулась ошеломлённому Огами:

— Вот, всё хорошо, скажи?

Огами наконец произнёс слова, которые безуспешно пытался сказать:

— Т-ты кто такая?

— Я Айрис! А это мой друг, Жан-Поль!

— Т-ты летаешь… Как?

— У Айрис такая сила. И-хи-хи.

— Сила?!

Способность парить в воздухе… Что же это была за сила? Огами мог лишь наблюдать за этим.

— Смотри, я ещё так умею. Эй!

Висевшие на стенах картины и вазы с цветами, сопротивляясь силе притяжения, взмыли в воздух.

Затем и тело Огами подняла невидимая сила.

— Ува-а-а-а!

— Да? Скажи, здорово! — заявила девочка таким тоном, будто хвасталась игрушкой, которой гордилась. Правда, эта игрушка могла быть очень опасной в зависимости от того, как ею пользоваться.

— П-понял! Понял, опусти меня!

— Тебе уже хватит? — Айрис состроила немного раздосадованное лицо и рассеяла силу. Тело Огами разом упало.

— И-и?! — От неожиданности Огами не успел отреагировать и со всего размаху ушиб поясницу. — Ой-ёй-ёй…

Подняв голову, он увидел лицо девочки прямо перед собой. Та пристально посмотрела в его лицо, и Огами попятился.

— Ч-что?

— У братика тоже есть сила… — Выражение лица Айрис помрачнело.

— Э-э?

— …Ты будешь сражаться?

— С-сражаться — как…

— Айрис ненавидит войны! — с этими словами Айрис убежала прочь. Огами, оставшись сидеть на полу, изумлённо проводил её взглядом.

«Что это за девочка?»

Это была загадочная девочка.

Может, ему приснилось? Но картины и вазы, валявшиеся на полу, доказывали, что то было явью.

«Ты будешь сражаться?» — Когда его спросили об этом, он содрогнулся.

Как будто его мысли прочитали… Причём, подумать только, из уст такого маленького ребёнка вылетело слово «войны».

«Она не японка… Может, её втянули в какую-то войну…»

Первая мировая война — на ум Огами пришли эти слова. Но он тут же замотал головой. Это было уже целых десять лет назад.

«Не знаю даже, родилась ли она уже тогда…»

И тут послышался другой голос.

— Кто-нибудь. — Женский голос. — Кто-нибудь, подойдите, пожалуйста!

Огами направился в сторону, откуда доносился голос.

Он миновал проход и оказался в столовой. Стены и ковры здесь были подобраны в оттенках красного, лампы излучали мягкий свет, и вокруг создавалась умиротворяющая атмосфера.

На софе сидела девушка, похожая на обладательницу того самого голоса. Лет ей, скорее всего, было столько же, сколько Сакуре. Гладкие волосы до плеч были убраны под повязку, а маленькая родинка под левым глазом просто очаровывала. Держа бледными тонкими пальцами чайную чашечку, девушка в изящной манере поднесла её к губам.

Это была безупречная красавица. Но больше всего внимание привлекал её наряд. Плечи кимоно были широко распахнуты и обнажали красивую бледную кожу от затылка до груди.

«У-ува-а, какой смелый наряд!»

На дворе стояла эпоха, когда женщины ещё стеснялись обнажать кожу. Самому Огами не посчастливилось иметь иммунитет от женщин, и он застыл как вкопанный перед таким волнующим зрелищем.

Обворожительные глаза посмотрели в сторону Огами.

— Да, вы.

— Э-это вы мне?! — невольно взвизгнул тот.

— А кто здесь ещё есть? Не стройте из себя дурачка, подите сюда!

К нему обратились грубо, но Огами, полностью подавленный атмосферой, машинально подошёл к девушке. Та, даже не глядя на Огами, вперила взор в книгу, которая была у неё в руке, и сухо велела:

— Помассируйте-ка мне плечи.

— Э?

— Живо! Не мешкайте!

— Д-да! — Поддавшись силе, которая не давала и рта раскрыть, Огами начал мять плечи девушки.

— Ах, как приятно… А у вас довольно хорошо получается.

— С-спасибо… — Это побудило Огами продолжить массировать плечи.

— Послушайте. Вам не кажется, что было странно сделать Марию-сан лидером труппы в обход меня?

— А?

— Ещё и назначить в этот раз командиром отряда парня, о котором неизвестно, что он за птица. Интересно, о чём же думает директор? Только не говорите мне, что он забыл обо мне, Кандзаки Сумирэ.

Девушка продолжала вещать — похоже, нуждаясь не во мнении Огами, а в том, чтобы её выслушали. Проще говоря, она жаловалась.

Из жалоб девушки Огами узнал её имя.

— Вас зовут Кандзаки Сумирэ?

Сумирэ встала, откровенно разгневавшись от слов, сказанных как ни в чём не бывало.

— Вы не знаете меня?!

— Э? Нет… Так ведь это первая наша встреча, да?

— Проблема не в этом! Не могу поверить! Не знать Первую Звезду Цветочной Труппы, Кандзаки Сумирэ, — да даже нелепости есть мера! Зачем человек, не знающий моего имени, пришёл в этот театр?!

Напротив, об этом хотел спросить Огами. Пятясь назад, он невольно поклонился.

— И-извините… Я только сегодня прибыл в Столицу и не освоился толком…

Искренние извинения Огами усмирили гнев Сумирэ.

— Ах, вот как. Так вы прибыли из порядочной глуши, раз не знаете меня… У вас есть с собой, чем писать?

— Э? Да, авторучка… — Огами достал из нагрудного кармана авторучку и передал в руки Сумирэ. Пока он недоумевал, что Сумирэ собралась ею делать, та оставила этой авторучкой автограф прямо на форме Огами.

— Э-э?! П-подождите…

— Это особая услуга. Далеко не каждый может получить автограф, написанный мной собственноручно. Похвастайтесь своим друзьям.

Сумирэ вернула авторучку и расплылась в обворожительной улыбке.

Огами не знал, что сказать дальше.

На белой военной форме, которой он так восхищался и которую наконец получил по окончании военного училища, теперь было размашисто написано чёрными чернилами: «Кандзаки Сумирэ».

От такой неожиданности у него на миг даже всё побелело перед глазами.

— Похоже, вы от счастья подрастеряли дар речи. У вас есть билет на сегодняшний показ? Если нет, я могу дать. Посмотрите на мою игру и восхититесь этой достопримечательностью Столицы.

Похоже, девушка приняла Огами за простого туриста. И автограф на форме был этаким приветствием от неё. Поняв, что она не со зла, Огами уже не смог разозлиться, как бы ни хотел.

Он резко опустил плечи. И тут его позвал новый голос:

— Лейтенант Огами.

Обернувшись, Огами увидел красавицу с волосами цвета «платиновый блонд». На него смотрели изумрудно-зелёные глаза.

Огами невольно застыл — разумеется, в том числе от такой красоты. Но ещё больше Огами взволновал её взгляд. Холодность глаз будто замораживала.

Из-за того, что красавица была полностью закутана в чёрное пальто, в глаза ещё пуще бросалась её бледная кожа. Красные перчатки на фоне чёрного облачения производили удивительное впечатление.

— Вы лейтенант Огами Ичиро?

— А, да, я Огами… А вы кто?

— Я Мария Тачибана, — ответила она тихим, несколько механическим голосом.

В противоположность красавице, представившейся Марией, Сумирэ сзади удивлённо воскликнула:

— Лейтенант Огами?! Не может быть, это вы?!

Похоже, и Сумирэ знала имя Огами.

Мария заметила автограф, начертанный на его форме.

— Лейтенант, что это?

Прежде чем Огами успел ответить, Сумирэ немедленно вышла вперёд.

— Лейтенант сказал, что он мой большой поклонник, и я дала ему автограф. Правда ведь, лейтенант?

— Э? — Пальцы Сумирэ ущипнули Огами за спиной. — Гх?!

— О-хо-хо-хо, вы засмущались. Какой стеснительный господин. Я могу вам и руку специально пожать.

Сумирэ силой взяла Огами за руку.

— П-почту за честь… — подавленный сильнодействующей улыбкой, судорожно поблагодарил тот.

Мария внимательно посмотрела на них.

— Лейтенант, это правда? Вдруг Сумирэ вам нагруби…

— Ах, Мария-сан, неужто вы подозреваете меня?

Мария взглянула на Сумирэ, будто обыскивая её глазами. Сумирэ в свою очередь, словно сопротивляясь ей, устремила мощный взгляд в её сторону.

Их взгляды столкнулись, и посыпались невидимые искры. Огами, который оказался между ними и не понимал, что происходит, неизбежно растерялся.

— Э-эм…

В ответ последовало молчание.

Вздох Марии оборвал противостояние:

— Сумирэ, до начала спектакля остался час. Разве не лучше уже начать готовиться?

— Я в курсе. Не указывайте мне во всём подряд, будьте так добры! — Сумирэ недовольно отвернула голову. — Итак, лейтенант, увидимся позже.

Провожая удаляющуюся Сумирэ взглядом, Мария ещё раз вздохнула. И, вернув на лицо прежнее выражение, слегка поклонилась Огами:

— Прошу прощения. Лейтенант Огами, вас зовёт генерал-лейтенант Ёнэда.

— Генерал-лейтенант Ёнэда? Он здесь?!

— Да. Я провожу вас, проходите сюда.

— Д-да!

Огами последовал за Марией.

У неё была аура, не позволявшая относиться к ней с пренебрежением ввиду того, что она девушка. Она напоминала военного — что по холодному тону, что по решительности поведения.

Пока Огами наблюдал за ней сзади, его озарило:

«У неё нет слабых мест».

Девушка просто шла, но вокруг неё будто была возведена мощная защитная стена. Если бы кто-то попытался напасть на неё сзади, скорее всего, это окончилось бы провалом. Была ли эта безупречность врождённой? Или же это был результат тяжёлых тренировок?

Будто ощутив на себе взгляд Огами, Мария обернулась.

— Вы что-то хотели?

— Н-нет… Эм, а где Сакура-кун? — удивившись тому, что с ним внезапно заговорили, Огами в последний момент выдал имя Сакуры.

— Она готовится к спектаклю за кулисами. Сегодня вечером представление.

— Представление?

— Вот. — Мария указала на плакат, висевший на стене.

Апрельская постановка: «Дама с камелиями». В главной роли: Кандзаки Сумирэ.

На плакате улыбалась Сумирэ, которую он недавно встретил.

А сбоку был ещё один плакат.

Майская постановка: «Ради любви». В главных ролях: Мария Тачибана, Сингудзи Сакура.

Все девушки, которых он повстречал, значились на главных ролях. Огами невольно вскричал:

— В-вы все актрисы в театре?!

— Верно, — невозмутимо подтвердила Мария, и Огами не нашёл, что ответить.

В нём поднималась сильная тревога.

Почему его, прикомандированного к секретному подразделению, провожают молодые актрисы? И почему здесь находится генерал-лейтенант Ёнэда?

Нет-нет, генерал-лейтенант Ёнэда точно просто пришёл на спектакль. И вызвал его сюда — Огами отчаянно пытался убедить себя в этом.

— Лейтенант, что-то не так?

— А, нет… Разве я сюда попал не по какой-то ошибке?

— Вы же лейтенант Огами Ичиро?

— Д-да.

— Значит, ошибки нет.

— Но…

— Прошу прощения, вопросы задавайте, пожалуйста, директору, — решительно отрезала Мария, и Огами больше ничего не смог сказать.

«Остаётся только спросить у генерал-лейтенанта Ёнэды. Но она сейчас что, сказала что-то про директора?!»

Терзаемый дурным предчувствием, Огами быстрым шагом пустился вслед за Марией.

3

Ёнэда Икки.

Среди людей, имевших отношение к армии, не было никого, кто не знал бы этого имени. Это была самая героическая личность в Императорской армии, совершившая многочисленные подвиги в японско-русской и японско-китайской войнах. Причём его имя было широко известно не только в армии, но и во флоте. Во время японско-китайской войны Ёнэда, будучи подполковником, всего с одним батальоном продержался несколько дней против армии врага численностью в несколько десятков тысяч человек, пока не прибыло подкрепление, — и за это его хвалили как мастера обороны опорного пункта. Говорят, что в то время он получил ранение, но, не смыкая глаз, продолжал раздавать указания. А в японско-русской войне, когда первая мирная конференция в Портсмуте оказалась сорвана, его оживлённая деятельность во время крупной битвы в Чаншуне была блистательной. Японская армия, которая находилась в невыгодном положении и поражение которой было всё очевиднее, отвела пятое войско, где он исполнял обязанности начальника штаба, к арьергарду. В то время командующий пятым войском, генерал Яманака Тадамичи, получил ранение во время артиллерийского обстрела русской армией и передал право командования начальнику штаба, генерал-майору Ёнэде. В столь сложных и безнадёжных условиях Ёнэда продолжал умело командовать армией, и пятое войско в конечном итоге, разумеется, тоже обеспечило успех отступлению всей японской армии. Некоторые историки указывают на то, что именно удавшееся отступление под командованием Ёнэды Икки стало непосредственной причиной успешного заключения мира на второй мирной конференции в Портсмуте.

После войны имя Ёнэды Икки что в сухопутных, что в морских войсках, особенно среди учеников военного училища, начало окутываться ореолом божественности, и Огами, как и все остальные, испытывал к этой персоне сильное чувство уважения.

Мария привела его к кабинету, где находился Ёнэда Икки, и теперь Огами стоял перед дверью.

По ту сторону дверей находилась та самая персона. При мысли об этом Огами инстинктивно выпрямил спину.

Много чего приводило Огами в растерянность с тех пор, как он прибыл в Столицу, но при встрече с Ёнэдой все вопросы точно должны были уладиться.

«Так!»

Огами с силой постучал в дверь.

— Оу, заходь! — раздался в ответ хрипловатый громкий голос.

— Я захожу! — Огами бойким движением открыл дверь и отдал честь человеку, сидевшему к нему спиной. — С двенадцати часов сегодняшнего дня прикомандированный к Императорскому Боевому корпусу младший лейтенант морских войск, Огами Ичиро, прибыл!

— Ага, граф Ханакодзи меня предупредил. — Развернув стул, человек повернулся к Огами.

Наконец-то встретившись лицом к лицу с легендарной личностью, Огами оказался полон впечатлений… или, предположительно, так должно было случиться.

Предмет его восхищения, с бутылкой саке в руке и раскрасневшимся дряблым лицом, ухмыльнулся:

— Ну, давай без таких строгих прыветствий. Прежде всего тут для тебя Большой Императорский Театр. Военные формулировки тут не годятся.

«Э… это что за пьяный дядька?!» — Огами широко раскрыл глаза от удивления.

Раз он находился в этом кабинете, значит, это, несомненно, был Ёнэда Икки… Но в это никак не верилось. Получается, этот дядька, распивающий саке средь бела дня, был героем, прославленным на всю Империю?

Похожий на Ёнэду мужчина, икая, вытащил чашечку для саке.

— Ну-у, как насчёт бухнуть?!

Огами невольно отстранился от дыхания, отдававшего перегаром.

— Эм… Вы правда… Его превосходительство… генерал-лейтенант Ёнэда?

— Что-о, «Вы правда»?! — Ёнэда уставился налитыми кровью глазами на Огами. — Да чтоб тебя! Ты что, без погон людей различать не можешь? А-а?! Я генерал-лейтенант сухопутных войск, Ёнэда Икки! Дурень!

— П-прошу прощения!!! — в панике поклонился Огами.

— Добре! Понял — вот и славно. Тогда взвалю на тебя первую миссию! — Ёнэда бросил ему одежду. — Переоденься в это и иди к стойке!

— К стой… ке?

— Возражения есть, а-а?! Будешь дерзить — дам леща, голодурье!

— Е-есть! — Огами выпрямился ещё больше.

Огами помчался в комнату, которую ему указал Ёнэда. Там лежало столько самой разной одежды, обуви и даже париков, что она казалась тесной. По всей видимости, это была костюмерная.

«Да что тут такое происходит?»

От невообразимых происшествий, которые случались с Огами одно за другим, в его голове окончательно воцарился беспорядок.

Он думал, что всё поймёт при встрече с Ёнэдой, но лишь ещё больше запутался.

Огами развернул вручённую одежду: набор из белой рубашки, чёрных брюк, галстука и жилетки.

«Это форма Императорского Боевого корпуса? Да вряд ли-и…»

Чувствуя лёгкую тревогу, Огами снял военную форму и начал переодеваться.

Когда он оделся по пояс, неожиданно дверь открылась — и вошла девушка.

— Я войду.

— Ува-а! — Огами суетливо накинул на себя рубашку.

— А, извините. Вы переодевались? — Даже не оробев, девушка продемонстрировала радостную улыбку. Красный костюм и современная причёска с химической завивкой, всё ещё остававшейся необычной для тех времён, были ей к лицу.

— Эм… Вы что-то хотели?

— Это вы Огами-сан?

— А, да, я.

— Так и знала! Рада с вами познакомиться, я Сакакибара Юри.

— Здрасте… — поздоровался Огами, затягивая галстук.

Ещё пуще раскрыв большие глаза, Юри оценивающе посмотрела на Огами.

— Э-эм… У вас ко мне какое-то дело?

— Да, я хотела бы кое-что спросить. Чем вы увлекаетесь, Огами-сан?

— Ч-чем я… увлекаюсь?

— Когда у вас день рождения, какая у вас группа крови, а также что вы любите есть и каких девушек предпочитаете?

— Что? Что-о?! — Огами ошеломила непрерывная череда вопросов.

— Ну так как?

— К-как, спрашиваете…

Тут появилась новая девушка.

— Ну Юри, я-то думала, чего тебя нет, — а ты в таком месте баклуши бьёшь. Уже скоро начнут приходить зрители.

— Уже столько времени? А я-то хотела ещё побеседовать с Огами-саном.

— Побеседовать ты и потом сможешь.

Вокруг этой девушки, которой очень подходило кимоно, витала аура спокойствия. Длинные волосы были небрежно собраны в хвост, а манера поправлять выбившиеся локоны придавала ей взрослости.

— Огами-сан, я ждала встречи с вами. Меня зовут Фудзии Касуми. Буду рада с вами работать.

Поддавшись влиянию такого вежливого приветствия, Огами низко поклонился:

— Я Огами. Буду рад с вами работать…

Почему-то все, кого Огами ни встречал, знали его. Огами же, напротив, не понимал, что к чему. Он никак не мог отделаться от странного ощущения.

Юри радостно сообщила Касуми:

— У Огами-сана очень натренированное тело.

— Ыть?!

— Вот это я понимаю — выпускник военного училища. Я в восхищении.

Лицо Огами вспыхнуло румянцем. То, что его просто увидели голым по пояс, — одно дело, но то, что впечатления от этого высказывали прямо при нём, немало смущало.

— Юри, ты ставишь Огами-сана в неловкое положение.

— Ах, простите. — В ответ на укор Касуми Юри показала язык. — Что ж, Огами-сан, увидимся позже. Я буду в секретариате, пожалуйста, приходите в гости, когда захотите.

Маша рукой, Юри ушла. Касуми ещё раз поклонилась:

— Извините, похоже, Юри вам чем-то помешала…

— Н-нет… Ха-ха-ха…

Касуми приблизилась к Огами и спокойно протянула к нему руки.

— Э, э-эм!..

— Позвольте, — с этими словами Касуми заново затянула перекошенный галстук Огами. Эта девушка была внимательна к деталям.

Непривычные моменты заставили Огами всего напрячься. С тех пор как он прибыл в Столицу, много чего заставило его сердце громко биться. Кто знает, было ли это везением?

— Вот, готово.

— С-спасибо вам большое.

— Не за что. Итак, я провожу вас к стойке.

Пока они шли по коридору, Касуми извиняющимся тоном произнесла:

— Простите, вы устали. Если честно, я бы хотела, чтобы вы отдохнули, но нам никак не хватает рабочих рук. Мне жаль, что вас пришлось побеспокоить сразу по прибытии, но буду рада с вами поработать.

— Поработать — это с чем?..

— Я должна сейчас же вернуться в секретариат, поэтому подробнее расспросите, пожалуйста, её… Цубаки.

Когда они дошли до фойе, Касуми окликнула девочку, которая находилась в киоске. У неё были прелестные веснушки на щеках, а жёлтое кимоно с оранжевым хаппи[2]очень ей шли.

Заприметив Касуми и Огами, девочка вышла из киоска.

— Касуми-сан, неужели это он?!

— Да. Огами Ичиро-сан.

Как только Касуми представила Огами, девочка улыбнулась:

— Приятно познакомиться! Меня зовут Такамура Цубаки.

— Здрасте, я Огами…

Это уже которая по счёту девушка познакомилась с ним? К этому моменту Огами сбился со счёта.

Передав Огами со словами: «Позаботься о нём» — Цубаки, Касуми ушла в секретариат.

— Эм, Цубаки-кун, что я вообще должен делать?

— Во-первых, ножницы. Они вон в том выдвижном ящике, вытащите их, пожалуйста.

— Ножницы?

Огами открыл выдвижной ящик — и, действительно, там оказались ножницы. Но это были необычные ножницы: они имели странную форму.

— Пожалуйста, пробивайте ими входные билеты посетителей.

И после этих слов до Огами наконец дошло.

— Не может быть, это я что… билетёр?! Я?!

— Да, так мне сказал директор Ёнэда, — с широкой улыбкой ответила Цубаки.

«Так, значит, миссия, о которой мне говорил генерал-лейтенант Ёнэда, — это работа билетёром?!» — поразился Огами.

Из киоска донёсся зов посетителя:

— Извините!

Ответив: «Иду!» — Цубаки направилась обратно и попутно сообщила Огами:

— Я работаю продавщицей вон в том киоске, так что, если вдруг что непонятно, спрашивайте обо всём! Бывайте!

— Э? А, подожди!..

По правде говоря, Огами ничегошеньки не понимал.

Почему он вообще должен был работать билетёром? Как так получилось?

Огами собрался было догнать Цубаки и спросить её о причине этого, но ему не позволили зрители, которые уже заждались входа в театр.

— Погоди-ка, братец билетёр, сколько ещё тебя ждать?! Пробей скорей билет!

Одетая в кимоно женщина с хорошим телосложением пронзала Огами взглядом, сдвинув брови.

— Есть... нет, то есть д-да, сейчас… Э-э-э, где резать?

Огами замешкался, и тут вмешался ребёнок со стороны:

— Резать — вот тут. Я сюда уже не раз приходил и знаю! Братишка, ты билетёр, а даже этого не знаешь?

Среди выстроившихся в ряд посетителей зазвучали голоса:

— Ненадёжный билетёр.

— Странный какой-то билетёр: не знает даже, как билеты пробивать.

«Ещё бы я знал», — мысленно проворчал Огами. Как-никак, он совсем недавно узнал, что будет работать билетёром.

Впридачу Огами, которого несколько раз подряд назвали билетёром, почувствовал себя невыносимо. Почему он, человек, служащий в Императорской армии, должен работать каким-то билетёром?

— Уважаемая посетительница, я на самом деле!.. — заговорил Огами и резко захлопнул рот.

Императорский Боевой корпус являлся секретным подразделением. Нельзя было раскрыть настоящего себя и таким образом позволить обычным людям узнать о его существовании. Даже тому, что Огами работал именно билетёром, несомненно, имелась какая-то причина.

— На самом деле — что?

— …Нет, я простой билетёр.

— Если ты билетёр, так пробей билет, как подобает билетёру.

Огами послушно надрезал протянутый ему билет.

Когда у Огами онемели руки от пробивания несметного количества билетов, наконец-то прозвучал сигнал, возвещающий о начале спектакля.

Сегодня зрителей было исключительно много, некоторые даже смотрели стоя. С учётом зрителей на стоячих местах число посетителей спокойно превышало тысячу человек. И Огами пришлось пробивать билеты всех этих людей.

«М-моя рука…»

Правую руку, из которой он выжал все силы, свело судорогой, и теперь она не слушалась. Пока Огами потирал руку, в нём закипел сильный гнев.

«Почему я работаю билетёром? Если на то есть причины, я хочу, чтобы мне непременно их объяснили!»

— Огами-сан, отлично поработали. — К Огами подошла Касуми и поблагодарила его за труд. — Вы по-настоящему выручили нас. Зрители вошли — с этим этапом покончено. В секретариате заварен чай, поэтому приходите отдохнуть, пожалуйста.

— Нет, спасибо, — Огами громко отказался от предложения Касуми, быстрым шагом пересёк коридор и вбежал в кабинет директора.

— Генерал-лейтенант Ёнэда!

В руках Ёнэды не было саке, но его лицо оставалось красным, и, похоже, он был всё ещё пьян. Заметив Огами, Ёнэда весело поднял руку:

— О, Огами! А тебе неплохо подходит эта форма. Ну, как тебе работа билетёром?

Слова о том, что форма билетёра ему к лицу, не обрадовали Огами.

— Пожалуйста, объясните, что это значит! — Он вплотную подступил к Ёнэде. — Я вступил в должность командира секретного отряда в Императорском Боевом корпусе. Мне сообщили, что это секретная служба с целью защиты Столицы. И несмотря на это… Это уже другое дело! Или я должен работать билетёром по какой-то причине? Я требую объяснений!

— Ты часом ничего не путаешь?

— Путаю?

— Посмотри внима-а-ательно вон туда! — Ёнэда указал на картинную раму, висевшую над его головой. Там было написано искусными мазками кисти: «Тэйкоку Кагэкидан».

Огами вытаращился на надпись, иероглифы которой говорили: «Императорская Труппа».

— Ы-ы-ыть?! Т-труппа?! Это разве не перепутали с «Боевым корпусом»[3]?

— Мы в Большом Императорском Театре, одном из лучших в мире! Конечно, тут будет написано «Труппа».

— Н-но меня прикомандировали к секретному отряду…

— Ага, труппа — «секретный отряд актрис». Ха-а-ха-ха-ха! — Ёнэда, явно довольный своим каламбуром[4], раскатисто рассмеялся. Он с ухмылкой обратился к Огами, который не знал, что сказать дальше: — Ты, поди, не знал, что государство получает доходы от наших спектаклей? Не знаю, что тебе сообщили перед твоим приходом сюда, только вот это тоже превосходная работа для достопочтенного военного.

Внутри Огами что-то с грохотом обрушилось.

— О… О нет…

— Если понял, возвращайся к своим обязанностям. К важным обязанностям билетёра. Ха-а-ха-ха-ха!

У Огами не осталось сил даже на возражения.

4

Огами Ичиро появился на свет 3 января 36-го года Мэйдзи (1903 год) в префектуре Тотиги.

Его отец на тот момент был самым обычным самозанятым работником. Огами с детства был известен в окрестностях, как умный ребёнок. Он проявлял незаурядные таланты, конечно же, в учёбе, а также в боевых искусствах. Огами не зазнавался от этого, а был серьёзным и внимательным к другим, поэтому естественным образом собирал вокруг себя людей.

Мечтал юный Огами стать военным.

Иметь возможность защищать своими силами людей и город — у мальчика, который был едва ли не воплощением чувства справедливости, это вызывало восхищение и было идеальной работой.

Чтобы достичь этой цели, Огами поступил в военное училище. И он смог его окончить, имея первенство среди учеников.

Совершенно неожиданно на него возложили важные обязанности командира в Императорском Боевом корпусе, и Огами оказался впечатлён и взволнован тем, что его детская мечта исполнится.

И несмотря на это…

— Ха-а…

Огами, даже не став распаковывать вещи, лежал на кровати в отведённой ему на втором этаже театра комнате.

Он вспоминал сегодняшний день и то и дело вздыхал.

«Для чего я приехал в Столицу?»

Не то чтобы он не понимал, о чём говорил Ёнэда.

Если тот обязан был получать средства из государственного бюджета за управление театром и это было необходимой военному подушкой безопасности, Огами приложил бы все возможные усилия к несению службы.

Однако, если это было так, почему ему сразу об этом не сказали?

Насколько велики были ожидания Огами от обязанностей командира, настолько сильным оказалось его уныние. Его первой миссией стала работа билетёром, и это наводило на мысль лишь о том, что его по прибытии сразу же понизили в звании.

Огами только тяжело вздохнул.

Тук-тук…

Раздался стук в дверь.

«В такое время… Интересно, кто это?»

Уже было за одиннадцать часов вечера.

Огами открыл дверь, за которой оказалась Сакура.

— Извините, что так поздно. Вы спали?

— А, нет, всё нормально… Что такое?

— Директор Ёнэда передавал вам, чтобы вы занялись обходом Театра.

«Сначала пробивание билетов, теперь обход?»

Огами удержался от желания вздохнуть и, улыбаясь что есть мочи, ответил:

— Хорошо. Я тут не мог уснуть и не знал, куда деваться, так что это как раз вовремя. Спасибо, что сообщила.

Огами решил, что в бессонную ночь лучше так, чем лежать сложа руки.

— Тогда пойдёмте.

— Э?

— Я пойду в обход вместе с вами. Огами-сан, вы ещё плохо знаете внутреннее устройство Театра, верно?

— Но ведь уже поздно…

— По Театру я точно могу вас провести. Хоть на Нихомбаси и ошиблась.

Вспомнив, что произошло днём, Огами фыркнул от смеха.

На самом деле он хотел побыть один, но усомнился, можно ли так запросто отказаться от предложения Сакуры.

— Тогда надеюсь на тебя.

— Да! — Сакура радостно кивнула.

Ночной Императорский Театр был объят глубокой тишиной. Поскольку обычно в этом месте было многолюдно и оживлённо, эта тишина становилась ещё заметнее.

Огами, держа канделябр, шёл вместе с Сакурой по Театру.

— Простите, что не смогла вернуться днём. До начала спектакля не оставалось времени…

— Ничего, ничего. Не переживай.

— Да. А, вот здесь библиотека.

Сакура вела Огами по Театру, старательно описывая каждую комнату и каждое оборудование. Кивая ей, Огами подумал: «Хорошо, что Сакура-кун пошла со мной».

Ему казалось, что он бы постепенно приуныл, если бы пошёл в обход один.

Они обошли костюмерную, гримёрную и бутафорскую, миновали закулисье и поднялись на сцену.

Выстроенные в ряды зрительские места были лучшей частью Театра. Несмотря на то, что там не было ни одного зрителя, они внушали своеобразное напряжение.

Огами открыто выразил своё впечатление вслух:

— Потрясающе… Вы, наверное, всегда играете на этой сцене. Какие у вас ощущения?

Огами посмотрел на Сакуру — та закрыла глаза и опустила голову.

— …Сакура-кун?

Она взглянула на Огами. Её выражение лица было на удивление соблазняющим, словно у совсем другого человека.

— Обними меня…

— А!

Сердце Огами оглушительно забилось.

«Ч-что она сейчас сказала? Не может быть, Сакура-кун что, меня…»

Они были наедине в безлюдном ночном Театре. Если подумать, для подобного складывалась просто безупречная ситуация.

Огами молча сглотнул.

Сакура, с затуманенными глазами, начала медленно приближаться к нему.

— Пожалуйста, сейчас же приди ко мне и скажи, что любишь меня…

Он не ослышался.

Сердце Огами готово было вот-вот взорваться.

Но…

— Это реплика из постановки «Ради любви», которая будет в следующем месяце.

— Что?

— Я уже извелась от волнения. Сколько ни репетирую эту фразу, сердце всё равно трепещет. А-а, вообще-то, «Ради любви» — мой первый спектакль.

— В-вот оно как… Ха-ха-ха… — рассмеялся Огами, всячески стараясь сохранять спокойствие.

«Ч-что за… Как двусмысленно…»

Он пребывал в немного запутанном умонастроении: ему то ли полегчало, то ли стало немного жаль.

Когда Огами вздохнул, Сакура прижалась к его руке.

«О-опять?!»

Он взглянул на Сакуру: она дрожала. Было похоже, что она чего-то боится. Такое невозможно было принять за актёрскую игру.

— Сакура-кун, что такое?

— Я что-то слышу…

Огами напряг слух — и действительно услышал плач. Он приближался к ним со стороны закулисья.

Что же могло плакать такой глубокой ночью?

— О-Огами-сан…

— Отойди.

Закрыв собой Сакуру, Огами встал наизготовку. Тотчас же из-за кулис кто-то показался.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а! — невольно вскрикнула Сакура и вцепилась в Огами. Тот как раз стоял в позе, позволявшей обнять его за шею, и ему стало трудно дышать.

— С-Сакура-кун, з-задуши-и-ишь…

— А-а-а, а-а-а, а-а-а! — Не помня себя от страха, Сакура держалась за Огами. По мере того как её хватка усиливалась, Огами бледнел.

— Братик… Сакура…

— Э-э?

Когда послышался знакомый голос, Сакура наконец ослабила хватку.

Одетая в пижаму Айрис обнимала подушку и плакала крупными слезами. Всхлипы принадлежали ей.

Потирая шею, Огами вздохнул:

— Что, так это была ты, Айрис?

— Айрис, что случилось, в такой-то час?

— Хнык… Жан-Поль пропал.

Действительно, плюшевого мишки Жан-Поля, которого Айрис всегда держала в руках, не было.

— Я его искала-искала, а его нигде нет. Жан-Поль… Жан-Поль сейчас где-то совсем один…

Из глаз Айрис вновь покатились крупные слёзы.

Для постороннего это могла быть простая плюшевая игрушка. Но для этой прелестной маленькой девочки Жан-Поль, видимо, был незаменим.

Сакура наклонилась и утёрла слёзы Айрис.

— Я поищу Жан-Поля. А ты, Айрис, иди отдыхать.

— Но…

Огами тоже посмотрел в глаза Айрис.

— Всё будет хорошо. Мы обязательно его найдём. Как только отыщем, сразу же принесём его к тебе в комнату. Поэтому иди уже отдыхать. Хорошо?

Айрис пристально посмотрела на них и кивнула.

— …Угу, хорошо.

Огами и Сакура проводили Айрис в её комнату и решили поискать Жан-Поля во время обхода.

Они снова обошли первый этаж, а также библиотеку и салон на втором. Однако Жан-Поль не нашёлся.

— Столько искать и не найти — куда же Жан-Поль мог…

— Остаётся подвал.

Огами помнил, что сбоку от лестницы, ведущей на первый этаж, спускалась лестница в подвал.

Неожиданно Сакура громко вскрикнула.

— Н-нельзя! В подвал нельзя!

— Э? Почему?

— Э-эм, э-э-э… В подвал вход воспрещён!

— Вход воспрещён?

— И-именно так! Туда ни за что нельзя входить! — Сакура, крайне посерьёзнев, повторяла просьбу не ходить в подвал. — Т-точно, Огами-сан, мы ещё не ходили на террасу. Пойдёмте! — с этими словами она в спешке зашагала вперёд.

«Интересно, что в подвале?»

Похоже, Сакура пыталась отвертеться от ответа.

Огами стало интересно, но ему также было жаль донимать расспросами Сакуру, которая так отчаянно пыталась что-то скрыть, поэтому он молча последовал за ней.

На террасе сквозь окно лился слабый свет, и было настолько светло, что даже не требовалось канделябра.

Как только они пришли, Сакура схватила Огами за руку и повела к окну.

— С-Сакура-кун? Что в этот раз?

— Да ладно вам, взгляните, пожалуйста. Вот.

Слушаясь Сакуру, Огами устремил взгляд в окно.

За окном виднелась вечерняя Гиндза. Это было прекрасное и фантастическое зрелище.

Газовые лампы, рядами расположенные вдоль дороги, излучали слабый свет и тихо озаряли ночную тьму. Здания в стиле модерн, на которые была отброшена тень, выглядели иначе, чем днём.

— Здорово… — у Огами невольно вырвался вздох восхищения.

— Вам стало немного лучше?

— Э?

— Огами-сан, вы выглядели каким-то невесёлым… и вы почти не ужинали, верно? Я часто прихожу сюда, когда расстраиваюсь. А, но я не знаю, станет ли вам лучше от этого…

— Сакура-кун…

Её доброта западала в душу. Красота ночного пейзажа также впечатлила Огами, но куда легче его расстроенной душе стало от доброты Сакуры.

Сакура, глядя на ночной пейзаж, начала рассказ:

— Я считаю лампы на улицах потрясающими. Они такие красивые, хотя и горят не для красоты. То, что по-настоящему прекрасно, не требует украшений… А вместе с другими лампами они создают настолько красивый ночной вид.

Во взгляде говорившей Сакуры Огами увидел блеск. Такой же красивый, как ночной пейзаж, — нет, даже прекраснее.

— Я тоже хочу сверкать на сцене, как эти лампы на улицах… И я хочу стать сильным и тёплым светом… так же, как лампы освещают дорогу прохожим.

Огами был впечатлён и несколько шокирован.

«Ради покоя в людских сердцах, значит?»

Разве это не было связано с желанием Огами защищать людей?

«Защищать мир и покой значит не только сражаться с врагом».

Разве потрясающие людей спектакли не были ещё одним столпом мира и спокойствия?

Если так, то, возможно, работа билетёром — отнюдь не бесполезное дело.

— Сакура-кун, вот это да. У тебя есть чёткая цель, и ты добросовестно идёшь к ней.

— Что вы, я совсем ещё незрелая личность… Меня все только ругают.

— Ни у кого не получается всё сразу. У тебя ещё всё впереди.

— Огами-сан…

— Ты точно сможешь стать замечательной актрисой. — Огами сказал это искренне.

— Спасибо вам. Что-то получается, как будто это меня приободрили, — честно призналась Сакура и посмотрела на Огами.

Какое-то время они молча вглядывались в ночной пейзаж.

«Попробую ещё немного поработать билетёром».

Возможно, это оказалось бы не такой уж и плохой работой.

Однако, пока Огами непрерывно думал об этом, из глубин его души послышался другой голос.

«Я не хотел становиться билетёром», — зрела в его сердце навязчивая мысль. Для молодого человека, мечтавшего во взрослом возрасте стать военным и защищать людей, это было проблемой, которую нельзя было так просто отбросить.

И тут Сакура ахнула:

— Жан-Поль!

В тени лиственного растения сидел мишка Жан-Поль.

— В таком месте… Хорошо, что нашёлся.

— Давай скорее отнесём его Айрис. Она точно обрадуется.

Они направились к комнате Айрис.

«Я…»

В Столице неторопливо темнело.

Спасения от страданий Огами пока не предвиделось.

5

С тех пор, как Огами стал билетёром, прошло три дня, и наступил его первый выходной.

До полудня он был занят тем, что помогал в секретариате упорядочивать расписки и наводил у себя в комнате порядок, но во второй половине дня ему стало совсем нечего делать.

Тогда Сакура его и пригласила:

— Сегодня мы репетируем на сцене спектакль, который будет в следующем месяце, если хотите, приходите, пожалуйста.

Так что сейчас Огами наблюдал за репетицией из зрительного зала.

Сакура и Сумирэ, стоя на сцене, раз за разом повторяли сцену своего диалога.

— Э-э-э, тут надо круто повернуться…

— Сакура-сан, вы неправильно переносите ногу!

— П-простите…

— Не вертитесь волчком! Это вам не Бон-одори[5]!

— Д-да!

Обе с серьёзным видом занимались репетицией, и их пыл можно было ощутить, даже сидя на дальних рядах.

Огами опустил голову и отвёл взгляд от девушек. Сейчас они, гнавшиеся за мечтой, были слишком ослепительны для Огами.

— Вам скучно? — Незаметно рядом с ним оказалась Мария. — Если вам скучно, мы не будем против, чтобы вы ушли.

— Нет, дело не в…

Он ни в коем случае не скучал. Но Огами показалось, будто тихий взгляд Марии увидел насквозь самую глубь его души, и он невольно застыдился.

Возможно, свой вопрос он задал, чтобы скрыть свой стыд:

— Можно… кое-что спросить? Мария, почему ты стала актрисой?

— Почему вы спрашиваете о таком?

— А, нет, если не хочешь отвечать, то ладно…

Мария немного подумала и ответила, подбирая слова:

— Я знаю мир, в котором нет удовольствий… Мир, в котором, чтобы выжить, нужно сражаться… Я не хочу превращать эту Столицу в город, из которого исчезли улыбки. Я горжусь своей работой, которая позволяет стоять на сцене и дарить людям эмоции.

Девушки занимались работой, которая была под силу им одним. И гордились ею.

Огами завидовал им.

Когда он во время того обхода услышал слова Сакуры, ему подумалось, что работа билетёром не так уж и плоха. Но в выходной, подобный сегодняшнему, он просто наблюдал за репетицией девушек, и ему было нечего делать.

«Разве… Разве у меня нет ещё дел, которыми надо заняться?»

Каких-то дел, которыми нужно было заниматься для защиты мира в Столице.

В Огами зрели мысли, которые не находили выхода.

Незаметно он снова опустил голову.

И тут…

— А-а-а! — раздался крик Сумирэ.

Огами взглянул на сцену: там лежала Сумирэ. Сакура наступила ей на кимоно, и та со всего размаху упала.

— П-простите!.. С вами всё хорошо?

Сакура торопливо убрала ногу.

Сумирэ разом поднялась и со страшным лицом злобно взглянула на Сакуру.

— Сакура-сан! Наступать на чужое кимоно — невежливо, разве нет?!

— И-извините… — низко поклонилась Сакура, и Сумирэ насмешливо уставилась на неё.

— Ох уж мне эти селянки… Невоспитанные, не умеют себя вести… абсолютно не знают правил приличия. В общем, Сакура-сан… — Брань продолжалась поразительно долго.

Нельзя было сказать, что Сакура упорно сносила это. Её лицо свело судорогой. Она выглядела откровенно взбешённой.

— Итак, начинаем сначала ещё раз.

Как только Сумирэ отвернулась, чтобы вернуться на начальную позицию, нога Сакуры снова опустилась на подол её кимоно. Намеренно.

— А-а-а! — Сумирэ впечаталась лицом в пол.

— А-а-ах, прошу меня извинить! На этот подол легко наступить, я нечаянно. Не лучше ли вам его немного укоротить?

У Сакуры был не тот характер, чтобы молча терпеть клевету от других людей. Она не уступала Сумирэ в силе духа. В этом ощущалась женская мощь.

— Ах ты чертовка-а-а! — Правда, и Сумирэ не собиралась молчать. — Чем уступчивее один, тем заносчивее другой! Возражаете мне, Первой Звезде Императорского Театра, — именно поэтому я говорю, что вы селянка, не знающая жизни, да ещё и этикета!

— Ах, вы в чём-то были уступчивы? Вы же сами намного грубее, чем я: упорно обзываете других селянками!

— Сакура, Сумирэ, прекратите! — Призыв Марии остановиться тоже не подействовал.

Айрис с возмущённым видом заговорила с Жан-Полем:

— А-а-а, снова началось.

Вероятно, ссоры этих двоих были самым обычным явлением.

Огами, потрясённый случившимся, ошеломлённо наблюдал за обстановкой. Знакомые ему женщины не затевали таких бурных ссор. В ту эпоху женской добродетелью считалось именно терпение. Однако поведение Сакуры и её коллег не выглядело вульгарным в глазах Огами. Он был поражён энергичностью девушек.

— Братик, сделай что-нибудь.

Огами очнулся: к нему подошла Айрис.

— Э? Ч-что-нибудь, говоришь…

— Неважно, быстрее!

— А-ага, точно, надо их остановить…

Хотя Огами и поднялся на сцену, он никак не мог влезть в ужасную перепалку.

— У-успокойтесь обе!

Похоже, девушки совсем не слышали его.

Страсти накалились, и в конце концов Сумирэ подняла руку.

— С теми, кто не понимает слов, поступают вот так!

— Как?!

Не уступая Сумирэ, Сакура тоже взмахнула рукой.

В этот миг Огами вклинился между ними.

И тут…

Хлоооооооооооооооооооооооооооооооооооооп!

Раздался потрясающий удар — нет, два удара.

Огами опрокинулся на сцену с распухшим красным лицом. Он полностью принял на себя пощёчины от Сакуры и Сумирэ.

— О-Огами-сан?!

— Лейтенант?! Почему вы…

Пока Сакура и Сумирэ стояли в изумлении, Огами кое-как поднялся. Ему было ещё больно говорить, но сейчас было не время жаловаться на это.

— Я плохо разбираюсь в спектаклях и не хочу вмешиваться в репетицию. Но ведь даже в труппе важна командная работа, верно? Я не в том положении, чтобы вас поучать, но… Давайте прекратим ссоры!

Взгляды девушек обратились к Огами, и повисло молчание.

«Ч-что такое?.. Неужели обратный эффект?»

Когда Огами начал тревожиться, Сакура низко поклонилась.

— Простите, Огами-сан, вы правы.

— Ничего не поделаешь… — Похоже, Сумирэ тоже смягчила свой гнев, пусть и неохотно.

Огами выдохнул, и его лицо приняло выражение облегчения.

«А они на удивление честные…»

Айрис обеспокоенно заглянула в лицо Огами.

— Братик, с тобой всё хорошо? Не болит?

— Я в норме. Это сущий пустяк.

— Правда, Огами-сан? Я нечаянно, со всей силы…

— Я в порядке, говорю. Ну же, продолжайте репетицию, — с улыбкой сказал Огами и покинул сцену.

Напоследок он обернулся: Сакура, Сумирэ, Айрис — что было ожидаемо — и даже Мария пристально смотрели в его сторону.

6

Огами полоскал рот на кухне.

Вода из-под крана попадала ему в глаза. В 41 году Мэйдзи (1902 год) в Столице завершилось строительство водопроводных сооружений, и почти во всех районах города вода передавалась по ним.

Огами выплюнул воду: к ней примешалась кровь, будто у него была порезана полость рта.

«Вот влип…»

Пока он смотрел, как кровь утекает в дренажную канаву, в нём вновь закипели чувства, о которых он предположительно позабыл из-за тех волнений.

«Что же мне делать дальше?..»

Оказавшись в Императорском Театре, он работал билетёром, помогал в канцелярии, выступал примирителем в ссорах…

«Тебя это устраивает, Огами Ичиро?..»

В его голове смешивались самые разные эмоции. Выбор, принимать или нет работу билетёром. Его миссия военного. Мечты и стремления с детских лет. Сосредоточенность и мощь Сакуры и других девушек. Место под названием «Театр».

Огами резко подставил голову под кран. Поток воды накрыл её. Под влиянием холодной воды хаос в голове утихал вместе с пламенем на щеках. Возможно, это было временно.

— У-у-уф… Э?

Огами поднял лицо, и ему на глаза попалось полотенце.

— Пожалуйста.

Сбоку от него стояла незнакомая женщина. Её волосы были уложены в изящную причёску, а костюм отлично подходил её выдающимся пропорциям. Нет, на этой женщине отлично сидела бы любая одежда. Почудилось ли Огами, что этот её костюм походил на военную форму?

В её спокойном обаянии была величественная красота.

— С-спасибо…

— Не за что.

Грациозная улыбка заставила щёки Огами вспыхнуть румянцем.

«Красивая девушка…»

Чтобы его покрасневшее лицо не увидели, он усиленно потёр голову полотенцем.

— Эм… Вы сотрудница Театра?

— Ну да, вроде того… А? — Взгляд девушки переместился на правую руку Огами, державшую полотенце.

— Э?

Он что, поранился, когда упал? Из кончика указательного пальца сочилась кровь. По рассеянности он до сих не замечал этого.

В следующий миг произошло нечто, потрясшее Огами.

Прекрасная девушка, находившаяся перед ним, взяла поцарапанный палец Огами и сунула его в рот.

«А?!»

В глаза Огами бросились обворожительные губы. Случившееся превосходило его воображение, и сердце сделало кульбит.

— Э-эм!..

— Всё хорошо.

— Н-ну…

— Что важнее, у тебя до сих пор был невесёлый вид. У тебя на лице написано, что тебя что-то мучит.

Душа Огами громко закричала — на этот раз в ином смысле, чем прежде.

То ли его выражение лица было так легко истолковать, то ли девушка была настолько проницательна?

— Страдания — это не плохо, но если так продолжать без конца, весёлая молодость будет загублена. Если угодно, я могу тебя выслушать.

Огами не мог ничего ответить.

Ему казалось, что начни он отрицать — его обман тут же раскроют, а советоваться с девушкой, которую он видел впервые, было всё же неловко.

Он просто смотрел на её лицо — и слова оказались готовы вот-вот сами собой слететь с уст. Её глаза будто засасывали вглубь и смотрели искренне. Они излучали силу, которой было сложно сопротивляться. Их взгляд был полон ласки.

Взглянув на отчаянно напрягшегося Огами, девушка хихикнула.

— Советоваться с кем-то — это не плохо. Запомни это. Впрочем, сменим тему.

— Э-э?

— Что ты думаешь о девочках из труппы?

Огами затруднялся ответить на внезапный вопрос.

— Э-эм… Что значит — что думаю?

— Есть ли девочка, которая тебе по нраву?

Огами краснел всё больше.

— В-вы что! Я-я нахожусь здесь для исполнения обязанностей и пришёл сюда не для того, чтобы искать себе женщину! Ни в коем случае!

— Ах, ты на удивление серьёзен. — Она снова улыбнулась.

— Пожалуйста, прекратите меня дразнить.

— Я спрашиваю тебя всерьёз, можешь ли ты любить людей. Командир Отряда Цветов не может быть просто военным.

Огами невольно взглянул на её лицо.

Эта девушка знала, что его мучило?

— Что это зна…

— Нельзя повторять битву, для победы в которой нужно жертвовать человеческими жизнями… Поэтому командиром Отряда Цветов должен быть человек, который любит Отряд Цветов… этот Театр и здешнюю жизнь.

— О чём вы? Кто вы вообще такая?

И тут по всему театру резко прозвучал сигнал тревоги. Громкий. Пронзительный.

— Что это?!

В отличие от запаниковавшего Огами, девушка тихо сказала:

— Похоже, они явились… Огами-кун, выступаем.

— Выступаем?

— Сюда.

Огами привели к стене прохода на первом этаже.

— Эм, разве это не мусоропровод?

— Он замаскирован под мусоропровод. Это жёлоб для чрезвычайных ситуаций. Отправляйся отсюда в подвал. Пойдёшь туда — сразу всё поймёшь. Поспеши.

— В подвал?!

Подвал, в который его не пускала Сакура. Что же там было такое?..

— Ты определённо пришёл сюда не по ошибке. Ты необходимый им человек… Даже когда ты узнал, что будешь билетёром, ты не расстроился — мало того, ты, глядя на них, можешь со скромностью судить себя.

— Я…

— Впереди будут люди, которые откликнутся на твои чувства. Ну же, иди. — К Огами была обращена тихая улыбка.

— Да, — открыто ответил тот.

…Ей можно было доверять.

У этой девушки имелась аура, от которой на душе Огами загадочным образом становилось легче. Её слова звучали тихо, но были полны огня.

Огами вскочил в жёлоб.

— Держись, Огами-кун, — голос, который отдалялся всё больше, отчётливо прозвучал в его ушах.

7

Полость жёлоба была похожа на детскую горку и продолжалась бесконечно.

По пути к Огами потянулось множество механических рук.

— Э? Ч-что? — Ему оставалось только удивляться.

Механические руки ловко сдёрнули с Огами одежду и надели на него другую.

«Что это?»

Надетая на него форма была белой с золотой каймой и походила на форму, которая использовалась для церемоний в армии. И при всём том она была как раз впору, в ней было удобно двигаться.

Не успел Огами задуматься, что это за одежда, как впереди забрезжил свет.

«А…»

В следующий миг Огами стоял на полу. На стене прямо за ним висели картины, и, похоже, как раз они служили выходом.

Но вопрос, зачем он сюда попал, уже был пустяковым для Огами. Его восхитило зрелище, открывшееся прямо перед ним.

По всему просторному помещению в ряд стояли новейшие машины. На столе в центре размещалась подробная карта Столицы, и — непонятно, как это было устроено — в некоторых её местах мигал свет.

— Штаб?..

Это было похоже на штаб, который он когда-то видел во время посещения военного корабля. Правда, масштабы там не шли ни в какое сравнение со здешними.

— Что же здесь…

— Центральная часть Императорского Боевого корпуса, подземный штаб.

Удивлённого Огами встретил Ёнэда в военной форме. За ним собрались Сакура, Сумирэ, Мария и Айрис. Они были одеты в такую же униформу, что и у Огами, но разных цветов.

— Отряд Цветов Императорского Боевого корпуса в сборе!

— Д-девочки… Что же…

— Огами, у труппы временный выходной. Императорский Боевой корпус вернулся к своим прямым обязанностям!

По виду пьяницу Ёнэду словно подменили. Зоркий взгляд поистине принадлежал человеку, которого воспевали как героя, каким его всегда воображал Огами.

Огами почувствовал, как его душа запела.

— Директор… Нет, генерал-лейтенант Ёнэда! Императорский Боевой корпус… Императорский Боевой корпус действительно существует, да?!

— Разумеется. Труппа — не более чем прикрытие. Извини, что обманывал тебя. Но я хотел проверить, годишься ли ты в командиры секретного отряда.

— Значит… Что же в итоге?..

— Это решать не мне, а им.

Ёнэда обратил взгляд в сторону Сакуры и остальных.

— Представлю их тебе ещё раз. Эти девушки — бойцы Отряда Цветов Императорского Боевого корпуса.

Сакура и Айрис ответили улыбками.

— Правда, простите, что скрывали от вас. Огами-сан, прошу любить и жаловать!

— Братик, давай стараться вместе!

Эти двое встретили его благосклонно, но другая половина отряда явно была иного мнения.

— Что ж, лейтенант, покажите мне, на что вы способны. — Сумирэ вызывающе посмотрела на Огами. Если бы она посчитала Огами не заслуживающим звания командира, того вполне могли сразу выгнать.

Мария повела себя так же.

— Лейтенант, честно говоря, я пока не признала вас командиром. Я буду звать вас нашим командиром, когда пойму, что вы достойны им быть.

Огами кивнул.

— Понял. У вас тоже есть право выбирать командира.

Такой ответ был не в духе военного. В армии регламент предписывал подчиняться приказам вышестоящего лица, кем бы то ни являлось. Однако Огами не стал прикрываться регламентом и спокойно принял высказывания девушек.

Глядя на поведение Огами, Ёнэда расплылся в одобрительной улыбке.

— Генерал-лейтенант Ёнэда, кто наш враг?

— Ты его уже должен был встретить в парке Уэно. Самоходные человекообразные паровые машины, которые называют управляемыми магией роботами, снова появились в Уэно.

— Управляемые магией роботы…

— Их не пилотируют люди. Они управляются при помощи магической силы.

— Магической силы…

— Похоже, робот, который появился в тот день, был разведчиком. А сегодня пришёл весь их отряд… Должно быть, дела обстоят так.

— Кто же это такие?

— Их истинный облик, цель… подробности ещё не выяснены. Мы знаем только, что загадочная группировка управляет роботами и пытается навредить Столице.

Огами вспомнил Вакидзи, с которым сражался в парке Уэно. Действительно, такой отряд нельзя было оставлять без внимания.

Но сражение голыми руками накладывало определённые ограничения. Что делать с этим?

— У нас тоже есть мощное оружие.

Огами привели в подземный ангар.

— Это!..

В ряд были выстроены груды стали. Выше Огами на метр. К яйцевидным туловищам крепились руки и ноги.

— Человекообразные паровые машины?!

— Секретное оружие, которым гордится Императорский Боевой корпус… Псионные доспехи «Кобу»!

— Псионные доспехи?

— Это не просто паровые роботы. Это так называемые механические доспехи, которыми могут управлять только люди с огромной духовной силой. Такой силой в достаточном количестве обладает Отряд Цветов — и ты.

Там тихо стояли Кобу четырёх цветов: розового, фиолетового, чёрного и белого. Они были той же расцветки, что и униформы Сакуры, Сумирэ, Марии и Огами.

«Точно… Когда я учился в военном училище…»

В акте медицинского освидетельствования, которое когда-то проводилось в военном училище, был странный пункт: «Духовная энергия».

Теперь Огами наконец понял, что он означал.

— Твой Кобу белый. Садись.

— Есть!

Когда Огами собрался сесть в Кобу, Айрис закричала:

— Слушайте, а где Кобу Айрис?!

— Твой на ремонте. На прошлых манёврах Кобу, видно, не выдержал напора твоей силы. Будешь в этот раз со мной смотреть за домом.

Айрис состроила крайне недовольное лицо:

— Айрис ненавидит войны, но думала, что вместе с братиком можно и сразиться. Не хочу сидеть дома! Айрис тоже пойдёт!

— Айрис, нельзя капризничать, — попыталась успокоить её Мария, но тщетно.

— Айрис пойдёт вместе с братиком! Я хочу сражаться вместе с братиком! Я обязательно пойду!

— Айрис…

Чувства Айрис радовали Огами. Девочка, которая при первой встрече заявила, что ненавидит войны, сейчас изъявляла желание сражаться вместе с ним.

Огами присел на корточки и заглянул в глаза Айрис.

— Братик?

Он легонько положил руки на плечи Айрис и произнёс:

— Я хочу тебя кое о чём попросить, сможешь?

— …О чё-о-ом?

— Я хочу, чтобы ты посмотрела, как я сражаюсь. Это мой первый бой, и я волнуюсь. Мне будет очень спокойно, если ты будешь смотреть.

Айрис, моргая, смотрела на Огами. Она расплылась в улыбке — видимо, чувства Огами дошли до неё.

— Угу, хорошо!

— Спасибо.

Глядя на это, Ёнэда коротко кивнул, явно довольный тем, что молодой человек уже начал завоёвывать доверие бойцов отряда.

Огами, Сакура, Сумирэ, Мария расселись по Кобу и запустили их. Из вентилей паровых роботов энергично повалил горячий пар.

— Огами-сан, прикажите выступать!

— Цель — парк Уэно! Отряд Цветов, выступаем!

— Так точно!

И четыре Кобу торжественно тронулись в путь.

8

Управляемые магией роботы разошлись по всему парку Уэно и крушили всё, что попадалось под руку. Киоски были сокрушены, облетали сакуры, там-сям раздавались крики.

Все убегали, и только один человек выступил против роботов.

— Эй-эй-эй! Эй вы, посмели помешать людям пить в своё удовольствие. Вы что, не знаете, как надо себя вести, когда цветами любуешься?! А-а?! — набросился с криком на роботов пьяница средних лет, шедший заплетающейся походкой. Видимо, он был пьян в стельку, и хмель заглушил в нём чувство страха.

— Ответьте чё-нибудь! Что, вы даже рта раскрыть не можете?!

Увидев, как к нему приближается Вакидзи, пьяница раззадорился ещё больше.

— Что-о, на драку нарываешься? Хорошо-о-о, я с тобой подерусь! Нападай откуда хочешь!

Плюнув на руку, он сжал в ней бутылку саке и принялся размахивать ею.

— И р-р-ра-а-а-а-а-аз!

Вакидзи замахнулся мечом на пьяницу. И тут…

Лязг! Фух!

Внезапно появившийся розовый робот таким же мечом выбил меч у Вакидзи и одним ударом зарубил его.

— Ха-а-а-а?

Пьяницу отбросило порывом ветра, и он покатился по земле.

Перед Вакидзи появились четыре мужественных Кобу: белый, розовый, фиолетовый и чёрный.

— Императорский Боевой корпус прибыл!

Вакидзи укрепились в своей враждебности к резко появившейся помехе.

Кобу встали в стойки — каждый со своим оружием.

— Мы не простим тех, кто угрожает покою Столицы!

— Извольте же внимательно взглянуть… на мои элегантные и великолепные техники!

Сакура и Сумирэ поодиночке двинулись было к вражеским позициям.

— Стойте! — остановил их Огами. — Если драться наобум, это может увеличить ущерб.

— Тогда что вы предлагаете?!

— Для начала пойду я.

Сумирэ возмущённо возразила Огами:

— Лейтенант, вы что, собираетесь сражаться один?! Это безрассудная храбрость!

— Дослушай до конца. Я прорвусь в центр и отвлеку врага на себя. Сакура-кун атакует справа, а Сумирэ-кун — слева с тыла, и вы загоните их в центр парка.

Сумирэ умолкла: она поняла, что указания Огами были направлены на то, чтобы не допустить ещё большего ущерба.

— Мария, тебе я поручаю увести всех, кто не успел убежать! Вперёд!

— Так точно! — ответили хором Сакура, Сумирэ и Мария. У них не было никаких причин возражать. Присоединившийся к ним молодой человек хладнокровно воспринимал ситуацию и раздавал правильные указания.

— Уо-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о!

Белый Кобу с двумя мечами в руках ринулся на вражеские позиции. Нитэн Ити-рю — Кобу верно воспроизводил движения Огами.

— Сакура-сан, не вздумайте наступить куда не надо!

— Знаю!

Розовый и фиолетовый Кобу бросились в противоположные стороны.

У аллеи сакуры стояло много киосков — и абсолютно все они оказались беспощадно уничтожены Вакидзи.

И всё равно, Вакидзи продолжали размахивать мечами и не собирались прекращать крушить всё вокруг.

— Достаточно!

Розовый Кобу встал в стойку с мечом и направил его остриё в сторону крушителя.

— Ха-а-а-а!!! — Великолепная демонстрация стиля Хокусин Итто-рю[6] поразила Вакидзи — и тот взорвался, не успев даже оказать сопротивление.

На фиолетовый Кобу напало сразу два Вакидзи.

— Кто, по-вашему, я такая?

Оружием Кобу Сумирэ была нагината[7]. Взмахнув ею, Сумирэ начисто скосила противников справа и слева одновременно. Выглядела она при этом так, словно исполняла изящный танец.

— Пф, как просто.

Изящное искусство Кандзаки.

Сумирэ и Кобу с лёгкостью применяли техники борьбы нагинатой, которые сочетали изящность и силу.

Как и распорядился Огами, Сакура и Сумирэ, одолевая врага, уверенно оттесняли его в центр парка. Огами издали видел, как они сражались, и при каждом взрыве испытывал восхищение.

Каких же надёжных товарищей он получил!

По правде говоря, он тревожился, насколько они, будучи девушками, способны сражаться. Но это был всего лишь необоснованный страх.

«Я тоже не могу им уступать!»

Белый Кобу прорвался на вражеские позиции ещё дальше. Каждый раз, когда он взмахивал мечами, число врагов неуклонно уменьшалось.

Теперь была очередь Сакуры и остальных удивляться.

— Потрясающе, Огами-сан!

— Недурно, — на удивление одобрительным тоном прошептала Сумирэ.

Но и Вакидзи не несли одни только потери. Пользуясь преимуществом в численности, они продолжали не переставая нападать с четырёх сторон.

Огами всем давал отпор, но всего раз опоздал с реакцией на атаку с тыла.

— Чёрт!

Огами приготовился получить удар, как вдруг…

Пиу!

Со звуком выстрела меч Вакидзи сломался.

Пуля, пущенная чёрным Кобу — Марией, — безошибочно выбила тонкий клинок меча. Способности девушки просто поражали.

Вакидзи испугался, и Огами, не упуская шанса, прикончил того мечом.

— Спасибо, Мария.

— Не стоит благодарности. Все оставшиеся люди спасены.

— Понял!

Тут Сакура и Сумирэ пригнали оставшихся противников.

— Огами-сан, здесь тоже!

— Лейтенант, остались только эти!

— Отлично, вперёд!

Несколько минут спустя четыре Кобу уничтожили всех оставшихся Вакидзи. Там-сям валялись останки Вакидзи, сгоревшие при взрывах.

Но бой ещё не был окончен.

Сразу после этого появился кто-то новый.

— Ху-ху-ху-ху-ху…

Все разом обернулись: на вершине высокого дерева посреди парка стоял мужчина.

Он стоял на вершине тонкого дерева, сохраняя равновесие. Его длинные волосы, отливающие серебряным, достигали пояса, и в его изящном лице не было ни капли добродушия, а причудливое украшение на лбу производило зловещее впечатление.

Мужчина смотрел свысока на Огами и его спутниц, а на его губах играла полуухмылка. Какой же холодной была его ухмылка!

— Кто ты?!

— Ху-ху… — Мужчина, не ответив на вопрос Огами, тихо поднял руку.

Будто по сигналу, почва начала плескаться, будто вода, и из-под земли вырос новый робот. Он явно отличался от мелких сошек вроде Вакидзи и имел огромный серебряный корпус.

— Это мой «Камуи». — Мужчина исчез внутри Камуи. — Кто пойдёт первым? Или нападёте все вместе?

Его слов оказалось достаточно, чтобы Сумирэ выказала свой гнев. Она не могла молчать, когда с ней обращались как с мелкой сошкой.

— Хватит нести вздор!

Фиолетовый Кобу ринулся к Камуи и с силой взмахнул нагинатой.

Однако Камуи, даже не уклоняясь, спокойно выдержал атаку, от которой Вакидзи тут же падали.

— Что?!

Удар Сумирэ не оставил на броне Камуи ни царапины.

— Сумирэ, отойди! — Следом Кобу Марии выпустил очередь из наручного ружья.

— Ха-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! — Огами тоже обрушился на него с мечом, но броня Камуи отразила все удары.

Мужчина насмешливо произнёс:

— Такими атаками Камуи не одолеть. Ну, что будете делать?

— Кх…

Когда Огами собрался ненадолго отступить, Сакура закричала:

— Огами-сан, предоставьте это мне!

— Сакура-кун?!

Огами чувствовал, как вокруг Сакуры скапливается поразительное количество энергии.

— Духовная сила?!

Сакура испускала духовную энергию. Розовый Кобу сейчас превратился в сгусток духовной силы.

И тогда Огами наконец убедился: когда они с Сакурой впервые встретились, именно она разрубила Вакидзи пополам.

— Мария, Сумирэ-кун, отойдите!

В тот миг, когда три Кобу отошли от Камуи, меч Сакуры выпустил мощный луч света.

— Меч, разящий зло: вихрь цветов сакуры!

Мощный и крайне ослепительный свет атаковал Камуи.

— М-м-м?! — Улыбка с лица мужчины внутри Камуи наконец исчезла.

Ба-баааааааааааааааааааааааааааааааааааааах!

Раздался ужасающий взрыв.

Когда дым поредел, в поле зрения Огами бросилась огромная рана, нанесённая Камуи.

— Исход боя решён.

Четыре Кобу окружили Камуи. Что с ним обещало стать от атаки всех Кобу при таком имеющемся уроне?

Однако на лицо мужчины вернулась улыбка, которая внушала чувство, что Камуи выдержал бы и это.

— Императорский Боевой корпус, значит… Вы довольно неплохи.

— Кто вы такие?! В чём ваша цель?

— Когда-нибудь час придёт, и вы узнаете.

Из-под ног Камуи резко подул ветер.

— Ува-а?!

— Моё имя — Аой Сатан. Запомните. Наверняка придёт час, когда мы снова встретимся.

Порыв ветра превратился в смерч и начал втягивать всё вокруг.

— Что?!

Смерч моментально утих. Вместе с ним исчез Камуи, который должен был находиться внутри него.

— Он сумел сбежать!

— Аой Сатан… — прошептал его имя Огами.

Это был подозрительный мужчина, в котором чувствовалась безграничная сила.

«Теперь начнётся настоящая битва».

— Братик! — Из передатчика послышался голос Айрис.

— Айрис, ты видела, как я сражался?

— Да! Ты был очень-очень крут! — возбуждённо заговорила Айрис. — Эм, и знаешь что…

— М, что?

— Братик, Айрис сделает тебя своим возлюбленным! Поэтому не вздумай изменять!

Похоже, Огами ей окончательно понравился.

— Ха-ха-ха, честь для меня.

Огами и остальные вылезли из Кобу и взглянули на аллею сакуры.

— Во время битвы сакура порядком осыпалась. Неловко вышло по отношению к тем, кто пришёл полюбоваться цветами.

— Ничего не поделаешь. Хорошо хоть, обошлось без раненых.

Тут к ним, пошатываясь, вернулся пьяница, бросивший вызов Вакидзи, и сказал:

— Братец, не переживай! Лепестки когда-нибудь опадут! Если деревья остались целы, они сколько угодно будут цвести — и через год, и через два! Ага? Скажи?! — Он похлопал Огами по спине и от души расхохотался.

Спина болела, но Огами улыбнулся.

— Верно.

— Вы, хоть и пьяны, говорите умные вещи.

— А то! Я ж дитя Эдо, как-никак! Умные вещи — это моя профессия! Ну, и вам удачи!

Пьяница, по-прежнему пошатываясь, скрылся в аллее сакуры: вероятно, он собирался возобновить пир.

— Этот человек чем-то похож на главнокомандующего Ёнэду.

— Ну да.

В Столице ключом била жизнь. Люди жили в месте, никак не связанном с войной. Теперешней миссией Огами было защищать это место.

Душа Огами наконец-то нашла выход.

— Та-а-ак, возвращаемся.

— Огами-сан, у нас ещё выход на поклон в стиле Цветочной Труппы.

— Выход на поклон?

Сакура кивнула и бодро скомандовала:

— Раз, два, три… Поза победителя!

Улыбки четырёх[8] девушек и молодого человека вписались в колорит сакуры в Уэно. Отряд по борьбе с демонами — Отряд Цветов Императорского Боевого корпуса — принял командира по имени Огами Ичиро и вышел на тропу настоящей войны.

Примечания переводчика:

1. От яп. 帝国 тэйкоку — «империя» и 劇場 гэкидзё — «театр».

2. Хаппи — традиционная японская одежда с прямыми рукавами, которая обычно шьётся из хлопчатой ткани коричневого цвета или цвета индиго с нанесением отличительного знака (мона). Хаппи до сих пор широко используются во время фестивалей и праздников.

3. Яп. 帝國歌劇団 (букв. «Императорская [театральная] труппа») и 帝國華撃団 (производное от 帝国加撃団, букв. «Императорский ударный отряд», здесь: «Императорский Боевой корпус») читаются одинаково: «Тэйкоку Кагэкидан»

4. В оригинале яп. 秘密部隊 (букв. «тайный отряд») и 秘密舞台 (букв. «тайная сцена») читаются одинаково: «химицу бутай».

5. Бон-одори — традиционный японский танец, который исполняется во время крупного летнего фестиваля Обон.

6. Хокусин Итто-рю (яп. 北辰一刀流兵法 хокусин итто:рю:, «стиль меча Полярной звезды») — классическое японское боевое искусство, основанное в 1820-х гг. мастером по имени Тиба Сюсаку. Школа Хокусин Итто-рю входит в состав Нихон Кобудо Кёкай.

7. Японская алебарда (мечеподобный клинок на длинном древке).

8. Вероятно, ошибка автора: в бою участвовали три девушки.